Побег. По двум сторонам океана

      28 июля. Три часа дня       Ричард находился в другом краю города. Ратуша, дворцы Лувр и Тюильри, стонавшие под раскатами бунта, остались далеко позади, за десять километров. Но и сюда проникла революция. То тут, то там раздавались выстрелы, по улице проносились крики напуганных людей. Ричард спешил к своим друзьям. Ему поручили ответственное задание — доставить союзникам письмо, которое он выполнил. Ричард не собирался просиживать штаны на баррикадах, он хотел попасть в центр, где столпились все его знакомые и друзья. Без него взяли ратушу, дворец короля он не пропустит. И плевать, что ранен в руку, с трудом держит пушку — на ногах ведь стоит.       Ричард бежал. Он завернул за угол и налетел на офицерский мундир.        — Стой, я стреляю! — закричал офицер и вытащил молниеносно револьвер.       Ричард бессознательно направил на человека своё оружие. Вдруг, его лицо растянулось в немой оторопелости.        — Огюстен, ты?        — Брат? — протянул удивлённый голос.       Руки у молодого человека задрожали. Это был девятнадцатилетний юноша, худенький и маленький. В глазах его застыл ужас. Два брата в узком переулке стояли друг напротив друга. Вокруг слышался грохот и выстрелы. Грязный и малолюдный переулок оставался, наверное, единственным спокойным местом в городе. Но только пока: братья не отпускали револьверы.        — Неужели ты с ними, Ришар? — промолвил Огюстен.        — Сколько раз просил, не называй меня так! — нахмурился Ричард.        — Ришар, как ты мог? Ты идёшь вместе с этим хаосом и кровью?!       Старший брат ухмыльнулся и укоризненно покачал головой.        — Я хоть отстаиваю свободу своего народа, а ты стал у правительства собачонкой, ползающий на животе. Я в тебе разочарован.       Огюстен пожал плечами, не соглашаясь, но и не возражая брату. Он заслонил своим телом проход в переулке.        — Ришар, зачем тебе всё это? В жизни у тебя есть всё. Зачем тебе терять это?       Ричард отошёл от стены и встал на середину переулка. Он перекрыл дорогу Огюстену, но и ему был загорожен путь к товарищам. Брат не собирался пропускать брата.        — Дорогой Огюстен, ты дальше своей военной академии носа никуда не совал. А я побывал во многих местах, я видел, как живут люди. Я хочу изменить это. У меня есть причина сражаться — мой народ. А какая причина у тебя?        — Мой народ, — ответил Огюстен. — Я принёс присягу, что буду его защищать. Такие, как ты, несут больше зла для общества, чем всё остальное.       Тяжёлый от пороха воздух витал по всему городу. Проник он и в дальний закуток Парижа. Ричард смотрел на брата как на врага республики. Противника и угрозу государству видел в нём Огюстен. Ричард толкнул брата плечом.        — Дай пройти.        — Нет, я не позволю тебе умереть.        — Мы с тобой враги же, зачем тебе заботиться о моей жизни? — подмигнул глазом Ричард.       Огюстен выпустил пар.        — Ришар, есть вещи поважнее службы.        — Не называй меня Ришаром! Сколько тебя учить! Я Ричард! — закричал брат, лицо его покраснело.        — Эх, Ришар, — вздохнул Огюстен. Офицер говорил тихим усталым голосом. Он устал от мятежа, от повстанцев, от неуправляемого брата. — И кто из нас старший, а кто младший? Ришар, пойми, ты не революционер — ты мальчишка, который не набегался с игрушечным ружьём в войнушке, поэтому и взялся за настоящее. Ты хотел назвать сына в честь Македонского, сам зовёшься Ричардом на английский лад, чтобы быть похожим на Ричарда Львиное Сердце. Ты мечтаешь о чём-то высшем, грандиозном, но жизнь идёт по другому ходу. Ты не герой, а простой мятежник и преступник. Скольких ты убил, подражая своему Львиному Сердцу, убийце людей с короной на голове?       Слова брата пролетели мимо ушей Ричарда. Кто такой этот малец, чтобы его жизни учить? Пусть молоко на губах для начала вытрет. Он поднял револьвер на брата.        — Пропусти меня.        — Не собираюсь, — в ответ направил на Ричарда пушку Огюстен. Огюстен был обескуражен. Это его тихоня-братец? — Я не позволю тебе пройти к своим смутьянам.       Ричард лукаво взглянул на брата.        — Они подождут, я сперва тебя отведу домой и хорошо выпорю, а потом запру в подвале. Я не позволю тебе погибнуть.        — Лучше смерть в бою, — Огюстен засмеялся.       Засмеялся и Ричард. Братья были так близки, их отделяли несколько метров и... поднятые револьверы. Никто не собирался стрелять, поднятая пушка всего лишь уловка, но никто не мог её опустить.        — Отойдёшь или нет? — спросил Ричард.        — Нет, я лучше убью сам тебя, а потом выстрелю в себя, — не убирал револьвера Огюстен.       Ричард даже не шелохнулся от угроз. Воцарилась тишина. Братья застыли на месте, они не хотели смерти, не хотели становиться врагами. Огюстен сжал покрепче оружия, и, собрав все силы, произнёс с поражением:        — Ты неисправим. Иди к бунтовщикам, только дай пройти мне к своим товарищам.        — Собачка спешит к хозяевам? — съехидствовал Ричард... — Нет уж, я сказал, что не позволю я брату вилять хвостиком. И я не позволю тебе умереть. Ты отправишься домой. Мне всё равно, какую ты приносил присягу. Я её не приносил. Мой брат — вот моя клятва.       Он повторял слова Огюстена. Братья менялись местами. Старший переживал за жизнь младшего, младший хотел идти воевать.       Лицо Огюстена помрачнело.        — Тогда я стреляю в тебя.        — Стреляй, — засмеялся Ричард и... схватился за грудь.       Пальцы почувствовали тёплую струящуюся кровь, дыхание замерло, в глазах потемнело.        — Брат... — прошептал Ричард, зашатался и рухнул лицом на землю.       Огюстен дрожал, револьвер выпал из его рук. Со спины доносилось встревоженное дыхание.        — Друг, как я вовремя подоспел!       Позади Огюстена стоял офицер. Он облегчённо выдохнул и опустил ружьё. Офицер повернул к себе лицом Огюстен и воскликнул:        — Друг! Тот тип хотел нажать на крючок, что ты стоял как вкопанный?! Как я вовремя подоспел!        — Это был мой брат, — прошептал Огюстен. — Ты его убил.       Он опустился на колени перед Ричардом. Его одежда и руки покрылись кровью. Огюстен закрыл брату глаза и промолвил слабым голосом:        — Зато на курки не пришлось нажимать нам. Прощай... Ричард.