Глава 6. Старые и новые связи
5 ноября 2015 г., 21:46
Двое юношей, Ричард де Чарди и Денис Лаванье, детские друзья Пьера изумлённо разглядывали их бывшего приятеля, который когда-то давно исчез из их жизни. Они уже успели позабыть о Пьере, ведь прошло одиннадцать лет.
Ричард был черноволосым, хорошо сложенным и достаточно высоким юношей. У него росли усы и маленькая бородка. Ричард, как и Пьер, имел аристократическое происхождение. Но руки у него были в мозолях, как у крестьянина, а носил он простую льняную рубаху. Денис, сын сапожника, был в отличие от друга щупловатым парнем. Почему-то волосы на левой стороне головы у него были полностью сбриты. Но это не мешало юноше чувствовать себя уверенно. Носил Денис точно такую же одежду, как и его друг.
— Здравствуй, приятель, — растерянно проговорил Денис и позволил Пьеру пожать ему руку. — Давненько мы тебя не видели! Где ж ты шлялся?
Но Пьер не ответил другу. Он был настолько рад встрече с друзьями, что потерял дар речи.
— Дени, не нападай ты на Пьера, нашли мы друга, а ты ругаешь тут же его! — вступился за старого приятеля Ричард. — Радуйся лучше, что хоть сейчас встретили его.
Ричард сам пожал старому другу руку и обнял его. Он, как и Пьер, был также сильно рад встрече. Ричард смог позабыть о Пьере, но как только его встретил, дружба вновь ожила в его сердце. Денис стоял в стороне от Пьера и Ричарда, но невольно на его лице появилась улыбка.
— Пьер, ты слышал, что твои родители объявили о вознаграждении в полмиллиона франков тому, кто вернёт тебя им? — усмехнулся он. Но в усмешке Дениса не было ни корысти, ни желания осуществить задуманное.
— Да я только от отца иду! — засмеялся Пьер.
— Эх, какая возможность разбогатеть пропала! — умирающе вздохнул Денис.
Прошли долгие года, но трое юношей не ощущали их бега. Их дружба словно бы не кончалась. Денис и Ричард забрасывали Пьера разнообразными вопросами, на которые молодой человек не мог даже ответить: как только он открывал рот, чтобы ответить, тут же слышал другой вопрос. Но с трудом Пьер смог рассказать о своей жизни за эти одиннадцать лет. Ричард с Денисом также рассказали ему о себе.
Ричарду надоела сытая и светская жизнь. Он всегда чувствовал себя связанным цепью. А тот факт, что он незаконнорожденный сын, ещё больше томил Ричарда. Его привлекала тихая, пусть и сложная, но свободная жизнь. В восемнадцать лет юноша заявил матери и приёмному отцу, что хочет жить в деревне.
— И твои родители позволили тебе? — спросил Пьер.
— Сначала они были против. Но потом решили, что если я вижу своё место в деревне, то пусть так будет. Всё равно бы полноправным наследником я стать не смог бы. Пускай наследником станет мой младший брат, а не я.
Ричард год как был женат на молоденькой крестьянке Жанне, девушка ждала от мужа ребёнка.
Ни на что не жаловался он в своей жизни. Единственное, что доставляло ему неудобств, так это то, что закадычный друг Денис жил далеко.
Денис продолжил труд отца, он был простым сапожником. Но работа нисколько не смущала его.
— Да хоть кто-нибудь, кто смотрит на меня косо, попробовал без моей помощи походить по улице. Мигом бы в больницу загремел с мозолями, — важно сказал Денис.
— А как на личной фронте у тебя дела? — поинтересовался Пьер.
— Да никак! Не нужен мне никто! С девушками да детьми сопливыми одна нелепица жить! — поднял Денис гордо нос и положил руки накрест.
Ричард тихо шепнул на ухо Пьеру:
— Дени так говорит, потому что не может найти свою единственную и прекрасную, которую всегда представляет по ночам.
— Я всё слышу, вообще-то говоря! — фыркнул Денис.
Нашедшие друг друга товарищи гуляли по Парижу. Ричард и Денис вели за собой лошадей, что очень не нравилось копытным. Лошади привыкли к скорости, к страсти, к ощущению своей силы. Почти всё время говорил Денис, парень отличался буйностью и необузданностью характера. Он не стеснялся выражений, часто от него можно было услышать дурное словечко.
— Откуда у тебя такая лысина на половине головы? — хотел узнать Пьер.
