Глава 19. Революция. Часть 5
29 декабря 2015 г., 00:29
29 июля. Полночь.
Начинался третий день великой революции. Часы только что пробили полночь. Анна сидела в захваченном повстанцами доме близ мэрии, которая перешла в руки к народу. С друзьями она рассталась. Супруги Лаванье пошли своим путём ещё 27 числа, а Ричард исчез вчера. Каким-то ветром на баррикады занесло Экене, но и он быстро испарился. Что говорить, Экене — это Экене, никогда не знаешь, что он выкинет и где окажется. А Пьера схватили солдаты. Анна не смогла выполнить обещание данное подруге — позаботится о её любимом.
Революция для неё проходила не так, как она представляла себе. Среди революционеров мало было великолепных бравых ребят, которые могли быть стать новым символом страны. Неграмотные мужчины, парни, кричащие как дикари зажигательные лозунги, непонятно что на баррикадах забыли воинственно настроенные дети. А командовали армией бывшие офицеры. Среди восставших слышалось имя мошенника Омбредье.
Ей приходилось два дня прятаться за спины братьев по идеям. Сражаться с ними наравне Анна не могла — она не могла убить противника. Анна могла быть полезной только как медик. Но профессионалом она не была, поэтому тяжело раненных спасти не удавалось.
В доме на ночь расположилось много революционеров. Кто-то высыпался, кто-то строил планы с соратниками. К Анне подошёл молодой привлекательный юноша, который охранял и защищал её все эти дни. Он не был ей знаком, но молодой человек проникся симпатией к Анне.
— Посмотри, что у меня с рукой? Я под выстрелы попал, одна пуля в окно залетела, и стёкла на меня обрушились. Порезы до сих пор болят, вот не знаю, серьёзно что-то у меня или так, царапина просто большая.
Анна взглянула на руку. Повязка была вся в крови, вена оказалась разрезанной. Анна сменила повязку и поставила жгут.
— Тебе нельзя напрягаться. Посиди лучше в убежище. Рана не очень-то страшная, но если не дашь ей зажить, то плохим дело может стать.
— А кто сражаться за меня будет? — возмутился молодой человек.
— Ты попросил оценить твоё состояние — я оценила. А дальше сам решай, — ответила Анна.
Юноша вздохнул, с доктором, пусть и желторотым, не поспоришь. Он присел на скамью к боевой подруге и заговорил:
— Странно видеть на баррикадах молодую девушку. Что тебя привело?
— Во-первых, друга хотела увести с баррикад, притащить за ухо его домой, но не получилось. Во-вторых, хочу вместе с вами построить республику.
Юноша радостно воскликнул.
— Молодец какая! А зовут тебя как?
— Аннет де Ландро. А тебя?
Анна улыбнулась. Красивый собеседник пронзительно взглянул на неё, как бы вспоминая, где он слышал это имя и фамилия, и пренебрежительно отскочил в сторону. Он тут же поднялся, не желая сидеть с подругой.
— Де Ландро? Дочь того маркиза, про которого я столько слышал? Что ты здесь забыла?
Анна хотела уже ответить, но юноша не дал ей раскрыть рот.
— Аристократам не место среди нас, строителем республики! Убирайся!
— Но я с вами! Я разделяю ваши взгляды! — закричала Анна.
— Да плевать, что ты там разделяешь! Думала, что придя на революцию с двумя парнями, мужчиной и женщиной, которые одеты по-простому, станешь одной из нас? Нет. Пошла отсюда.
Анна нахмурилась и отошла от юноши.
— Никуда я не пойду. Раз решила сражаться, то буду, — сказала она с гневом.
Молодой человек отвернулся от неё.
— Да пожалуйста. Но прикрывать тебя больше ни кто не будет. Ни я, ни другие.
