Вагабонд

Новиград встретил своих уставших гостей брызгами грязи из луж, смрадом и проститутками на каждом углу. Эскель не любил город, он всегда отдавал предпочтение тихому лесу, где никакой жалкий нищий не будет плевать в спину и осыпать проклятиями. Чего нельзя сказать о Ламберте — стоило ему только завидеть вдалеке стены Новиграда, он тут же приободрился, стал трещать с удвоенной силой и отпускать пошлые шуточки. Проезжая по тесным улочкам, Эскель разглядывал покосившиеся дома, становящиеся всё более ровными и богатыми по мере приближения к центру города. — Мама, смотри, какой дядька страшный! — конопатый малец, стоявший с матерью у прилавка, указал пальцем на Эскеля. — Тише! Не смотри на них! — женщина притянула сына к себе и отвернула его голову к ящику с рыбой. — Ах, а тут всё по-старому, — Ламберт втянул спёртый воздух носом. — Суеверные бедняки, страшные шлюхи и вонючие улицы. — Ты в восторге, я погляжу, — хмыкнул Эскель. — Где твой Карл живёт? — Не ной, уже недалеко, — Ламберт отмахнулся и продолжил наслаждаться видами. — А какой тут порт! Обязательно туда загляну вечером, чтобы набить морду пьяной зазнавшейся матросне. — Смотри, не наткнись на матросню со Скеллиге. Там такие кабаны… Ламберт лишь одарил спутника снисходительным взглядом и приподнял бровь. Их путешествие до Новиграда оказалось длиннее, чем предполагалось. Эскель за эту неделю как никогда понял слова Весемира о том, что ведьмак — одинокий охотник. Ламберт был просто невыносим. — А что, если этот наш старший вампир — никакой не старший, а брукса-мужик? — даже сейчас он продолжал молоть языком. — Вот и вали ловить бруксу. — Да я бы с радостью, но куда ж я тебя одного брошу. Вот, кажется, здесь, — Ламберт остановил свою лошадь, которую «одолжил» в той деревне, где брал заказ, и спешился. — Надеюсь, он ещё не свалил отсюда. — Ты уверен, что это здесь? — Эскель оглядел помойную лужу рядом с дверью. — Карл, — Ламберт постучал в хлипкое дерево. — Ты дома? За дверью раздался жуткий грохот, топот и ругань: — Вот сволочи поганые! Не буду я вам ничего платить! Упёрдывайте, пока не поубивал вас всех к ебе… — Карл, это Ламберт, из Каэр Морхена! — ведьмак улыбнулся, прислушиваясь. — Чё? Какой ещё такой Ламберт? Нет у меня таких знакомых! Эскель скрестил руки на груди и посмотрел на Ламберта. Тот подмигнул и ещё раз постучал: — Фисштех под булыжником у фонаря. Эскеля невольно бросило в жар. Он вспомнил свой первый и последний опыт употребления фисштеха в компании очаровательной рогатой дамы. Засов щёлкнул, и дверь открылась. На пороге стоял ссохшийся и худощавый старик с недовольным лицом. Увидев перед собой ведьмака, он потряс перед его носом шершавым кулаком и отошёл в сторону, пропуская в дом: — Долго ещё вспоминать будешь?! Усадив гостей за стол, Карл налил себе кружку непонятной жидкости и сел напротив: — Какими судьбами вас сюда занесло? Эскель откинулся на спинку стула и кивнул Ламберту, чтобы тот показал старику рисунок знака: — Говорят, ты кое-что понимаешь в этом. Карл с подозрительным прищуром нервно выхватил из рук Ламберта тряпицу и оглядел линии мела. Потом покачал головой, отпил из кружки и поднял глаза на ведьмаков: — Вы доконать меня решили, что ли? — он небрежно отшвырнул ткань в сторону. — В чём дело? — Ламберт вернул в руки рисунок. — Художники из вас, должен сказать, хреновые. Или это у всех ведьмаков руки из жопы после мутаций вырастают? — Ты знаешь, что это? Или нет? — Эскель переглянулся с Ламбертом. — Знаю, знаю, — Карл положил руки на стол и сцепил пальцы в замок. — Лет пять назад уже видел хреновину такую. Тогда волна смертей по востоку прошла, и все девки были. Пришёл ко мне ваш коллега и давай допросы устраивать. Благо, доплатил за сведения, — он бросил быстрый взгляд на кошель Ламберта. — Ты охренел? — Ламберт, в свою очередь, заглянул в бессовестные глаза Карла. — Не забыл, сколько ты мне должен? — Я сейчас вообще вас выставлю вон, — старик фыркнул. — Слушай, пока я говорю. Так вот, пришёл коллега ваш и