— Да это я пари проиграл, вот и пришлось половину волос сбрить, — заявил Денис. — Забавно теперь смотреть, как от меня люди шарахаются, они считают, что я с тюряги сбежал или с дурки.
— Прекрати ругаться! — поморщился Ричард.
Ричард не обладал ни кипучестью друга, ни его откровенности. Он был тихий, но серьёзным молодым человеком. Порой резкие замечания Дениса на всю улицу: "Да пошли все к чертям собачьим!" заставляли его краснеть, но когда дело доходило до взаимных споров и соперничеств, Ричард проявлял всю свою храбрость и пылкость.
Коням долго не пришлось скучать. Ричард и Денис, чтобы доказать Пьеру, кто из них лучше устроили соревнования.
— Не убейте кого-нибудь! — кричал им Пьер.
Но соревнования так и не смогли определить победителя. В гонках выиграл Ричард, в артистизме Денис.
— Зато я на руках смогу ходить! — воскликнул Денис. — И даже по лестницам забираться!
— Ну попробуй, — не поверил Пьер.
Денис ловко вскочил на руки. Он был подтянут и мускулист. Однажды в детстве его поманила идея стать циркачом, но она потом надоела мальчику. Однако умения акробата, мастерству которого он долго тренировался, сохранились. Денис быстро забрался на первую ступеньку кондитерского магазина всё равно как ступил на неё ногой. Не успел Пьер опомниться, а Денис уже стоял возле двери лавки.
— А Ричи так не может! — не смог не похвастаться он.
Денис решил не вставать на ноги и таким же странным образом слезть с лестницы. Как вдруг хлопнула дверь кондитерской, и Денис кубарем покатился вниз, сбитый кем-то.
— Дени, ты цел? — воскликнули напуганные Пьер и Ричард.
Но к счастью, акробат отделался лишь ушибами. На тренировках в детстве он получал и не такие синяки. Денис не стал даже залёживаться на земле и тут же вскочил на ноги.
— Кто такой слепой, что не видел человека перед дверью? — вспыхнул прежде невозмутимый Ричард.
Ричард оглянулся назад. На Ричарда и его друзей смотрел паренёк лет двенадцати, охваченный страхом. Его лицо было перемазанного в саже, а на глазу красовался тумак. Заметив злой взгляд Ричарда, мальчишка попытался смыться. Но он быстро схватил его за руку.
— Ты не видел куда бежал? — поднял Ричард на ребёнка голос.
Мальчик молчал и думал только об одном: как поскорее убежать. "Неужто я такой грозный?" — подумал Ричард. Страх мальчишки стал ещё сильнее. Ребёнок взмолился:
— Пожалуйста, отпустите меня!
Дверь кондитерской бахнула со страшным грохотом. К юношам спустился хозяин кондитерской лавке, мясистый и багровый человек. В руке он держал кочергу. При виде хозяина мальчик тут же попытался вырваться из рук Ричарда, но когда понял, что без силен, то спрятался за спину парня.
— Спасибо, что поймали этого гадёныша, — пробубнил мужчина.
Хозяин конфетной выхватил мальчишку из рук Ричарда и замахнулся кочергой.
— Что творишь? — закричал Пьер и остановил руку мужчины.
Конфетчик недоумённо оглядел юношу. Вопрос Пьера показался ему очень странным.
— Наказываю гада! — ответил он. — Мало того, что он живёт под моей крышей, работу свою кое-как делать, так ещё посмел съесть кусок колбасы, которую я купил лично для своей собаки!
Пьер смотрел на хозяина. Он не видел в этот момент, что творилось на лице у Дениса. Юноша ожесточился, побагровел, он стал похожим на конфетчика, но краска быстро исчезла. На лице у него воцарилось едкая гадливость.
Денис подошёл к мужчине и врезал ему со всей силы по лицу. Конфетчик завопил он боли. А Денис собирался превратить в яркий фонарь второй глаз мужчины. Но оглушённый крик донёсся на полицейского, патрулирующий улицу. Они тут же поняли, что случилось.
— Молодой человек, попрошу пройти с нами в отдел, — заломив Денису руки, сказал полицейский.
Стражи порядка рассмотрели всю компанию, но их не заботил избитый мальчишка, кочерга в руке конфетчика. На их глазах совершилось преступление: рабочий ударил добропорядочного человека, буржуа — как защитники закона и граждане своей страны они должны были покарать преступника.
