Глава 20. Всякая революция имеет свой конец
29 декабря 2015 г., 00:29
Примечания:
С НОВЫМ ГОДОМ И РОЖДЕСТВОМ СВОИХ НЕМНОГОЧИСЛЕННЫХ, НО ДОРОГИХ ЧИТАТЕЛЕЙ!
Над королевским дворцом развевался трёхцветный триколор. Объявлен был новый наместник короля. Революция победила, но народ не добился главной своей цели — республики. Трое мужчин, одетые в чёрные мрачные костюмы, медленно шли по улице де Конде, с ними шла девушка в чёрном платье с букетами цветов в руках, букетов было четыре.
— Твои родители уже ждут нас, — сказал Шарль.
— Вижу, отец, — ответил Пьер.
Луи и Луиза де Лоре, облачённые в траурные одеяния, ждали сына и его близких. Возле них стоял привычный экипаж, попоны лошадей лишь были заменены на чёрные и убраны колокольчики. Пьер представил им отца Шарля и Софи, которые те всегда видели где-то издалека. Маркизы тепло поприветствовали капитана Барре. К Софи они были менее радушны. Пренебрежение, недовольство не отображалось на их лицах, но что сидело внутри при виде Софи, сын мог только догадываться.
— Зачем столько цветов? — спросила Луиза. — Ричард же просил, чтобы ему не устраивали пышных похорон.
— Погибли родители Дениса Лаванье и... мой знакомый, — ответил Пьер.
За вечер и ночь он всё ещё не смог прийти в себя. Пьер до конца не осознавал, что его друга и двух прекрасных людей больше нет. Он всё узнал в один день, родной отец рассказал о смерти Ричарда де Чарди, приёмный — о супругах Лаванье. Жерара, которому Пьер в любой другой день не отказался бы раскрасить лица, тоже нет.
— Нам пора, — сказал Экене. — Опоздаем.
Экене хромал, он передвигался с помощью Пьера. С трудом он залез в карету.
— Вечно тебе попадает, — сказал Пьер. — Я всего лишь шрамом на пол руки отделался, а ты чуть не погиб.
Карета маркизов вместила всех. Пьер сел в другой конец от Софи.
Кладбище Пер-Лашез было многолюднее, чем в любой другой день. Хоронили погибших героев, случайных прохожих, военных. Многих хоронили позже третьего дня, которого требует религия. Ричарда проводить в последний путь пришло много людей. Среди них почти не было аристократов, не считая родителей и родственников. К Ричарду пришла вся его деревня. Похороны не были пышными, цветов на могиле лежало мало. Так год назад попросил сам Ричард, как будто предчувствовал ближайшую кончину, но два дня назад не сумевший её предсказать. Растрёпанная от горя Жанна стояла возле гроба с малышом на руках и не знала, как ей быть дальше. Даже сын сейчас не мог заставить её улыбнуться. За фамильной оградой смотрел в одиночестве на церемонию Огюстен.
— Я позволил моему другу застрелить моего брата, — причитал тихо он.
На похоронах Ричарда Пьер и его близкие встретили Изабелль с семьёй. Графы де Брюне и де Чарди были близкими друзьями, что, впрочем, не было удивительным. Пьер взглянул в последний раз на друга.
— Ричард, прощай. Обещаю, что буду помогать твоему сыну и жене.
К Эмилю и Бертине на похороны пришло куда меньше людей — родственники, друзья, соседи. Там Пьер встретил двух маркиз де Ландро. Позже, когда их спросили, почему они провели всё время не с родителями Ричарда, а с Денисом, мать и дочь ответили: "Семья де Чарди для нас всего лишь знакомые, мы мало чем сможем их утешить, а Денис нас друг. Мы были с ним, потому что на похоронах тяжелее живым, а не мёртвым.
Денис молча стоял и с пустыми глазами смотрел на надгробные камни родителей. Это он должен был здесь лежать, а не они.
— Прими наши соболезнования, — тихо сказал ему Пьер. — Мы скорбим с тобой.
— Ричарда тоже убили, — пустым мёртвым произнёс голосом Денис.
— Да, знаю, — только и смог ответить Пьер и добавил. — Дени, ты всегда можешь положиться на нас.
— Спасибо, — с теплотой сказал Денис.