говорит, мол, так и так, нужно символы разобрать, что значит это… ну, я и начал работу. Эскель принюхался. В комнате пахло старыми книгами, сыростью и лёгким перегаром. Несколько полок с книгами у стены были забиты под завязку, а ещё несколько горок разношерстной литературы расположились на полу. Одно окно было разбито и кое-как заколочено досками, занавески давно пожелтели и напоминали теперь скорее старушкины панталоны, нежели остатки былой роскоши. — Что за коллега? Как он выглядел? Ты закончил работу и расшифровал знак? — Ламберт нервно постукивал пальцами по столу. — А вот этого мне говорить не позволено, — Карл мотнул головой. — И угрожай, сколько тебе влезет, да только всё равно не скажу. Не положено. — Уж не знаю, хорошо это или плохо, что ты такой продажный, — Ламберт задумчиво сжал губы. — Сколько тебе надо? — Ламберт, что-то я не понял. Он сейчас и про знак нам ничего рассказывать не собирается? — Эскель отвёл взгляд от старого облезлого натюрморта на стене. — Собираюсь, ещё как! — Карл закивал, разведя руками. — Только мне бы для начала надо помочь в одном деле… — В каком? — судя по сжатому кулаку, и без того скудное терпение Ламберта кончалось. — На букву «ф», — Карл улыбнулся. — Ты это серьёзно? Опять? — Ламберт вскочил со стула и навис над стариком. — Сейчас совсем тяжко стало, на пристани потерял нужного человека! А если достанете, я вам всё выложу. И даже, возможно, подскажу, где того ведьмака найти. Я подумаю. Авансом могу вам выдать разве что книгу про вампиров, чтоб почитали на досуге. — То, что это проделки вампира, мы и без тебя знаем. Нам нужны более детальные сведения, — Эскель выдохнул. — Ламберт, что с ним будем делать? — Ладно, я достану тебе фисштех. Но ты сначала расскажешь про ведьмака, который заходил к тебе, — Ламберт кивнул и сел обратно. Карл сразу повеселел и стал куда более радушным: — Ну, тебе-то я верю, ты не обманешь. Дело было лет пять назад, в то же время, что и волна смертей на востоке. Вваливается ко мне, значится, какой-то ведьмак в плаще, весь грязный, растрёпанный, в ту ночь ливень шёл. Суёт мне в нос лист с вашим же знаком и полный кошель денег. Я в то время объедками перебивался, потому тут же сел за работу. Всё сделал, она узнала, что ей надо… — Она? — Ламберт перебил его и прищурился. — Что-то ты темнишь, Карл. — Да иди ты, — он отмахнулся. – Ну, да, да, девка приходила! Цепляешься вечно! .. — Как она выглядела? — что-то неприятно потянуло у Эскеля в груди. — Ай, ладно, раз уж начал… Страшненькая, высокая, глазищи ваши и волосы такие…ммм… — Карл задумался, подбирая подходящее сравнение. — Как светлое дерево, только с сединой. — Брина, — Эскель сдвинул брови. — Так вы знакомы! Так бы сразу и сказали, — Карл отхлебнул из чашки. – Она, кстати, опять меня навещала недавно. — Недавно это когда? — Эскель встал из-за стола. — А вот это вы узнаете, когда выполните свою часть уговора. Ламберт раздражённо зыркнул на старика и поспешил выйти из его дома. Эскель кивнул Карлу и вышел следом за напарником. — Вот же торчок сраный, старикашка ссохшийся, а всё туда же, — Ламберт резкими движениями, полными злости, вскочил на лошадь. — Сейчас в Новиграде настоящий фисштех трудно достать, одни подделки. А если ему принести подделку, то хрен мы что узнаем. — Не ори ты на всю улицу, идиот, — Эскель встретился взглядом со стражником. — Куда теперь? — В одно милое место. «Одним милым местом» оказались дальние закоулки в Обрезках, наполненные вонью мочи и грязи, набитые торчками и попрошайками, мрачные и неприятные. Эскель много в жизни повидал, но такие места до сих пор вызывали у него омерзение, и он не понимал, как люди могут жить так многие годы. — Я сейчас вернусь, — Ламберт спешился и подошёл к пошатывающейся проститутке. Вдвоём они зашли за угол, и Эскелю некоторое время пришлось ждать в одиночестве, слушая непрерывное нытьё калек и схаркивания торчков под аккомпанемент из зазываний проституток. Вдруг из-за дома, за которым находился Ламберт, выскочил мальчонка, весь