— Позвольте вам всё объяснить, — вмешался Ричард. — Кого и надо арестовывать так этого мужчину. Он поднял руку на ребёнка, мой друг лишь защитил его.
— Да разберёмся кто прав, кто виноват, — вяло ответил второй полицейский, — а пока заведём на вашего приятеля статью, и на вас тоже можем. Никто не может нарушать законы. Месье, просим дать показания, — обратился он к хозяину кондитерской.
Полицейские повели Дениса в участок, а на мальчонку и не обратили внимания.
— Да стойте же вы! — закричал им Пьер и не дал увести друга. — Вы слепые?
Стражи порядка повернулись назад. Пьер по внешнему виду отличался от своих друзей. Он был одет не в льняную рубашку, а в модный и недешёвый пиджак, на ногах красовались не сандалии, а лакированные ботинки.
— Пожалуй, мы можем уладить дело, — туманно шепнул на ухо Пьеру один полицейский, по всей видимости, начальник второго. — Вы хотите, чтобы мы отпустили вашего друга? Цена... — прошептал он.
Негодование полыхало в Пьере. Распущенность полицейских, так называемых блюстителей закона, не могла оставить его в стороне. Нарушение всех существующих на земле законов не было для них преступлением, если его нарушил человек значимый. Законность деяний рассматривалась исключительно статусом человека, а не его поступком. Они ещё смели предлагать Пьеру дать взятку... Пьер не мог не вспомнить про Софи, которую изнутри грызли черви за преступную возможность спасти отца.
Пьер плюнул начальнику прямо в лицо.
Его друзья, конфетчик, мальчишка и двое полицейских пришли в ужас. Впервые они видели такую наглость по отношению к представителям закона. Начальник утёр лицо рукой.
— Как ты смел, сукин ты сын! — грозно сказал он. — Да мы тебя упечём лет на двадцать за решётку.
— Не получится, — засмеялся Пьер. — Понимаете, мой отец маркиз де Лоре, у которого только что я был в гостях...
Полицейские ошарашенно застыли на месте. Они в прошлом были много наслышаны про Пьера де Лоре. Им даже приходилось обчёсывать город в поисках пропавшего мальчишки, и естественно, они видели в лицо Луи де Лоре. Сходство наглого юноши с маркизом было поразительным. Полицейские поняли, что парень не шутит и поспешили удалиться от греха подальше, перешёптываясь меж собой. Их огорчило и то, что де Лоре уже нашли своего сына, а значит, никакой награды им за найдёныша не светит. А Пьер только проговорил:
— ... без ваших стараний это сделает.
Пьер зловеще посмотрел на конфетчика. Одного его взгляда хватило, чтобы мужчина скрылся у себя в магазине. Конфетчик стал ещё одной каплей, которая привела Пьера в ярость, ещё больше обратила его против родителей и их жизненного строя: тот человечишка испугался не его, Пьера, а его титула и власти его родителей. Он страстно не хотел того, чтобы люди видели в нём только сына маркиза, а не человека и личность.
Пьер обратился к мальчику, который до сих пор испуганно взирал на дверь магазина.
— У тебя дом есть?
Мальчик мотнул головой.
— Сирота?
Мальчик кивнул.
— Пошли со мной, — вздохнул Пьер от переполнявшего негодования к хозяину магазина, полицейским, власти, допустившей это безобразие. — Отведу я тебя к кое-кому.
— А к кому? — поинтересовался Ричард.
— В заведение, принадлежащее одним моим знакомым, — вздохнул снова Пьер от нежелания увидеть старую приятельницу.
В душе у него нарастал ураган разных возмущений. Поведение тех полицейский, которые были всего лишь одними из тысячи, не могло оставлять Пьера равнодушным. У него были мысли донести на них: свидетели есть, связи с родителями помогут выиграть дело. Но Пьеру претило пользоваться своей мохнатой лапой. И он понимал, что те полицейские, тот лавочник всего лишь частички в огромной запутанной системе обмана, коррупции и преступления. Закон наказывал насильников и убийств, но он не трогал тех, кто позволял совершаться преступлениям, кто был их причиной.
— Да будь проклята монархия! — прозвучал как гром голос Дениса.
Пьер уставился на друга. Денис был в ярости.
— Будь проклят Карл Х! Пошли к чертям собачьим эти Бурбоны! Ни хрена не делают, только красуются на троне! Своими бы руками придушил бы этих гадов и всех, кто служит им. И жизни бы своей не пожалел, но гадов бы наказал!
