Побег. По двум сторонам океана

      Ход времени у каждого свой. Для одних оно летит быстрее пули, для других ползёт как черепаха. Экене принадлежал к последним. Каждый день он мучительно ждал встречи с Токи. "Совсем немного, ещё чуть-чуть потерпеть и я буду с любимой. Больше нас не разлучит никто: ни Азубуик, ни Этераяма, ни море. Только вдвоём отныне мы будем покидать Тинуваку."       В отличие от непоседливого брата, домосед Пьер признавался, что расставаться с кораблём и сходить на землю ему не охота. Он был в родной стихии. Но не только море за бортом радовало Пьера. Отцовская "Лахесис" была его. Ему был дорог каждый на час на своём корабле.       — Всё, хватит ждать, — как-то сказал он. — Отдохну в Тинуваку и отправляюсь в другое путешествие. Навряд ли у меня получится в следующий раз встать за капитанский мостик под настоящим именем, но в третий раз я буду Пьером Лоре. Однако не маркизом де Лоре, а Пьером, сыном Шарля Барре.       — Я буду с тобой, милый, — радостно воскликнула Софи.       Пьер мрачно ей ответил:       — Посмотрим.       Всё это время, пока Пьер и Софи плыли в Тинуваку, они держались как хорошие знакомые. Пьер не верил своей возлюбленной, он считал себя заменой покойному и женатому Жерару. Все слова Софи объяснить Пьеру правду, ни на каплю не растапливали его. Экене боялся, что ему придётся каждый день выслушивать ссоры двух голубков и пытаться находить компромисс, но он ошибался. Пьер и Софи ни разу не поругались, они тепло и даже дружески общались, приходилось же терпеть — с борта не убежишь от обиды на возлюбленную. Но каждый знак внимания или попытку объясниться со стороны Софи Пьер игнорировал.       Так они прожили полтора месяца, пока одним из рассветов не достигли земли.       — Я жду не дождусь, пока увижу свою Токи! — воскликнул торжествующе Экене.       — Жених, придётся подождать некоторое время, — засмеялся Пьер, — пока я не разберусь с грузом, пока не попрощаюсь с экипажем, покинуть порт не смогу. А потом же надо и домой в Нолошо зайти, давно я там не был.       Наконец-то все дела Пьера были улажены и молодые люди смогли отправиться в Тинуваку. Отправились они на лошадях, Пьер предлагал брату пройтись пешком, размять долги после долгого "заточения" на корабле, но Экене больше не мог жертвовать ни минутой. Софи не скрывала восторга:       — Я рада, что познакомлюсь с твоими младшими сестрёнками, с Коу, с друзьями!       — Познакомишься, обещаю. И можешь не орать об этом на всю округу? Всех зверей пугаешь, — ответил Пьер. — Только учти, я не собираюсь представлять тебя своей дамой сердца или больше того — невестой. И не забывай, я не приглашал тебя с собой, всю ответственность за тебя несёт Экене, не я.       Софи глубоко вздохнула. Обвинять в случившимся было некого. Она сама разрушила своё счастье, и неизвестно, удастся его восстановить.       Много ли, мало ли времени прошло, но Пьер и Экенеузнавали по очертаниям деревьев и поверхности племя Тинуваку. Совсем скоро стали видится первые хижины и бродившие возле них соплеменники Экене.       — Эй, это же Мики! — закричал Пьер.       К ребятам на лошадях бежала взрослая девочка. Братья соскочили с лошадей и Мики бросилась прямо в их руки.       — Экене, уезжай, пока не поздно! Быстрее! — она схватила лошадь за поводья и ткнула её носом в грудь Экене.       — Что случилось? — одновременно закричали Пьер и Экене.       — Экене, тебя обвиняют в попытке убить вождя! Уходите! — не унималась Мики. — Экене, тебе уже вынесен приговор, тинуваку хотят...       — Это он! Экене приплыл! — раздался голос соплеменника.       Прошло всего три минуты, но возле них собралось всё племя. Тинуваку любили встречать гостей и соплеменников всей деревней, только куда делось их гостеприимство?       Впереди стоящие тинуваку с палками и луками в руках с гневом посылали в адрес Экене нелестные слова оскорблений и проклятий.       — Убийца! Убийца!       Их в спины толкали другие тинуваку, которые защищали Экене.       — Это недоразумение! — истошно кричали они и пытались подойти к нему через воинствующих соплеменников.       