К нему подошли маркизы де Лоре, Луи и Луиза принесли ему свои соболезнования в длинной и поэтичной речи. Но Дениса она не затронула, его лишь удивило, что Пьер и родители вместе. Отец, мать и сын держались рядом. Пьер невольно вспомнил тот трагический день, шесть лет назад. Почти всё было точь-в-точь. Его друг лишился троих самых близких людей, а он воссоединился с отцом, с мамой. К Денису подходили родственники, друзья, знакомые и все как один говорили:
— Мы понимаем, как тебе тяжело, но ты держись. Твои папа и мама в раю. Ты должен быть сильным ради них.
Но Денису было всё равно, где его мама и отец. Он хотел видеть их здесь и сейчас. Он не чувствовал себя сильным.
Экене положил цветы на надгробья Бертины и Эмиля и сказал.
— Дени, отца, маму и Ричарда не вернуть. Но твои друзья рядом с тобой: Пьер, Софи, Анна... Я тоже помогу тебе в любое время. Ты — не один.
— Спасибо, — от сердца ответил Денис.
Траурная процессия на трёх могилах подходила к концу. Люди расходились по домам, чтобы там проводить близких в последний путь. У Софи на руках оставался один букет.
— Пьер, идите без меня. Я задержусь.
Пьер не стал ничего говорить и оставил её одну. Без него Софи возложила цветы к надгробию друга. На похороны Жерара пришло много сослуживцев. Но на них не было самых главных людей — мамы, жены, сына. Командиры армии просто решили не оттягивать похороны, дожидаясь приезда родных, и закопали Жерара без самых близких для него людей.
— Жерар, я не забуду про твоих родных, — простилась Софи.
***
Пьер, Экене, Анна и Софи провели эту ночь у Дениса. В мастерской было необычайно тихо. — Какие планы на будущее у вас? — тускло спросил Денис у друзей. Пьер первым подал голос. Уверено и серьёзно он заговорил: — У меня много планов. Сперва я хочу всё начать сначала с мамой и отцом. Глупо злиться на них всю жизнь, а в том, что жизненные позиции отличаются у нас, так не беда, с тобой тоже хорошо ругались из-за революции. — А у тебя? — обратился Денис к Экене. — Первым дело хочу вернуться домой и разобраться с той тварью, который заставила уехать из дома и бросить всё, — гневно сказал Экене. — Я знаю, кто это сделал. — Экене, — засмеялся Пьер, — ты ж мне говорил, что мечтаешь об одном — увидеть Токи. А месть человеку, который помог встретиться тебе с братом, это всё потом. — Да, хочу. Эй! — Экене хлопнул его по голове. — Это подмена понятий! — Дени, о нас не переживай, — переключился Пьер на друга и нерешительно спросил. — Как ты сам? Денис долго молчать. Он не мог смириться с потерей отца и мамы за какие-то три дня. Но жить дальше надо. — Наша лавка не приносит прибыли, надо это признать. Надоело брать одни долги, чтобы выплачивать другие. Я хочу расширить мастерскую. Надо только найти деньги для этого, — Денис вздохнул. — Мама и папа были правы, пора остепениться — Мы с Пьером поможем тебе с деньгами, — сказала Анна. — Не надо — на месте возразил Денис. Анна улыбнулась. — Дени, на сей раз наша помощь не будет смотреться как милостыня. Мы заключим с тобой договор о первоначальных взносах, гарантиях и всё такое в этом роде. Если хочешь, то давай тебя заставим проценты выплачивать десять лет? — А не пошла бы ты? — крепкий кулак оказался у носа Анны. Но идея Денису понравилась, за исключением долговечных процентов. Он заметно взбодрился и даже слегка засмеялся, когда появилась блестящая возможность поспорить с Анной. После долгих и бурных обсуждений друзья пришли к единому компромиссу. Помогали им с принятием решения Софи и Экене. Но помощь в основном была от Софи, Экене спрашивал непонятные слова и узнавал много новых понятий и вещей. — Пьер, — сказал Денис. Его голос не звучал безжизненным. — Спасибо тебе, друг, за всё. Я вижу, что твоя помощь нужна не только мне, но и Экене, поэтому можешь не опекать меня. Я справлюсь. — Ну уж нет, самое меньшее, но месяц я побуду с тобой, — заупрямился Пьер. — Надо же тебе помочь в начинаниях и дать Экене на земле постоять перед