***
— Дорогие Аннетт, мне пора. Не волнуйтесь, дело мы выиграем обязательно, — сказал поспешно Виперан. С Софи и её матерью генерал поздоровался лишь кивком головы. Мать с дочерью не стали задерживать Виперана. Аннетт-старшая хотела забыть о злодеянии, которое ей приходилось совершать, а Аннет-младшей с недавних пор испытывала некую неприязнь к Астору Виперану, военному приятелю отца, которому не раз Алексис был обязан жизнью. В отличие от генерала вдова де Ландро тепло поприветствовала Марлин и Софи, в приветствие Анны не было вялости и холода. — Марлин, Софи, как прошла ваша встреча с Урбеном? — участливо спросила Аннетт. — Замечательно, будем теперь ждать суда, — ответила Марлин с большой горячностью. — Чудесно! — добавила дочь. Анна улыбнулась уголками губ. Она молчала, но её глаза говори: "Софи, я рада за тебя". Для Софи одного слова было мало. Ей не терпелось поделиться с Анной своей радостью, пересказать ей каждое слово, которое она сказала отцу, а отец промолвил ей. Анна с Софи были связаны меж собой только обвинениями, предъявленными Урбену Игаридье. Как отношение Софи с отцом не касались Анны, так и поимка настоящего убийцы Алексиса не было делом Софи. Но обе девушки чувствовали, что отныне они не просто знакомые. Одна переживала за другую, в глубине сердца желала ей удачи и не только в делах, связанных с отцом. Марлин и Аннетт прекрасно видели, что девушкам нужно поговорить друг и другом. Они не стали им мешать, женщинам самим было что обсудить. Мама, бабушка, кузина, затем Пьер — от этих людей Софи ничего не скрывала. Она не боялась показывать им свои чувства, никогда не думала, что может выглядеть смешно в их глазах. С Анной Софи была такой же открытой, как с родственниками и Пьером. — Не верю, что сейчас говорю, но в тюремной камере мне с отцом было так хорошо, когда он был свободным, я не ощущала с ним такой близости. Вот бы снова мне попасть к нему в камеру, — говорила Софи одновременно со смехом и с грустью. — У вас будет время восстановить отношения. Вам не понадобиться больше камера, — отзывчиво отвечала Анна. — Анна, я чувствую, будто я самая счастливая на свете. У меня есть всё: родители, бабушка, дядя, кузина, Пьер. — Поздравляю тебя! — сказала Анна от всего сердца. — Наступил и на твоей улице праздник. Хоть ты теперь обретёшь настоящую семью. Ты заслужила это. У меня когда-то было всё: родители, друзья, — но я считала себя самой несчастной на свете и продолжала обрекать на страдания других людей. Вспоминать об отце было для Анны очень тяжело. Софи хотела приободрить её, но Анне не нужно было ни её сочувствия, ни дружеской помощи. Она решила сменить тему. — Сейчас к Пьеру поедешь? — Нет. Пьер сейчас у своих родителей — маркизов де Лоре. Я смогла уговорить Пьера встретиться с ними. Но только что из этого выйдет — не знаю. — Неужто он решился на это? — ахнула от удивления Анна и взялась за подбородок. — Не думаю, что что-то хорошее выйдет из их встречи. Я знаю маркизов де Лоре хорошо. Их идеология существенно отличаются от взглядов Пьера. Уверена, что Луи и Луиза обязательно начнут сватать сына за меня и сильно разозлятся, если узнать, что Пьер любит тебя. А Пьер в жизни это не потерпит. Не думаю, что родители и сын начнут новую светлую жизнь, как получается у тебя с Урбеном. — Я тоже так думаю, — горестно ответила Софи. — Кстати, Анна, вчера к Пьеру приехал Экене. — Ясно, — ответила Анна сухо. Настолько сухо, что невозможно было поверить, что Экене безразличен ей. Анна часто думала о Экене, заклятом её враге. Она хотела увидеть Экене, узнать, как сложилась у него жизнь. Анне ничего не было нужно, только убедить, что у него всё хорошо. "Почему он вздумал приплыть в Париж? — вспыхнула Анна. — Забот мне больше хватало, чем его рожу видеть". Анна боялась видеть Экене. Она не знала, что говорить ему, если встретит, что сказать после всего случившегося. "Почему он приехал именно сейчас? — Анна не находила себе покоя. — Действительно, почему? В прошлый раз мы вновь встретились, когда убили моего