Мики закрыла собой старшего брата, тут же возле неё оказались Коу, Эми и Ината. Среди своих защитников Экене разглядел друзей: Баако, Гарани, Ненжёди. Они вырвались вперёд и загородили друга от яростной толпы. Экене даже не нужно было их расспрашивать, по одному взгляду друзей он понял: Июльская революция с пулей в ноге слишком хорошо для него окончилась.       — Ты убийца! Ты хотел убить Азубуика! — со всех сторон слышались крики тинуваку.       — Что вы несёте? — закричал Экене. — Я был в Париже!       — Ты выпустил две стрелы в нашего вождя, а когда понял, что не добил его, то сбежал последним трусом! — воскликнул соплеменник.       - Убийца! Убийца! — слышала Софи. Пока она пересекала океан, но немного подучилась от Экене и Пьеру языку тинуваку. Но знания языка у неё были очень скудны, она не могла даже связать нормально предложение и не забывала все слова.       — Переведи мне, что они кричат! Я не понимаю, — попросила она Пьера.       — Я понимаю не меньше тебя, — ответил потрясённый Пьер.       Софи окинула взором гневным тинуваку.       — Ты говорил, что тинуваку никогда не причинят никому вреда.       — Я так говорил несколько лет назад, когда был ребёнком, — поправил её Пьер.       А толпа всё кричала и грызлась.       — Перестаньте ругаться! Позовите старейшин и вождя, пусть они вынесут наш приговор! — остановил кто-то шум.       Толпа замолчала и расступилась. Спустя минуту появилась важная делегация из старейшин, которую возглавлял по традициям племени вождь.       — Этераяма? — прокашлялся Экене.       Ненмарди, бывший приятель Экене гордо шёл впереди. Его тело и одежду украшала яркая красная краска, голова была увешена перьями. Всем видом Этераяма показывал величие и гордость. Старейшин вместо привычных восьми оказалось девять. Сгорбленный Азубуик, постаревший за четыре с половиной месяца на десять лет, опирался на палку, в груди возле сердца на животе красовались две большие раны от стрел.       — Думал, ты с концами сбежал? — свирепо поприветствовал соплеменника Этераяма. — Знал же, что по головке не погладят, зачем же припёрся? За Токи? — проорал он. Произнеся имя девушки, все вены вылезли на лице нового вождя.       — Что произошло? — проговорил Экене.       Этераяма усмехнулся.       — Это мы у тебя спрашивать должны. Зачем ты хотел убить Азубуика, когда мы отправились на ежегодную церемонную охоту к Коолже?       Экене отпихнул от себя брата и сестёр и вплотную подошёл к соплеменникам.       — Я его не трогал!       — Кто же стрелял из твоего лука твоими же стрелами возле границы с Гаапи? Только не говори, что я, — засмеялся вождь. — Подайте-ка мне лук и стрелы.       Один из старейшин поднёс ему лук и стрелы. Этераяма помахал ими перед лицом Экене.       — Твои? Эти стрелы вытащили из Азубуика, а этот лук нашли брошенный в траве.       Экене ничего не понимал. Этераяма держал лук его покойного отца, без которого Экене никогда не выходил на охоту. Стрелы тоже были его, разрисованные единственным неповторимым орнаментом во всей деревни.       — Это моё, — сказал уверенно и бесстрашно Экене, пытаясь держать все эмоции в себе. — Но не я пускал стрелы в Азубуика. Я искал свою сестру Мики.       — Сестру искал, — буркнул Азубуик, не скрывая злобу, и подошёл к Экене. — Всё это время она была в Нолошо и Тинуваку.       Его вид был плачевен. Стрелы чуть не проткнули сердце и задели важные органы, Азубуик едва мог стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить и исполнять обязанности вождя.       — Как же ты, гнида, объяснишь своё внезапное исчезновение?       — Мне пришло письмо о смертельной болезни Пьера, — махнул Экене рукой на брата. — Но его послал кто-то другой. Кто-то из Тинуваку. Я уверен, что это Этераяма.       Вождь раздался в диком смехе. За ним прокряхтел Азубуик.       — Экене, ты хоть слышишь, как по-детски глупо звучат твои выкрики? Я послал тебе письмо? Я писать не умею. У нас никто в Тинуваку не умеет писать, кроме тебя и Бохлейна. Лучше обвини в своей трусости старика Бохлейна, который пятый день с постели не встаёт. — Этераяма не переставал ржать. — Как же удачно к тебе письмо пришло, именно в тот день, когда из порта уходил корабль. А ничего, дружище, что последний корабль, на котором могло быть твоё якобы письмо заходило к нам в порт пятнадцать дней назад?       