Анна оглянулась, люди, слышавшие её имя, смотрели на неё с удивлением и брезгливостью. Анна не была в их глазах врагом, сторонником монархии и проклятого Карла, но перестала быть другом, сестрой и родственной душой. Один мужчина с отвращением махнул ей на дверь и скрылся в другой комнате, не желая тратить на неё время. Молодой юноша и вовсе вытер свои руки тряпкой — к ним прикасалась Анна.
Революционеры покосились на неё и занялись своими делами. Они ей показали, что маркиза им не товарищ, а дальше пусть сама выбираем — возвращение домой или смерть от пули солдат. Анне пришлось уйти.
Но, как только она вышла из дома, дверь не успела даже хлопнуть, к Анне подлетел мужчина.
— Анна Ландро ты ли это? Сколько лет, сколько зим!
От неожиданности Анна отскочила. Мужчина был ей не знаком. Одет он был, как и все революционеры, в простую рабочую одежду, но в отличие от товарищей, его голову покрывал высокий дорогой цилиндр, в центре которого красовалась яркая дыра.
— Кто вы?
— Неужели ты меня совсем не узнаёшь? — мужчина не удивился.
— Нет, — мотнула головой Анна.
— Ну а сейчас?
Мужчина снял цилиндр и Анна взвизгнула. Голова у незнакомца была полностью лыса, а на лбу красовалось слово — "Ангел".
— Узнала меня? — засмеялся он, показав оскал.
Свет от фонаря падал прямо на татуировку, голая потная от жаркого цилиндра голова сверкала. Анна узнала мужчину, правую руку Одноглазого Алана, кровопийцу, которого боялись товарищи по шайке. Именно он выполнял тяжёлую работу, когда об этом просила Анна.
— Да, — пробормотала она.
Разбойник невесело посмотрел на Анну.
— Конечно, моё клеймо меня быстро выдаёт. Без него я бы никем для тебя был. А вот тебя, Анна, не узнать — ты так выросла и, — он причмокнул, — бояться меня стала.
Лицо Анны так и застыло в страхе, когда она вспомнила знакомого. Ангел еле сдерживал смех, раньше он такой её не видел. Мужчина ласково положил руку на плечо Анны.
— Да ты не пугайся, давай присядем, поболтаем. Это ж надо — встретиться спустя десять лет!
Анна и Ангел присели на порог. Разбойник был грозен, но дружелюбен. Он был рад встрече с Анной, их ведь много чего связывало.
— Тяжело нам пришлось после твоего ухода, — он вздохнул. — Алан в тот же день запропастился, больше ни кто из нас его не видел, а наша братва распалась через два месяца. Без главаря Алана не смогли прожить вместе, себя чуть не закололи, деля захваченное.
Анна хотела вырваться из рук Ангела, но он не отпускал её и обнимал её как подругу.
— Как без нас ты жила? Нашла себе других подручных?
— Нет, — отрезала Анна.
— А что так? Никто больше не хотел работать на клопа? Или ты затрусила нас, разбойников? — преступник ловко подмигнул ей глазом.
Анна наконец-то смогла освободиться от руки Ангела, но разбойник не собирался её удерживать, как пленницу.
— Знаешь, Анна, а я семь лет назад женился. Ну как сказать женился... жить стал вместе с женщиной, двоих детишек заделал. Не такой я плохой человек, ангелок, — сказал тихо он.
Анна разинула рот, Ангел улыбнулся и прошептал ей на ухо:
— Через три года я их зарезал. Не помню даже почему, надоели и всё, — он увидел напуганное лицо Анны. — А что здесь такого страшного? Они мне спать не давали, что жена, что дети! Надо же жизненные преграды устранять, сама говорила.
Разбойник заржал, но Анне было не до смеха. Она вскочила с порога и хотела бежать прочь, но куда? Разбойник поднялся вслед за ней, татуировка поблёскивала при тусклом свете. Анна узнала в нём себя: слова и внешность говорят об одном, поступки и душа о другом.
— Анна, мне нужны деньги. Какие поручения? Кого прибить, кого убить? — деловито заговорил Ангел.