папу, сейчас мне придётся увидеть Экене, когда найден "убийца" папы, когда я поклялась найти настоящего. Может ли это что-то значить?". — Софи, Анна! — её "разбудил" от угнетающих мыслей голос Пьера. К девушкам шёл Пьер. Вместе с ним было двое юношей, один довольно приятный внешне, а второй полулысый, рядом был грязный мальчишка. — Пьер! Как всё прошло? — положила ему руки на плечи Софи. — Хорошо, — ответил Пьер. Софи радостно улыбнулась. — Я понял, что правильно поступил одиннадцать лет назад, и я никогда больше не хочу видеть отца и мать, — сказал Пьер, быстро стерев с лица Софи улыбку. — А как прошла твоя встреча? — Тоже хорошо, — печально ответила она. Пьер быстро опомнился. — А это мои друзья детства — Денис Лаванье и Ричард Чарди, — представил он девушкам приятелей. — Ричи, Дени, это моя девушка — Софи Дюшен и... моя знакомая Анна Ландро. Софи дружелюбно поприветствовала юношей. Ричарду и Денису знакомство с Софи показалось очень приятным. Анна по привычке гордо окинула юношей взглядом. Она слышала о Ричарде, внебрачном сыне графини, который решил всё бросить и уйти жить в деревню, когда-то в детстве Анна виделась с Ричардом. А Денис девушке тут же не понравилась одним лишь видом. Но ради вежливости она поздоровалась с ними. — Эта Анна за курицу гордую сильно замахивает, — шепнул на ухо Пьеру Денис. Но Анна всё расслышала. — Индюк полуобщипанный, — грубо окликнула она Дениса. — Пьер тебе не рассказывал, что было с его братцем, когда он тоже сравнил меня с животным? Подобное может повториться. — Жду с удовольствием, — дерзко заявил Денис. Денис вызывающе осмотрел девушку. "Только не это. Не снова...", — испугался Пьер. Он встал между Денисом и Анной. — Анна, у меня к тебе просьба. Мы тут мальчонку одного выхватили из рук его хозяина. Ты можешь позаботиться о мальчике, вернее, передать его под опеку матери? — Хорошо, — ответила Анна и успокоилась. Она взяла за руку мальчику и тихим голосом обещала, что отныне у него будет дом. Пьер не сводил глаз с Анны, он всё думал: она — такое же чудовище или уже нет. Софи не отходила от неё, видно было, что она хочет больше побыть с Анной, нежели чем с любимым юношей. С Софи Анна была приветлива, как с товарищем. Но когда слышала голос Дениса, но тут же принимала высокомерную позу. — Девчонки! — вдруг воскликнул Ричард. — Не хотите ли вы завтра поехать с нами и с Пьером на праздник ко мне в деревню? — Если мы вернёмся к концу недели, но я с удовольствием погощу у вас! — согласилась радостно Софи. — Нет, не хочу, — ответила Анна. Перед прощанием Денис снова шепнул Пьеру: — Говорил же — курица. Высокомерная. Общение же с такими как мы только репутацию ей попортит. Денис не знал, что Анна отказалась от приглашения не из-за своего тщеславия. Она знала, что в деревню обязательно поедет Экене и не хотела причинять ему боль своим лишь видом.***
Мама Софи была против поездки дочери. — Через несколько дней суд! Может быть, нам нужна будешь ты, а ты собралась уезжать! — Мама, вот увидишь, я вернусь к суду, — пыталась успокоить маму Софи. — А до суда мы не нужны, генерал Виперан сам всё устроит. Утром, перед поездкой, Марлин раз сто приказала Пьеру и его друзьям охранять Софи и наказала вернуть девушку домой строго через два дня. Как и думала Анна, Экене поехал вместе с Пьером и Софи. — Да я никогда не был в ваших деревнях! Всегда мечтал увидеть сельскую жизнь! До деревни Ричарда было около восьми часов езды. Пятерых человек двое коней увезти не смогли бы, поэтому Ричард оставил их на время в городской конюшне. Ребятам пришлось выехать ранним утром, чтобы не приехать в деревню ещё до темноты. Никто не хотел заморачиваться каретой, Ричард попросился к крестьянину в телегу с соломой. Пьер с Софи забрались в дальний уголок и разлеглись на соломе. Софи легла на грудь Пьера. Небо было залеплено облаками, но они стояли на месте. Изредка по небу пролетели птицы. Пьер взирал в бело-голубой купол, на душе у него было безмятежно и спокойно. — Будто на пуховой перине лежу, — сказал он, трогая