Экене казался хладнокровным и невозмутимым. "Я должен держать себя в руках", — научила его революция.       — У меня есть свидетели — двое детей из племени Нотцая, по чьим следам я шёл два дня в сторону водопада. И Токи.       Лица Азубуика и Этераямы перекосились в миг.       — Токи... — прошипел молодой вождь и затем изрёк. — Те дети, про которых ты говоришь мертвы! Их задушили в тот же день, когда исчез ты! Даю голову на отрез — это твоих рук дело.       Детей убили! Экене содрогнулся. Он с ними провёл два дня, искал их, готовый пожертвовать собой, на неизвестной земле. Пьер не заметил, как прижал к себе Софи. А Этераяма продолжал говорить:       — Ты свалил всё на невинных детей, а потом просто избавился от них, чтобы не проболтались они. Но плохо у тебя это получилось. Почему же ты не отвёл детей домой к мамам и папам, если с ними был? Почему ты без лука с такого длинного и опасного путешествия вернулся? Не говори мне, что его дома оставил. Не поверю.       Никто из двух братьев не мог осмыслить всё услышанное. Софи так ничего и не знала. Пьер перестал ей переводить слова тинуваку, пытаясь самому в них разобраться.       — Приведите ко мне Токи! Она-то ... — голос у Экене задрожал. — Жива?       — Жива! — гаркнул как собака Этераяма.       — Я хочу видеть Токи. Она подтвердит мою невиновность.       Азубуик засопел недовольно.       — Приведи Токи, — сказал он своему помощнику.       Девушку приволокли довольно скоро. Её держал тот самый помощник и ещё один из друзей Азубуика, видимо, который охранял её и не давал подойти к вернувшемуся Экене. Пьер оглядел подругу своего детства. С Токи он встречался два года назад. Тогда она не была такой опухшей от тяжких тревог за судьбу Экене и племени. Она осунулась и потолстела.       Экене обомлел.       — Токи, ты…?       — Экене, я ношу твоего ребёнка, — прошептала Токи. — Та ночь не прошла без следа.       На него внезапно обрушился удар Этераямы. Экене пошатнулся, его поймали Пьер и Коу, не дав брату упасть. Но Экене пребывал в оцепенении.       — Ненавижу тебя! — закричал хрипло Этераяма. — Токи должна носить моего ребёнка! Она должна быть моя! Ты не достоин Токи! Я люблю её!       Токи бросилась к Экене, но друзья дяди крепко её держали.       — Этераяма, не трогай его! Дядя, тинуваку, Экене не убийца! Я была с ним! Он не стрелял в дядю! Клянусь великим Сюолун!       — Замолчи, нечестивица! — заревел на Токи Азубуик. — Не смей клясться великим Союлуном. Я не собираюсь быть проклятым из-за твоих грехов. Ты ещё выгораживаешь этого предателя, который пытался убить меня, твоего приёмного отца!       — Эй, довольно языком трепать! — выкрикнул один из тинуваку. — Исполните приговор и не возитесь с этим поганцем.       — Вы не посмеете! — загородили Экене брат Коу и друг Баако.       Но они быстро были заглушены толпой. Внезапная защита Экене заставила нервничать Этераяму, надо действовать быстро, пока остальные не встанут за Экене.       — Я, вождь, желаю твоей смерти, — заявил он. — Но большинства тинуваку хотят обойтись изгнанием и даже помиловать тебя. Я посоветовался с соплеменниками и принял решение на основе наших общих желаний. Твой приговор — изгнание. Но сперва, — Этераяма слащаво улыбнулся, — тебе выколют глаза. Одно изгнание — это слишком мягко.       Друзья Азубуика отпустили Токи и вместе со сторонниками Этераямы кинулись на Экене. Друзья загородили его, сзади на разгневанных соплеменников, готовых исполнить свой приговор, обрушились же, кто защищал Экене.       — Надо бежать! — первым оживился Пьер. — На лошадей!       Он быстро помог залезть в седло Софи и усадил Экене, который до сих пор пребывал в окаменении.       — Поехали, пока тебя не ослепили!       — Стой, а Токи? — очнулся Экене.       — Её никто не тронет, папаша, — ударил коням брата Пьер и тот помчался вопреки воле хозяина.       — Они удирают! — закричали тинуваку.       Люди взялись на луки, стрелы, но наездники были уже далеко. Они гнали лошадей так, что те выбивались из сил. Только возле Нолошо они позволили животным перейти на шаг.

