Вагабонд

На похоронах было не так уж много людей. Какие-то дальние родственники да слуги. Жених Катрины не приехал, оттого госпожа Абель нашла отдельный повод тихо всплакнуть у гроба дочери. — Вот бы и мне папу увидеть, — шепнул Ансель, шмыгая носом. Эскель посмотрел на него и вздохнул. День выдался солнечным и жарким, и Меланта обмахивалась веером, то и дело оттягивая воротник чёрного платья, и шумно выдувала воздух, заставляя вуаль своей шляпки колыхаться. Селена стояла рядом со скорбящей матерью и приобнимала её за плечи, тихо утешая. Когда гроб начали опускать в могилу, женщину подкосило, и она чуть не упала на колени, если бы не вовремя подоспевший Ламберт, который подхватил её под локоть и отвёл в тень большого дуба. — Ох…доченька…жизнь моя… — Абель прижала сына к себе, не переставая плакать. — Ансель… Брина перекинулась с Мелантой парой фраз, развернулась и пошла к выходу с кладбища. Сегодня она всё-таки надела закрытое платье с высоким воротником, о чём наверняка пожалела, простояв полчаса на солнцепёке, выслушивая богобоязненные речи священника над закрытым гробом. Творилось что-то странное, будто долгий дурной сон. Над головами кружили вороны, тихий шелест деревьев перебивался тихим плачем и утешающими словами. Эскель никогда не любил подобные места, поэтому кивнул Ламберту и пошёл следом за Бриной. Настигнув ведьмачку, он почесал затылок, не найдя, что сказать. Она кивнула и прислонилась к серой каменной ограде: — Вечером будет приём. Как-то…дурно пахнет всё это. — Не хочешь опять влезать в платье? — И это тоже. Меланта уже приготовила для меня одно. Но дело не в этом. Не люблю сборища блюдолизов, а именно это и случится сегодня. Госпоже Вержи сейчас посидеть бы в комнате и тихо поплакать, а она устраивает этот вечер. И жених Катрины полный…урод, — Брина вытерла лоб платком. — Какой-то пир во время чумы получается. — По крайней мере, Селена сказала, что изучила метку, и у неё есть кое-что интересное для нас. — Если она скажет, что в этом замешана магия, бла-бла-бла, то ничего интересного в этом нет. Только реакция Меланты. Как её эта Селена раздражает, она мне уже все уши прожужжала. Идём отсюда. — Куда, позволь узнать? — Эскель обернулся назад, где «скорбящие» окружили Абель. — Куда-нибудь подальше от этого места. Давай наперегонки на лошадях до поместья? — Ты уверена, что сейчас подходящий момент? Брина не посчитала нужным отвечать и, взяв Эскеля за руку, потянула к лошадям. Эскель решил, что говорить про дурной тон с ней бесполезно, да и, в конце концов, дурным тоном было рядиться в чёрные наряды, а потом задыхаться и обливаться семью потами, надеясь, что не окажешься рядом с покойной, умерев от жары. — Какой будет приз? — Брина подняла подол и быстро вскочила на своего коня. — Чувство самодовольства, — Эскель погладил Василька по морде, не спеша зашёл сбоку и оседлал его. — Это вы с Мелантой любите. Брина присвистнула и сорвалась с места. Ведьмак усмехнулся и, ударив пятками в бока коня, присоединился к гонке. Сначала он думал, что они поедут по дороге, но женщина то и дело срезала путь полями, скрывалась в лесу и появлялась уже далеко. Эскель смотрел на её силуэт в чёрном платье, увенчанный копной светлых развевающихся волос. Она обернулась, широко и искренне улыбаясь. В этот момент яркое солнце на мгновение ослепило Эскеля, и он прикрыл глаза ладонью. Что ж, ради такой улыбки можно и проиграть, не говоря уже о кошельках, набитых деньгами. — Я выиграла! — Брина внеслась во двор поместья, распугав гусей и слуг. – Эй, Эскель, чего плетёшься? Эскель не торопился. Он наблюдал, как Брина машет ему рукой, злорадно насмехаясь над его проигрышем. Прямо