руками сено. — Пьер, вот бы тебе всегда так было легко на душе, — прошептала Софи, перебирая руками солому. Она закрыла глаза, но она прекрасно представляла, какую красоту видит Пьер. Экене, Ричард и Денис сидели втроём в другом краю телеги, болтая на разные темы. Они не стали мешать влюблённым. До деревни Ричарда было далеко. Друзьям пришлось поменять телегу, потому крестьянин остановился в близлежащей, но другой деревушке. О карете никто и не думал. Когда у ребят заурчало в животе, то они не стали искать рестораны или кабаки. Они в поле купили у мужиков несколько хлебов и молоко, только что взятое у коровы. — Потрясающая еда! — проурчал Экене. — Эта была самая главная причина, по которой я променял знатный дом на сельский дом, — изрёк Ричард. После трёх часов дня начался солнцепёк. Жара стала невыносимой. Но друзья не страдали от жгучего солнца. Ричард вкушал встречу с женой, Денис мечтал попробовать домашней стряпни жены друга, Пьер и Софи смотрели на небо, он нежно поглаживал её волосы. А Экене разглядывал местность. Он никогда не видел сельские поля или сосновый лес. — Какая красотища! — говорил от восторга Экене. — Да, красота восхитительная, — ответила Софи. — Экене, если ты надолго приехал к Пьеру, то вы можете заглянуть ко мне в Лионе. Посмотрите на великолепные Альпы. Издали стали виднеться первые дома деревни Ричарда. Ребята и не заметили, как и приехали. Ричард жил в самом центре деревни, в низкой, но просторном доме. Дом был построен всего лишь два года назад, у юноши и его жены имелся небольшой хлев. Пока они смогли завести только кур, овец да тёлушку. Два коня, которых Ричард приобрёл ради шумных прогулок с другом, были единственной его роскошью Ричарда. Рядом протекала река. Остальные дома в деревни имели крепкий вид, большой двор. Через реку был построен прочный мост, соединяющий две стороны селения. Возле жилых домов располагались маленькие магазинчики, школа, больница для людей и лечебница для животных. Ещё несколько лет назад деревушка представляла жалкий вид, но Ричард вложил в неё все свои средства, которые должен был когда-нибудь унаследовать от родителей. — Мне не нужно вас ничего, — сказал он матери и отцу. — Вы подарили мне всё самое лучшее: любовь, теплоту, ласку, брата. Настала моя очередь награждать любовью и теплом своих детей и жену. Но я хочу сделать счастливыми не только свою семью. Поприветствовать гостей вышла Жанна — жена Ричарда. Девушка имела маленький, но чуть горбатый носик, волнистые чёрные волосы. Кожа была грубая, лицо обсыпано веснушками. Слегка у девушки виднелся растущий животик, она ждала ребёнка. Жанна не облада красотой, но она умела себя преподнести. На Жанне был одет красный полотняный сарафан. Сарафан был рабочим: ткань грубовата, на животе привязан чёрный передник, чтобы не запачкать одежду, но наряд метко подчёркивал красивую фигурку девушки, её голубые глаза. Голову Жанны украшал венок из цветов. — Дорогая, ты не скучала без меня? — поцеловал в щёку жену Ричард. Жанна мотнула головой и поцеловала мужа. — Не обидишься, что я приехал не один, а с друзьями? Познакомься, это Пьер де Лоре, про которого я тебе рассказывал! — и Ричард представил жене каждого из новых приятелей. — Эту девушку зовут Софи Дюшен, а это брат Пьера -Экене. Жанна ничуть не было раздосадована на то, что он без её разрешения привёл толпу гостей. Вскоре ребята захотели есть. Софи попросилась у Жанны помочь ей на кухне, Жанна не отказалась. А Денис, Пьер и Экене решили помочь Ричарду подрезать деревья возле дома, полить овощи на огороде и наносить воду для коз и телёнка. На минуту Пьеру пришлось забежать в дом, чтобы проведать Софи. Пьер попробовал у Софи суп и замурлыкал от удовольствия. — Где ты так вкусно заготовить научилась? — Бабушка научила, — ответила Софи. — Мне часто приходилось готовить всё самой: маме иногда приходилось допоздна задерживаться на работе, а бабушка... Бабушка часто отсутствовала по нескольку дней. Ужин получился у Софи и Жанны отменным. Пьер похвалил обеих