***

             — Алуани, Сюолун, почему вечно я? — сидел за столом в доме у Пьера Экене и пытался всё переварить. Софи дала ему стакан воды, но друг отшвырнул стакан на пол, разбив его.       — Экене, — мягко сказала она пытаясь его утешить, — ты скоро станешь отцом.       Экене даже не улыбнулся.       — Почему у меня всё не как у людей? Я был вместе с Токи всего день и уже отец! Мы даже пожить только для себя любимых не смогли. Почему у меня всё не как у нормальных людей?       Пьер уселся с братом.       — Радоваться нужно, ты не все, ты не нормальный. Ты — особенный у нас, — посмеялся он. — Ну не так ли, отец молодой?       Экене ругнулся на Пьера и скрылся в другой комнате. Он станет отцом! У него скоро родится сын или дочь! Экене знал, ему нужно плясать от счастья. Но как радоваться, если Токи в плену у родного дяди, а его обвиняют покушении на вождя? Ему даже не выйти за пределы поселения для белых, соплеменники исполнят решение нового вождя незамедлительно. Как же хорошо жилось 12 лет назад, когда он считал соплеменников самими добрыми людьми на свете с прекрасными мягкими законами!       Экене не выходил из комнаты целый день, он никого не желал видеть. Только под вечер пустил Пьера, который принёс брату еды.       — Как он? — переживала за друга Софи.       — Сидит отец, скучает по баррикадам, — весело сказал Пьер и заговорил серьёзно. — Я был на рынке. Все потрясены случившимся, Этераяма ничего не сочинял. Когда Азубуик отправился к Коолже, на середине дороги в него стреляли, через день в Тинуваку прибежал Экене и тут же сел на корабль. Двоих детей, которые были с Экене, нашли их соплеменники задушенными в тот же день, Азубуик месяц в горячке лежал и едва не погиб.       Пьер с тревогой посмотрел на Софи.       — Не выходи из дома. В Нолошо, кажется, я видел одного из сподвижников Этераямы.       Софи кивнула головой. Она и Пьер сидели в комнате, где обычно ночевала Марани, когда оставалась на ночь с Пьером у Шарля; Экене в одиночестве думал о своей жизни в их общей с братом комнате. Пьер почувствовал, что губы Софи совсем близко, он склонился над ними.       — Спокойной ночи, — быстро опомнился он.       И Софи ушёл в спальню Шарля. Его любимая была рядом, но об этом Пьер только жалел. "Прости, Софи, что тебя вмешал во всё это". С этой мыслью Пьер закрыл дверь у Софи.