черномазый и босой, глянул на Эскеля и убежал. Тут же из-за угла вырулил Ламберт, кивнув путане на прощание. — Ночью надо будет забрать фисштех на пристани. Надеюсь, в этот раз обойдётся без приключений, — Ламберт оседлал лошадь. – Ну, поехали, пожрём, а то я голодный, как…как… Как Ламберт! Корчма «Семь Котов» почти не изменилась с последнего раза, когда Эскель был здесь. И посетители, кажется, были всё те же. Ламберт тут же уселся в дальний угол и расположился поудобнее. — Ну, сейчас поедим, и можно будет выдвигаться. Как думаешь, где может быть эта Брина? — Ламберт наворачивал третью куриную ножку, запивая перцовкой. – Эх, сейчас бы Белой Чайки… — Ага, чтоб потом опять сапоги по всем оврагам искать? Я в последний раз думал, что так и помру, в одних портках, стоя на коленях у дверей. А Брина… не знаю, зато твой Карл явно хорошо с ней знаком. Интересно, почему она наказала ему молчать? — Ну, как же, — раздобревший от выпитого Ламберт подпёр щёку кулаком, — чтобы никто не мешался под ногами. С Карлом много кто работал. Хорошо, что он такой сговорчивый. — Болтливый, скорее. Ламберт, посмотри на себя, ты уже набрался, — Эскель вздохнул. — Та, — он только отмахнулся. — Сидишь тут, как Весемир, — кашлянул. — Пьянство — хуже бесов для ведьмака… Эскель привык к тому, что Ламберт был влюблён в цитаты Весемира и никогда не упускал случай изобразить старого ведьмака, особенно когда хлебнёт лишнего. Только сейчас это его не забавило, потому что уже стемнело, и скоро надо было идти на пристань за фисштехом, где полно буйных моряков с чешущимися кулаками. — Помню, была у меня девка… — Ламберт мечтательно вздохнул, глядя куда-то за спину Эскеля. — Смуглая такая, морячка, дочь какого-то там хера со Скеллиге. Ну, я ж не дурак, чтоб себе врагов наживать… — Началось, — Эскель покачал головой. — Встретились мы в назначенном месте, а она фигуристая была, правда, лицом не вышла… Эскель, а ты чего не пьёшь совсем? Это, знаешь ли, оскорбляет мои чувства… — Не в настроении. — Да ладно тебе, от одной чарки не будет нам ничего. Давай, за нас! Эскель знал, что в вопросах алкоголя себя контролировать не может, но талант Ламберта убеждать оказался сильнее. И вот, спустя некоторое время, взгляд старшего ведьмака стал расслабленным, и истории Ламберта казались ему очень интересными. А время шло. — И вот, стою я в портках перед этой мадам, а она вдруг побледнела, да давай назад отползать. Я сначала не понял, в чём дело, а потом оглядываюсь…- Ламберт медленно моргнул и хлопнул себя по лбу. — Етить твою налево, там батя её стоит с красной рожей и топором наготове! Эскель захохотал, качнулся и чуть не снёс бутылки со стола. Ламберт выдохнул, откинулся назад и цокнул: — Хорошо хоть я плату уже забрал, а то ничто бы меня не грело, пока я по осенним полям нёсся, через заборы перескакивая. Сраные моряки… и бабы у них страшные, — Ламберт икнул. – Ну, а ты, Эскель? — А я чего? — он удивлённо поднял брови. — Ну, ты, конечно, не Геральт, но не поверю я, если скажешь, что не перепадает тебе ничего! Мне всё интересно, было ль что-то между тобой и нашей загадочной ведьмачкой? — Да не, куда там, мы ж один раз виделись… — Брехня! — Ламберт отмахнулся. В этот момент в корчму ввалилась толпа моряков. Взгляд Эскеля прояснился, и он взглянул на Ламберта. Тот тоже заволновался. Они синхронно поднялись из-за стола и направились к выходу. Тёплый летний воздух только усугубил ситуацию, и Эскель оттянул ворот рубашки: — Душно что-то… — Угу, — пошатываясь, Ламберт пытался оседлать лошадь. — Так и знал! — Эскель раздосадовано махнул рукой. — Так и знал, что этим всё кончится! Ужрались, как… Как мы теперь за фисштехом поедем?! Старушка, стоявшая рядом с фонарём, с опаской посмотрела на разбушевавшихся ведьмаков и попятилась к толпе мужиков, которые решили устроить кулачные бои. — Да ёб… — нога Ламберта выскользнула из стремени, и захмелевший ведьмак рухнул на пыльную землю. — Василёк! — Эскель похлопал в ладоши. — К ноге! Василёк, привязанный к столбу, мирно