девушек, однако про себя отметил, что Софи всё же самый лучший повар в мире. — А вот та курица только бы фырчала от деревенский яств, — подметил Денис. — Индюк, что ты про неё вдруг вспомнил? — назвал по новому прозвищу друга Ричард. — Сам не знаю. Друзья заканчивали ужин, в дом кто-то вошёл без стука. Это был сосед Ричарда. — Ричард, а можно ведро на время? Моё потерялось где-то. — Только на два дня, — ответил Ричард и подал своё ведро. — А это кто у тебя? — спросил мужчина, не поблагодарив соседа. — Мой друг Пье.. Уэйт Барре, Софи Дюшен и Экене. Мужчина презрительно окинул гостей Ричарда взглядом и ушёл. — Это мой сосед. Вечно он что-то теряет. А если не потеряет, то обкрадывают его, аж, каждую неделю, — проворчал Ричард. Этой ночью никто из друзей не ложился спать. В деревни был праздник. Караваны, блины, свежая баранина, молоко с мёдом — это было лишь малой частью блюд, которые приготовили женщины к празднику, в том числе Жанна с Софи. Музыканты вовсю трубили в дудки и бренчали на цистрах. Были разожжены большие костры, молоденькие девушки, ещё подростки, с радостью перепрыгивали через костры, не боясь обжечься. Несколько девушек и юношей пели песни на радость односельчанам. Те, кто не имели голоса, танцевали в кругу. Ричард и Жанна были главными заводилами в песнях. Денис имел неплохой голос, но он предпочитал карнавалу пиво и вино с мужиками. — Друзья! Присоединяйтесь ко мне, — кричал он. Но Пьер, Софи и Экене с охотой присоединись к танцорам. Положив друг другу на плечи руки, ребята решили станцевать кадриль. Софи была посередине между Пьером и Экене. — Не уроните меня, мальчики! — восклицала она. Дети в эту ночь не спали тоже. После танца с Пьером и Экене Софи стала резвиться с детишками. Малышня облепила её. — Что они так к тебе лезут? — спросил Пьер. — Не знаю, — ответила Софи. — Может быть, потому что раньше я часто нянчилась с малышами. Мне соседки их на целый день доверяли. А старшие ребятишки приглашали Софи на танец, мальчики на медленный. — Я ревную тебя, — смеясь, поджал губу Пьер. Софи захотела присоединиться к музыкантам. Однако к большому удивлению Пьера, из неё получилась плохой игрок на музыкальных инструментов, как и певица. Вместо музыки у него вылетали одни храпы. Пение — явно не её умение, но зато Пьер с Экене составили Софи хорошую замену. Но Софи не расстроилась, она быстро сменила занятия: решила с девочками сделать себе причёску и убежала к одной из них домой. — Прекрасный день! — поделился впечатлениями Экене. — Давненько я так не веселился. — Я тоже, — вздохнул Пьер. Напевшись и наплясавшись, братья принялись за еду. Экене никогда не ел деревенскую еду, Пьер боялся, что его брат просто лопнет, столько много съел Экене. Он не отказался и от кувшина пива. Но Пьер не дал Экене всё выдуть: спавший неподалёку Денис вовремя "предупредил" его о последствиях. — Куда Софи ушла? Сейчас всё съедят, — забеспокоился Пьер. — Я её сейчас приведу, — охотно согласился сходить за девушкой Экене. Он видел, в какое направление пошла Софи. К тому же Софи предупредила его с Пьером, что девочка живёт в конце деревни. Экене быстро отыскал нужный дом: в неё, единственном из деревни, горел свет. Внезапно Экене услышал из дома крик Софи. — Отпусти меня! И крик девочки. — Пожалуйста, папа, отпусти Софи. Экене ворвался в дом. Лысый бородатый мужчина, облачённый в рваную рубаху да штаны с заплатками, прижал Софи к стене. Он был довольно сильный, на руках виднелись жилы. В глазах жила скука. — Не говори мне, что денег нет. Кум рассказал мне, что к соседям Софи Дюшен приехала в гости. Я слышал про тебя и знаю кто твой папаша. Уж наверняка добродушный Алексис де Ландро денег внебрачной дочурке присылал, как когда-то граф де Брюне твоей бабушке. — Да не отец он мне! — воскликнула Софи. — Тогда твой богатенький друг должен был деньги дать, — не отставал мужик. Экене быстро подбежал к мужчине и ударом по щеке повалил его на землю. Он встал между ним и Софи. — Что тебе надо? Хочешь в морду получить? — заявил