***

      Никто из троих молодых людей толком не спал этой ночью. Им было не до сна. "Неужели всё кончено для меня? Выхода нет?" — размышлял Экене. Выход у него был — бежать вместе с Пьером и Софи на "Лахесис" в Париж и жить там. Но он не хотел такой жизни. Он не собирался бросать Токи и их малыша, расставаться навсегда с сёстрами и младшим братом, своим домом, соплеменниками, которых он всё-равно любил. Пьер не знал, как помочь брату. Приди он в Тинуваку шесть лет назад и поговори с соплеменниками, к его словам прислушались бы. Он был другом Тинуваку. Нет, его частью. Но Пьер стал таким же изгнанником как Экене, если раньше ему разрешали заходить на территорию племени, то отныне дорога закрыта навсегда. Беда Экене затронула и Софи. Софи не принадлежала к племени, она могла бы поговорить с тинуваку, но это было невозможно. Языковой барьер делал Софи такой же уязвимой, как её возлюбленного и друга.       К полудню возле дома послышались какие-то звуки. Самые страшные мысли полезли в головы Пьера, Экене и Софи, но когда они выглянули в окно, то тяжёлый камень свалился с плеч. Токи, Мики и Ината стояли, придерживая лошадей возле дома Пьера.       Экене бросился к ним. Он сомкнул Токи в горячих объятиях.       — Я верила, что ты вернёшься! Я верила! — промолвила она, целуя любимого.       Экене наклонился перед Токи и прижался в животу.       — Кто там? — пролепетал он. — Мальчик или девочка?       Токи засмеялась:       — Не знаю.       К старшему брату припали Мики и Ината. Не меньше Токи они переживали об Экене. К девочкам вышли Пьер и Софи. Мики подбежала к нему и обняла его, Ината сильно смутилась, когда Пьер поцеловал её. Шесть лет назад, маленькой девочкой, она считала Пьера своим старшим братом, таким же как Экене и Коу. Прошло много времени, Ината и Эми отвыкли от него. Только Мики ещё помнила и любила названного братца.       — Это Софи, — представил девушку Пьер. — Она моя... моя...       — Твоя невеста? — весело прокричала Мики. — Экене рассказывал, как тебе дорога Софи.       Пьер побледнел и отвёл глаза.       — Сейчас Софи просто моя спутница.       Но долго тосковать о потерянных и будущих днях Пьер не мог. Встреча с Токи, Инатой и Мики отодвинула все печали назад.       — Вы проголодались, наверняка, после дороги? Отец, зови всех домой!       — Шарль тоже с вами приехал? Он же говорил, что решил переселиться в Марсель, — удивилась Токи.       Пьер захихикал.       — Нет, он не с нами. У нас теперь другой папаша.       — Ещё раз меня так назовёшь, я прикончу тебя, — пригрозил Экене.       Пьер кивнул.       — Больше не буду, папуля.       В доме сёстры окружили Экене. Пришли только Ината и Мики, Коу и Эми остались в Тинуваку, смотреть за соплеменниками. Как узнал Экене, четыре с половиной месяца, пока его не было в племени, Токи была почти что узницей в хижине у дяди Азубуика. Бывший вождь приказал своим друзьям похитить племянницу из её дома в Нолошо и приставил к ней охрану. Токи удавалось несколько раз сбежать, но её находили и приволакивали обратно. Вот и сейчас Токи не знала, как долго она может наслаждаться свободой.       — Пока ты в этом доме, тебя никто не тронет. В твоём положении тебе нельзя волноваться, — сказала на французском Софи и попросила Экене перевести её слова.       — Как тут не волноваться, когда отца моего ребёнка обвиняют в покушении на моего дядю, а сам дядя превратил меня в пленницу? — вздохнула Токи.       — Может быть, вы мне всё объясните? — сказал Экене сёстрам и прижал к себе Токи.       Девочки загалдели. Они перебивали друг дружку, не давая сказать другой слово. От их щебетания заболела голова не только у Экене, но и у Пьера с Софи. Но, всё что сказали девочки, братья знали. Экене — преступник, который хотел совершить в племени переворот.       — Это не ты! Это Этераяма, больше никто не мог! — вступилась за брата Ината.       — Даже не знаю, что сказать. Если Этераяма хотел от меня избавиться, то убил бы меня, а не Азубуика. Хотел, чтобы меня наказали соплеменники, то тогда кто же отправил письмо? Почему всё совпало в одни дни: исчезновение Мики, покушение на Азубуика, письмо от Софи? — он вспомнил день, когда узнал правду об Уэйте. Сколько всего разом оказалось общего у его друга Уэйта Барре и незнакомого мальчишки Пьера де Лоре! Ладно бы внешность, но даже люди одни и те же становились на пути Уэйта и Пьера. — Я не верю в такие совпадения, — убеждённо ответил Экене. — Но я не понимаю ничего!       Послышался вздох Софи.       — А что с гаапи? Экене, ты столько трудился, чтобы соплеменники перестали их ненавидеть, что теперь, когда вождём стал Этераяма? Вы же с Пьером говорили, что он всей душой ненавидит Гаапи.       Только сейчас Экене вспомнил о Гаапи. Они совсем вылетели из головы!       — Каби опять охраняют границы над злостными нарушителями, а вождь Этераяма призывает к мести? — спросил он сестёр.       — Нет! Нет! — замахали руками Мики и Ината. — Этераяма продолжил твоё дело! Два месяца назад над рекой протянули верёвочный мост! Тинуваку и гаапи могут бывать на чужой территории на расстоянии километра от реки.       — Вот тебе на! — просвистел Пьер.       Токи взглянула на Экене. Её губы дрожали.       — Этераяма таким образом хотел заполучить меня. Он обещал, что позволит нарушить перемирие, пустит гаапи на нашу землю и разрешит тинуваку вступить на землю гаапи, лишь бы я ушла к нему. Ради меня Этераяма стал договариваться с гаапи. Он хотел даже принять как своего нашего ребёнка.       Экене почесал голову. Что же произошло? Этераяма, с детства кричавший о ненависти к гаапи, пошёл на мир с ними? И они его приняли, после того, как он едва не скормил крокодилу одного из их детей?!       — Дело не в тебе, Токи, — ответил Экене. — Этераяма тебя любит, но не настолько, чтобы потерять честь и гордость. После того, как ты переспала со мной, он не смог бы ради тебя переломать себя. Я его знаю, он был моим другом. Тут что-то другое. Но если бы не ты, Токи, — хмуро он посмотрел на любимую, — ничего бы не случилось. В наши с ним и тобой отношения теперь вмешаны оба племени.       Больше Экене не смог добиться от сестёр и Токи ничего. Мики и Ината были ещё детьми, чтобы им доверяли планы соплеменники, а от Токи всё тщательно скрывалось. Становилось ясно одно, Этераяма утёр нос Экене. Он сделал то, чего Экене так и не удалось — разрешил племенам пересекать границу и построил мост.       Токи и сёстры остались с вернувшимися братьями и Софи. Возвращаться назад им было страшно, но больше всего они боялись потерять Экене. Пока Экене уединялся с Токи, Софи проводила время с девочками, надеясь с ними подружиться.       — Что у вас с Пьером случилось? — расспрашивали они Софи.       Софи не знала, что им ответить. Хуже того, её переводчиком был не Экене, а Пьер. А Экене и Токи, они думали, как им жить дальше. Всю жизнь они не смогут скрываться в доме Пьера. Или придут за ними, или им придётся выйти к тинуваку.       Когда наступил вечер, в дверь раздались стуки. На пороге стоял перепуганный до смерти чернокожий торговец.       — Экене, Пьер! Там... Там! Возле Нолошо! — закричал, заикаясь, он.       "Вот и всё" — пронеслась мысль у Экене.       — Там Бохлейн. Он пошёл к вам и.... он умирает! — прохрипел торговец.       Забыв о соплеменниках и Токи, Экене с Пьером выскочили из дома и вихрем понеслись к старику. Возле леса на окраине Нолошо, на земле лежал Бохлейн, прижимая палку в руке. Старейшина стал ещё слабее, чем его видел Экене в последний раз. Возле него собрались люди, а старейшина тихо шептал:       — Отведите меня к Пьеру и Экене.       — Мы здесь! — прибежали братья.       С помощью прохожих они погрузили старика на телегу и отвезли к себе домой. Бохлейн с трудом поднимал голову. Он сильно удивился, когда увидел Токи у Экене.       — Я думал, что застану мальчишек одних. Что ж, поздравляю вас с воссоединением. Надо же, я наконец-то смог увидеть Софи, про которую Экене прожужжал мне все уши! — улыбнулся он спутнице Пьера.       Пьер покачал головой.       — Ты сдурел. Зачем ты отправился пешком в Нолошо? Ты не молод.       — А как мне ещё до вас добираться? — посмеялся Бохлейн. — На коня мне не взобраться, сесть на воз — да тоже не выйдет. А мне нужно с вами поговорить. С первыми лучами солнца отправился к вам, мои дети и внуки ничего не знают, думают, с духами разговариваю.       И Бохлейн заговорил. Поначалу он рассказывал то, о чём уже знали его молодые друзья. Но постепенно рассказ старика обрастал новыми подробностями. Рот раскрыли не только юноши, но и Токи с девочками.       — Вот, что я знаю. Об этом мне поведали гаапи на берегу Коолжи. Остальное, мальчики, вам придётся узнать самим. Воифенако и его мать Нмачи расскажут вам всю правду. Я бы сам с ними поговорил, но пересечь по новому мосту реку я не смогу. А ведь когда-то переплывал её! — мечтательно вспомнил юность старейшина.       — Почему ты ничего не рассказал тинуваку? — спросил друга Экене.       Бохлейн вздохнул:       — Потому что увидел надежды на мир. Против своей воли, но Этераяме пришлось идти на большие уступки, как и гаапи. Но, теперь вернулся ты, Экене, будущее наших племён только в твоих руках.       Экене задумался и спустя минуту произнёс:       — Я отправляюсь в Гаапи. Я должен поговорить с Воинфенако и Нмачи.       — Я с тобой, брат, — заявил Пьер. — Если мы хотим переговоров, но нужно показать гаапи, что их главный враг, то есть я, не причиню им вреда.       Экене быстро замахал руками, но Пьер его остановил.       — Ты пошёл за мной на революцию, зная, что можешь умереть. Я пойду за тобой в Гаапи. Таков мой удел. Пора принять эту реальность и перестать бегать от людей и от себя, мирная жизнь не для меня.       Бохлейн улыбнулся. Внезапно он схватился за сердце. Из груди старика вылетел тяжёлый стон.       — Воздуха, — прокряхтел он.       Софи и Токи распахнули все окна. Бохлейн держался на сердце, дряхлые руки и голова дрожали, он не мог связать ни одного слова. Мики и Ината побежали за травами, с трудом Софи дала старейшине глоток воды. Судороги у Бохлейна продолжались несколько минут, а потом он склонил голову на подушку и закрыл глаза.       — Он умер? — содрогнулась Токи.       — Нет, он спит, — пригнулась к груди старика Софи. — Он очень слаб. Дорога отобрала все силы, в таком возрасте все сидят дома, а не наматывают километры. Я не могу сказать, станет Бохлейну легче или...       Экене прижал Токи и сестёр, вернувшихся с травами. Пьер обнял Софи.

***

      Бохлейн спал. Его дыхание было то прерывистым и тревожным, то умиротворённым. Две девушки не отходили от его постели. Мики и Ината давно спали в комнате братьев.       — Токи, иди поспи. Я буду с Бохлейном, — сказала Софи словами и знаками.       Токи ушла, а к Софи зашёл Пьер и присел возле старейшины. Пьер разглядел старого друга. Бохлейн совсем исхудал, сгорбился, лицо полностью покрылось морщинами. Это был не тот весельчак-старейшина, который ловко спас ему с отцом жизнь, прикончив из лука гаапи.       — Софи, — тихо произнёс Пьер, — говорил же тебе, не едь с нами. Вечно ты ни кого не слушаешься.       Она подняла глаза на него, попыталась улыбнуться, и вдруг бросилась Пьеру на грудь.       — Возвращайся! Я буду тебя ждать!       В соседней комнате на кровати сидели Экене и Токи. Он нежно гладил любимую по животу.       — Нас трое, нас трое, — повторял Экене.       — Экене, чтобы не произошло с тобой, я разделю твою судьбу.       Он мотнул головой.       — Нет. Нас теперь трое. Обещай, что дашь родиться нашему ребёнку.       Токи поцеловала любимого в губы.       — Клянусь.