как легкомысленная девчонка. Что-то он размяк в женской компании, но дурацкая улыбка сама напрашивалась при виде Брины. — Что ж вы, мастер ведьмак, — Брина выдохнула, — хватку теряете? Ну-ну, не злись, в следующий раз… Эскель смолчал и повёл Василька к стойлу, давая Брине ещё немного времени подурачиться, бросая ему в спину насмешки. Но вдруг она стала серьёзной и, привязав своего коня, взглянула на Эскеля: — А теперь моя награда. — Тебе разве недостаточно? — ведьмак огляделся. — Отдай мне свои перчатки, — уже без улыбки сказала женщина. — Что? А не великоваты они тебе будут? — Эскель удивлённо поднял брови, не ожидая такой просьбы. — В самый раз, — Брина посмотрела в сторону дома, прищурившись от солнца. Эскель пожал плечами, стянул перчатки и подал ей: — Ну держи. — Просто… — Брина заткнула перчатки за пояс платья. – А, ладно. Идём. Хочу тебе показать кое-что. Эскель смирился с тем, что сегодня пытаться спорить с Бриной бесполезно, и не имел большого желания. Время пока что есть, а игривое настроение у неё бывает редко. Она словно специально повела плечом и загадочно опустила глаза. Конечно, Эскель обрадовался, рассчитывая, что сейчас его ожидает приятный сюрприз. Позабыть хоть на пару часов про эту погоню и предаться вполне себе приземлённым утехам было бы неплохо. Тем более, Брина, вроде, не из таких глупых дамочек, которые рассчитывают на долгие «отношения» с ведьмаками. Она и сама осознаёт, что это невозможно, как ни старайся. Вдруг что-то неприятно потянуло на сердце, Эскель посмотрел в спину женщины и сжал губы. Она так ластится к нему, тянется, но им придётся расстаться и пойти разными дорогами уже очень скоро. Привязываться было бы глупо и бессмысленно. Лучший выход — подарить друг другу приятные воспоминания и разойтись с миром и лёгкой душой. Эскель поймал себя на мысли, что слишком задумался над этими «глупостями». Всё-таки, Брина — женщина, пусть и не самая обычная. Не просто же так она взяла его перчатки. Точно на память. Была уже у Эскеля одна такая сентиментальная, так он потом угрызениями совести ещё долго мучился. Не любил он расстраивать женщин, потому и связывался редко. — Вот, я всё придумала, — Брина толкнула дверь плечом и пропустила ведьмака в своё временное пристанище, на ходу расстёгивая пуговицы тесного платья. – Ну, чего встал? Заходи уже. Весь пол был просто завален разными листами с записями и пометками, несколько эликсиров на столе, и странный кулон на кровати. Брина устало присела на стул, расстёгивая рукава. — Что…ты придумала? — Эскель разглядывал бардак. — Что это? — Ты должен будешь просто контролировать ситуацию, пока Меланта проберётся в её комнату. Если мы найдём там амулет, то я на месте убью её. Эскель посмотрел на Брину, словно она была не в себе: — Если Меланте не нравится Селена, это ещё не повод… — Меланта почувствовала энергию, схожую с той, что оставалась на теле Ганны, когда была рядом с комнатой Селены. Вот же наглая сука, у нас под носом, — женщина потрясла указательным пальцем. — Заявилась в дом… — Вы ещё ничего не доказали, а уже хотите её убить. Кроме того, не думаю, что у тебя получится убить её «на месте». И вообще, что за наивность? Думаешь, она не поймёт, что вы что-то задумали? — На этот случай я припасла, — Брина потянулась и взяла кулон с кровати, — двимеритовую бомбу. Эскель окончательно перестал понимать план Брины. Настроенный на романтичный лад, он ещё некоторое время улыбался и кивал, однако вскоре его насторожил настойчивый тон женщины. — Ты в своём уме? — наконец он не выдержал. — Послушай себя. Кстати, почему бы тебе сейчас не проникнуть в её комнату? — Магический замок. Она закрывает