он. — Денег дай и отвалю, — крикнул мужчина, поднявшись с пола. — По твоей одежде и дружбе с Лаванье видно, что ты, черномазый, суп пустым не ешь. Мужчина на ощупь искал лопату. Экене заметил, как он за что-то схватился. Резким движением он оттолкнул за шкаф Софи и заехал мужику по щеке. Он упал снова. Экене увидел, что мужчина пытается снова подняться. Разгневанный Экене захотел треснуть со всей силы, чтобы разбойник ещё долго не вставал. Но вид испуганной девочки, дочери грабителя, остановил его. Он, обняв Софи, вывел её из дома и поспешил к Пьеру. — Ты как, Софи? — заботливо спросил Экене. — Он тебе ничего плохого не сделал? — Нет, со мной всё хорошо, спасибо, друг, — поблагодарила Софи. Разъярённый Пьер, услышав эту историю, готов быть удавить мерзавца, который посмел обидеть его Софи. — Не надо, Пьер, давай не будет портить праздник, — взмолилась Софи, к которой начинала возвращаться радость. — Хорошо, — согласился Пьер. — Но завтра я ему устрою — и не отговаривай меня. От Ричарда Пьер узнал имя того мужика. Им был Фабиан Жубер, местный лодырь, который редкими заработками содержал троих детей. Праздник подходил к концу. Настало время каждому присутствующему показать свои таланты. Ричард с Жанной в круге станцевали кадриль. Муж и жена забыли о самом празднике и односельчан. Они не могли перестать любоваться друг другом и прекратить танец. С трудом их остановили и передали черёд другим. Денис к этому времени проснулся. Односельчане, посмеиваясь, смотрели на него. Однако Денис смог раскрыть им рты, удивив, своей гибкостью и изяществом. Когда доходило дело до важного, но никакой хмель не мешал Денису проявить талант. Экене плохо знал европейские танцы, он отплясал африканский танец. Последним очередь досталась Пьеру и Софи. Они, взявшись за руки, показали всё своё мастерство и умение веселиться. Пьер заметил, что деревенские танцы у Софи получаются намного лучше, чем светские бальные. Как и тогда, капал дождь, предсказание Софи сбылось. Однако тот день для Пьера был самим лучшим в жизни вместе с тем днём, когда он впервые поцеловал Мейкну.***
Пьер, Софи и Экене погостили у Ричарда и Жанны всего лишь два дня. Им нужно было обязательно возвращаться в Париж. Пьер хотел было по-мужски разобраться с Фабианом Жубером. Но мужчина не отходил от своих детей, Пьеру так и не удалось набить ему лицо. Да и пожалел он мужчину: тот полгода назад стал вдовцом. За эти два дня ребята успели сделать немало хороших дел. Сельскому доктору стало нездоровиться и он не смог выйти на работу, врачи тоже болеют. Софи заменила его в больнице. Она хорошо знала медицину и кроме того, народные средства, которыми помогала людям. А пока Софи работала в больнице, Пьер с Экене подлатали дома у нескольких крестьян, которые в силу возраста или здоровья. не могли сами делать тяжёлую работу, сделали им огород и построили забор. Софи и двум братьям так и не удалось покупаться в речке, походить по лесу, собирая ягоды и грибы, понежиться на травке. Но они отдохнули на славу. — Мы ни капельки не устали! — отвечали Экене и Пьер Софи и друзьям, стоя с топором в руке. Крестьяне не хотели отпускать Софи домой. Они просили её, остаться с них. Софи оказалась чудесным медиком. На прощание люди дали молодым людям денег, но девушка и юноши отказались от денег. — Я не знаю, что такое деньги. Никогда их в руках не держал, — ответил Экене. Пьер и Софи вытащили из своих кошельков несколько большим купюр и протянули их крестьянам. — Это в казну деревни, — сказали он. Ребята снова решили отправиться в путь на телеге. — Мальчики, вам понравилось в деревни? — спросила Софи, сидя на сене. — Нет слов, как мне понравилось! — вздыхал от восторга Экене. — Только вот тот скотина... — Экене, не думай о плохом. Научись наслаждаться всегда хорошим. Тебя это Пьер, тоже касается, — намекнула Софи. Пьер обнял Экене и Софи и мечтательно сказал. — Друзья мои, праздник был великолепным и изумительным. Но мне кажется, что я теперь в любой, самый обычный день смогу ощутить такой праздник.