жевал сено. Услышав зов хозяина, он поднял голову и фыркнул. Эскель подошёл к нему, неловко погладил по морде и попытался поцеловать, но лошадь отвернулась и тряхнула гривой. — Слушай, мы так вообще только к утру до пристани доберёмся, — Ламберт оставил попытки покорить стремя и приобнял свою лошадь, чтобы не упасть. Стоит ли говорить о том, как два здоровенных мужика шли, пошатываясь, сначала по тропинке, потом на воротах вызвали у стражей презрительные взгляды, а ступив на городской булыжник стали спотыкаться через каждый шаг. Они подлавливали друг друга, благодарили, называя друг друга братьями, клялись в вечной преданности и любви, попутно ругая последними словами. — Скотина ты такая, занудливый… спасибо, брат! — Ламберт схватился за руку Эскеля и только благодаря этому не упал. — Всегда меня выручаешь! Ступеньки эти сраные, кто их придумал вообще! Спустившись на пристань, Эскель присел на корточки и обхватил голову руками: — Я сейчас сблевану. — Ну и ладно! — махнул рукой Ламберт. — Поднимайся, ничего с тобой не станется, у ведьмаков всё быстро…проходит. — Они нам точно что-то подмешали… — А луна какая красивая, ты глянь, Эскель! — подавшись вперёд, Ламберт упёрся руками в ограждение и уставился в небо. — Вот бы повыть на неё! — Сдурел? Идём, а то хер что нам твой Карл расскажет! У самого дальнего пирса их ожидал тощий проворный парнишка с бегающим взглядом. Завидев две фигуры, бредущие зигзагами по направлению к нему, он махнул им рукой: — Сюда! Только тихо! .. — Ламберт, хорош русалок высматривать! Вон там наш…дилер! — Эскель ускорил шаг, потерял равновесие и пришвартовался рядом с бочками рыбы. Ламберт помог товарищу встать и обратился к парню: — А ты нас не обманываешь? — Что вы! Только сегодня привезли, свежая поставка… — Моё ведьмачье чутьё подсказывает мне, что ты нас хочешь обмануть! — Ламберт ткнул пальцем в грудь напуганного горе-дилера. — Клянусь! Если хотите, можете сами проверить! — парень протянул маленькую коробочку. — Ну-ка, дай сюда, я всё проверю сам! — Эскель отстранил Ламберта. — Э, ты чё творишь? — Ламберт наблюдал, как Эскель открывает коробочку и нюхает белый порошок. — Что-то здесь неладно, — Эскель замотал головой и вытер с носа фисштех. — Запах не тот… Ламберт, скажи же! — Ну, деньги уже уплачены, я пойду, — парнишка оставил двух ведьмаков разбираться в качестве фисштеха и скромно растворился во тьме закоулков. Отряхивая куртку от белого порошка, Ламберт переглянулся с Эскелем: — Спрячь коробочку понадёжней… — Уже, — ведьмак кое-как засунул ценный груз во внутренний карман куртки. — Тихо! Ты слышал? — И ты тоже? — За нами следят… — Эскель повертел головой по сторонам. — Эт вампир, я те клянусь! — Ламберт опустился на колени и прижался ухом к доскам. – Вон, топает как! Щас мы его и возьмём горяченьким! Взяв чей-то след, ведьмаки, то и дело сталкиваясь, шли на полусогнутых в неизвестном направлении, распугивая случайных прохожих. В голове Эскеля играла весёлая мелодия, перед глазами шёл снег, а по макушке катался какой-то шарик, и он не мог его стряхнуть, как бы ни мотал головой. Но когда стены начали то приближаться, то удаляться, ведьмак всё понял. — Ламберт, вампир уже рядом! Он хочет нас отпугнуть, наложил какие-то чары! — Эскель, а чего у тебя лицо такое странное? — Ламберт схватил его за плечо. — Это всё чары! — Вы совсем охренели? — раздалось за спинами ведьмаков. — Вы в своём уме? Ламберт попятился, упёрся в стену и сполз по ней на какие-то мешки, а Эскель остался на ногах, но качался, как лодка в шторм. Фигура в плаще стояла перед ними. Когда капюшон опустился на плечи, оказалось, что это женщина. Ламберт обрадовался: — А вот и девочки! — Закрой лучше рот, — рявкнула незнакомка на незадачливого ведьмака. — Идёмте отсюда. — Но мы же уже почти нашли вампира! Весьмир… — Ламберт напялил на голову корзину и встал в героическую позу, — Весьмир раскроет это дело! Эскель беззаботно улыбнулся тяжёлому взгляду женщины и склонил голову вправо. Её лицо он ещё ни разу не видел.