дверь с помощью магии. Только Меланта может попытаться… — Попытаться? — Эскель, ты понимаешь? Она закрывает свою дверь и…окна с помощью магии! Значит, у неё есть тайны. — То есть, ты уже всё проверила? — Эскель скрестил руки на груди. — И почему я об этом ничего не знаю? Как я после этого должен тебе помогать? Что ты ещё недоговариваешь? — Как мне тебя убедить, что я не пытаюсь что-то от тебя утаить? — Брина поднялась на ноги и подошла к Эскелю, подпиравшему стенку. — Просто не была уверена. — Мне порой кажется, что ты немного не в себе. — Только когда ты рядом, — женщина хитро прищурилась и как бы случайно провела рукой по нижней части живота ведьмака. — Ламберт знает? — Эскель вздохнул, глядя в потолок. — У него будет другое задание, Меланта ему всё расскажет. Ну, чего нахмурился? — Брина потянула Эскеля к кровати. В доме, где царила тяжёлая атмосфера траура, не должно было быть места для таких дел. Но Брина толкнула Эскеля в грудь, и он упал на спину, тут же приподнявшись на локтях. Женщина потянулась через него, чтобы задёрнуть шторы, и он в это время взялся за пуговицы её платья. — Не трогай, — она шлёпнула его по пальцам. Брина отвернулась от его вопросительного взгляда, натягивая платье на обнажённые плечи. Эскель предпринял ещё одну попытку освободить её от плотного платья, но и в этот раз всё закончилось провалом. — В чём дело? — Эскель притянул Брину к себе и поцеловал в шею. Женщина напряглась и отстранилась, пытаясь слезть с него, но ведьмак крепко держал её за бёдра. Тогда она выдохнула и посмотрела куда-то в сторону: — Я просто… Утром, увидев наконец-таки Брину в облегающем платье, Ламберт, естественно, отпустил шуточку по поводу её мальчишеской фигуры. У неё абсолютно не было груди, судя по всему, из-за мутаций. И тут Эскель припомнил, как Трисс очень давно, когда Цири была ещё девчонкой, скромно намекнула ведьмакам, что юная княжна точно не поблагодарила бы их, если бы они попытались сделать из неё полноценную ведьмачку. После колкости Ламберта в духе «это доску от гроба потеряли?» Брина проигнорировала это, притворившись, что не услышала, зато Эскелю захотелось вломить другу хороших тумаков. И не потому что Брина стала ему небезразлична после относительного расставления точек над «ё» в лабиринте. А потому, что Ламберт опять вытащил свой поганый язык из задницы. Нет. Всё-таки, потому что Брина ему небезразлична. — С каких пор ведьмаков волнует мнение других? — Эскель провёл ладонью по бедру женщины. — Посмотри на моё лицо. Нашла чего стесняться. — Ты находишь, мне есть чего стесняться? — Брина прищурилась. — Ну…я… — Эскель растерялся. – Ох, женщины, вечно вы всё… Брина расстегнула пуговицы и стянула платье до пояса, стыдливо прикрывшись руками. Огромный шрам рассекал весь бок, множество вздувшихся рубцов по всему телу тут же бросались в глаза. Даже Эскелю везло больше, чем Брине. Однако он с восхищением глядел на неё, затаив дыхание. Ведьмачка нерешительно переместила руки на плечи Эскеля и прижала его к кровати. Что ж, намёк на груди был, так что Меригольд явно преувеличивала. — Надеюсь, слуг в доме нет, — Брина уже торопливо развязывала шнурки на штанах Эскеля. — А то что? — Сейчас узнаешь, ведьмачок, — она соскользнула с него к краю кровати, и Эскель расслабленно прикрыл глаза. Пост в три месяца давал о себе знать. Но Брина не смеялась на ним, она наоборот одарила его взглядом из-под полуопущенных век и улыбнулась. Ведьмак очень быстро перенял инициативу на себя, и вот уже Брина изгибается под его ласками. Но что-то было не так. Она всё обнимала и обнимала его, не желая отпускать. Прижималась так крепко и всё смотрела в глаза. Сжимала