новым плаваньем. Пьер замолчал и вспомнил кое-что важное. — И Жанну надо тоже поддержать. В деньгах она не нуждается, но что у неё на душе твориться... — Поддержим! Я о Жанне и Жаке ни на день не забуду. Только, Пьер, возвращался скорее. Без твоих чудачеств, упрямый осёл, скучно. — Вернусь, только когда улажу все дела у Экене. — Мальчики, — вдруг Софи тихо проговорила. — А можно я с вами? — Конечно! — отозвался Экене. Пьер повернулся к Софи. Его взгляд был холодным и чужим. Таким он был весь день. Пьер взял её за руку и, никому ничего не говоря, вывел из дома. На улице было прохладно, Пьер стоял от Софи на расстоянии. — Ты обнаглела совсем? — прокричал он. Софи выпучила глаза. Что нашло на Пьера? Они много ругались, но никогда её любимый не был чужим. — Ты про что? Ты сам мне пообещал, что когда поедешь в Тинуваку, то возьмёшь меня с собой! Пьер топнул ногой. Озадаченность Софи его вывели из себя. — Не прикидывайся дурой! Я тебя вижу насквозь. Променяла меня на Жерара, а когда он умер, то прибежала ко мне, как к запасному варианту?! Да чтоб я взял тебя в плаванье, познакомил со своими сёстрами! Я на похороны с тобой пошёл лишь по двум причинам: не выяснять отношения на могилах погибших и на глазах у Дениса и у родных Ричарда, которым и без нас плохо. Софи подбежала к Пьеру, взяла его за руку, но он быстро отпихнул от себя любимую. — Что ты такое говоришь? Ты мне не запасной вариант, не замена! Я люблю тебя! — Вижу, как ты меня любишь, — хмуро ответил Пьер. — Ты выбрала Жерара, а не меня. А когда Жерара не стало, то решила вернуться ко мне. Слова Пьера не укладывалось у Софи в голове. "Это просто бред, когда он прекратит ревновать?" — готова была закричать на всю улицу Софи. Но вслух она произнесла. — Я отправилась за Жераром по другой причине — я была против революции, восстания. Я так поступила, потому что меня, противницу революции, ты бы не стал слушать. Я думала, что смогу повлиять на Жерара, а тебя переубедит Анна, которая стояла на твоей стороне. Я люблю тебя. Ты спроси у отца, как я искала тебя по всему городу, как все закоулки, баррикады и больницы оббегала... — Довольно! — закричал Пьер. — Не собираюсь слушать твой лепет. Ты сделала свой выбор, вот и оставайся с ним. Я не собираюсь быть запасным любовником для тебя. А сейчас прошу как человека, а не какую-то дрянь, уйди. Не хочу ругаться с тобой при Денисе. Пьер хлопнул дверью дома Лаванье. Софи вздрогнула от его громкого стука. Ей ничего не оставалось, как пойти домой. На душе было пусто, Софи казалось, что её всю вывернули наизнанку. Она привыкла за год к неожиданным решениями любимого, его упрямству, ревности, но сейчас Пьер не был похож на ревнивого мальчишку. Ещё три дня назад он не выглядел таким взрослым, серьёзным. Кажется, Пьер действительно сделал выбор...***
Пьер не менял своего слова. Он ушёл из дома Урбена Игаридье, в котором он жил вместе с Софи, и попросил временного приюта у Дениса. Из-за ухода Пьера, Экене и Шарлю пришлось тоже перебраться к Денису, ведь другого жилья в Париже у них не было. Луи и Луиза с радостью предложили людям приют в их большом доме, но Пьер отказался за себя и за своего брата с отцом. Поселиться у них бездомным скитальцем значит показать, что он блудный сын, который всю жизнь жил неправильно. В доме Дениса Пьеру было намного спокойнее и приятнее, несмотря на то, что грохоты и возгласы в мужской компании редко затихали. Окружённым помощью Пьера, его брата и отца, Анны и её мамы, неравнодушию Софи Денису становилось лучше. Он мог смеяться, как и раньше в меру пить, заключать любимые пари. Денис ухитрился проиграть Экене любимые часы на цепочке, за которыми три года назад специально ездил с Ричардом в Бордо, но потом отыгрался и развёл Экене на сто франков. К сожалению, денег спорщик не увидел как собственных ушей — Экене просто не имел у себя такой суммы, а Пьер и Шарль отказались содержать за свой счёт ещё и его пари. Взамен не вернувшимся