— Пошёл прочь, — огрызнулась она.
Разбойник недовольно присвистнул:
— Повторяю, мне нужны деньги, с твоего кошелька я хорошо зарабатывал. Ты выросла, недоброжелателей у тебя ещё больше появилось, склоки у вас стали жёстче и сильнее, чем из-за каких-то обзывалок. Ты для меня золотая жила.
— Я сказала понятным языком, — громко проговорила Анна. — Я тебя не желаю знать.
Разбойник хмыкнул, он быстро оказался возле лица у её и заломил ей руки, развернул спиной к себе. Держал он Анну одной рукой, вторая ловко достала маленький самодельный нож и подложила к горлу Анны.
— Если ты отказываешься заключать со мной сделку и платит по-христиански за добросовестно выполненный труд, — хихикнул он, — то придётся забрать денежки у тебя силой.
Анна вырывалась, пыталась как-то ущипнуть разбойника, наступить ему на ногу, чтобы отвлечь внимание и убежать, но Ангела такими фокусами было не провести. Он, не выпуская нож, обшарил карманы и платье Анны, заглянув во все его места. Но из денег у неё ничего не было.
— Хорошо, поступил по-другому. С этой секунды ты — моя пленница. Отец за тебя хорошо заплатит, мне бы только разузнать, где ты живёшь и написать письмо твоему папане, — сказал Ангел. — Да, я теперь умею писать, любимая жёнушка научила.
— Отпусти меня. Ты за меня ни су не получишь, мой отец давно мёртв.
— Плохо. Но мама, жива? Если и мамаша у тебя померла, то к опекунам твоим заявлюсь, такую богачку никто на улице не бросит.
Ангел толкнул Анну вперёд, она попыталась убежать, но запуталась в своих же ногах.
— Помогите! На меня напали! — закричала она.
Но из дома, где недавно была Анна с революционерами никто не вышел. Кто-то всё же стоял возле окон, но люди просто наблюдали спокойно за похищением. Юноша, телохранитель Анны, улыбался.
— До тебя никому нет дела. Не в тот круг пришла, разве не поняла? Зачем голос срывать? Много лет ты жила на вершине мира, но пора потесниться. Теперь ты ничтожество, а я герой революции.
Сжав посильнее руки Анны, Ангел повёл её по тёмному переулку. Анна отчаянно пыталась вырваться. А рядом не было ни кого, кто мог бы ей помочь. Братья-революционеры бросили её, друзья Пьер и Ричард исчезли.
— Помогите! Помогите! — взмолилась Анна. — Экене!
Экене всегда появляется неожиданно и во всех местах, он вездесущ, он освободит её.
Но, видимо, не на сей раз. Экене приходит, когда его не ждёшь.
— Ты смотри не выворачивайся. Ты же не хочешь умереть от руки ангела? — сказал разбойник, смотря на тщетные попытки Анны освободиться. — Выдумала мне тоже, пойти на баррикады. Принципы появились другие? Это всё бред. Я на революции не из-за принципов, а из-за выгоды. Убьют на моих глазах повстанца — обворую его, убьют солдата — мимо него не пройду тоже, оставит кто-то кошелёк — прихвачу его себе.
Холодный нож касался шеи Анны, одно неверное движение и оно перережет горло. И тут где-то за домом раздался голос.
— Стой, кто идёт?
Ангел на миг остановился, Анна, не раздумывая, укусила его за руку. Разбойник закричал, и Анна вырвалась. Она, не оглядываясь назад, бежала сломя глаза.
Анна не знала, сколько она пробежала и где оказалась, местность была ей незнакома. Анна присела на землю. Дыхание сбивалось от бега и испуга, сердце бешено дрыгало. Она опустила голову к коленям. Революция для неё закончилась. Даже если она отыщет путь обратно, то товарищи не примут аристократку к себе. Не место ей среди повстанцев, не маркизе свергать короля.
Всё кончено. Хоть осталась жива, и то хорошо.