деньгам пришлось Экене отказаться от часов. Но иногда на Дениса ни с того ни с сего наваливалась тоска, у него всё валилось с рук, ночью он мог проснуться от кошмара. Вина за то, что он остался жить, а его мама и отец нет, давила на него. Каждый день Денис давал себе слово, что не даст пропасть их жертве. Он поднимет на ноги семейную мастерскую и встанет сам. Потихоньку деловые договора между ним и Пьером с Анной составлялись. Денис чувствовал, что у него всё получиться. Он не терял силу духа и помогал Жанне и Жаку. Когда Денис не занимался мастерской, то всё оставшееся время проводил с молодой мамой и её малышом. Жену и сына погибшего друга не забывал и Пьер. Но его забота была ничем по сравнению с тем, что делал для них Денис. Пьер заметил, что Жанна и Жак превращались для Дениса в новую семью.***
Этот месяц для Пьера был полон новых, ранее невиданных дней, чувств. Он видел часто Софи, но смотрел на неё как на чужого человека. Пьеру было больно, он понимал, что любит Софи, но вытирать о себя ноги непозволительно ни кому. С отцом и мамой, напротив, Пьер чувствовал себя нужным. Всё было как в далёком-далёком детстве, когда он не знал ни разделений во взглядах, ни горьких обид. Луи и Луиза терпеливо относились к словам и поступкам их мальчика. Так долго они ждали этого момента, когда их сын снова будет с ними, они не могут позволить всё нарушить. Луиза даже иногда советовала Пьеру, чтобы он поговорил с Софи. Но Пьер высказал ей всё, зачем только время на неё терять? Поездка в Тинуваку была для Пьера волнительна не меньше, чем для Экене. Он впервые отправлялся в Тинуваку без отца Шарля. Отец год назад принял решение, что бросает море. Тем летом он последний раз стоял на корабле как капитан. "Лахесис" всё ещё принадлежала ему, но это была только формальность. Пора передать корабль сыну. Это плаванье покажет, каким капитаном сможет быть Пьер. — Пьер, — сказал Шарль, когда сын с Экене покидали Париж. — Знаешь, почему я назвал корабль — "Лахесис"? Так звали одну из трёх мойр, которая определяла судьбу человека. Пьер, ты управляешь "Лахесис". Запомни, твоя судьба в твоих и только в твоих руках. Пьер попрощался с отцом, Анной и Денисом, которые пришли проводить его и Экене. — Чтобы к моему приезду никаких фокусов с лицом, папаша, — сказал Пьер Денису. — Не думаю, что Жанне понравиться какая-нибудь нательная живопись у крёстного отца её сынишки. Экене наклонился к уху брата. — Возможно, к твоему возвращению Денис станет Жаку не только крёстным отцом. Выслушав крепкие пожелания удачи от друзей, Пьер подошёл и обнял родных маму и отца, которые тоже провожали ребят в путь. — Вам не понравиться, что я скажу на дорогу. Но я должен это сказать. Я решил, после приезда я меняю имя и фамилию на Пьера Лоре. Пора прекратить врать и жить в миражах, но... — все, кто стоял рядом напряглись. — Я не буду маркизом де Лоре. Если получится у меня спокойно поменять имя и фамилию, то замечательно. Если же мне придётся таким образом снова превратиться в де Лоре, но я не буду жалеть сил и времени и отрекусь от титула. Пьер сел в почтовый фиакр, на котором он с Экене ехали в Марсель, он готов был вот-вот отправляться в путешествие, но Экене почему-то медлил. — Что случилось? Забыл что-то? — Да подожди, сейчас-сейчас... — заторопился брат. — Пьер, постой! — неожиданно он услышал знакомый нежный голос. К фиакру бежала Софи, задыхаясь от быстрого бега с чемоданом в руках. — Пьер, дай мне последнюю возможность доказать, что ты для меня не пустое место. — Что ты тут делаешь? Кто тебе сказал, что ты вообще с нами поедешь? — Пьер начал злиться. Экене положил ему руку за плечо. — Это я сказал Софи, чтобы она поехала с нами. Пьер, ты слишком к ней жесток. Дай ей шанс исправиться. Тебе же я дал его. Пьер вздохнул, он почувствовал стыд. Экене прав, он совершал куда ужаснее вещи, но ему разрешили исправиться, не оттолкнули. — Ладно, убедил. Софи, ты едешь с нами. Даю последний шанс тебе.