его плечи до боли, водила ногтями по широкой спине. Ласки затянули обоих, они потеряли счёт времени. Эскель уложил Брину на подушки, она взяла его руку в свою и шумно выдохнула, ощутив горячее соприкосновение. Ведьмак слышал её бешеное сердцебиение, его всегда поражали женщины, как они отдаются чувствам без остатка, а потом жалеют об этом. Каждый раз, даже если были счастливы. Чувственный шёпот ударил горячим воздухом в шею: — Я люблю тебя, Эскель… — подавив порыв, женщина хохотнула, откинувшись на подушку. — Оговорилась. Эти слова превратились в звон в ушах. Эскель увидел улыбку на губах Брины. Нет, она точно дурная, как Ламберт говорит. Брина тихо вздыхала при каждом движении, сдвинув брови и сжимая руки Эскеля. Кровать поскрипывала ещё с самого начала, когда они просто сели на неё. Теперь это было больше похоже на крики умирающей сирены. Эскеля скрип жутко раздражал, но остановиться он уже не мог, несмотря на шум, который создавал даже не он. — Куда? — когда Эскель с чувством выполненного долга попытался сесть на край кровати, Брина схватила его за плечо и потянула обратно. — Они ещё не приехали. Всё закончилось тем, что была найдена причина дикого скрипа — сломанная ножка. Правда, выяснилась она поздно. В тот момент Брина тянулась к рубашке, а Эскель лежал, закинув одну руку за голову, а второй заливал в себя вино из бокала. Кровать подкосилась, и Эскель, пытаясь удержать Брину, сам скатился на пол вместе с ней. Брина испуганно уставилась на ведьмака, а тот на неё. Потом по комнате раскатился заливистый смех. Эскель вытер с себя вино, натянул штаны и присел на корточки перед кроватью, думая, как бы приладить ножку на место. Брина, заправляя рубашку в штаны, стояла сзади: — И что мы скажем госпоже Абель? — Да ладно, я всё починю, она и разницы не заметит. — Я надеюсь, — Брина положила руку на его плечо и погладила. — Надеюсь, что такое повторится. И не раз. Ну, так что? Постоишь возле стола с пуншем, пока мы с Мелантой отойдём в дамскую комнату? Эскель считал этот план совершенно идиотским и нереальным, но в его жизни были и похуже. Он кивнул и принялся за починку кровати. Тем временем к поместью подъехали остальные. Ламберт подал руку Селене, и она, одарив его улыбкой, спрыгнула с лошади. Тогда ведьмак подошёл к Меланте, которая уже почти спустилась на землю, но зацепилась платьем за седло и не могла освободиться. — Что, опять? — Ламберт поправил юбку чародейки, взял её за талию и поставил на землю. Сдув с лица локон, девушка погладила своего коня и посмотрел на ведьмака: — А ты и рад, я так погляжу. — Какой дурак упустит возможность оказать услугу беспомощной магичке? — По крайней мере, ты всё ещё дурак, — Меланта прошла мимо него. — Подожди, Милка! — Ламберт поравнялся с ней. — Кстати, — она вдруг остановилась и оглядела его, — мне нужно с тобой поговорить. Наедине. — Что, вот прям так сразу? — С каких пор ты стал таким наглым? Идём. Она повела его к саду. Там сейчас никого не было, только ветер гулял между яблонь и кустов. Меланта открыла калитку и оглянулась: — Мне нужна твоя помощь. — Если дело касается магии, то тут я тебе не помощник, — улыбка исчезла с лица Ламберта, и он последовал за девушкой вглубь сада. — Не совсем. Оно касается чародейки. Отвлечения её внимания. Изложив в общих чертах ситуацию, Меланта устало присела на скамейку в тени деревьев и выжидающе глянула на Ламберта. Он задумчиво почесал подбородок и хмыкнул: — Подкаблучник Эскель уже согласился, я полагаю? — ведьмак присел на корточки перед девушкой и заглянул ей в глаза. — Вы хоть представляете, что будет, если всё пойдёт не по вашему гениальному плану? — В полночь будет салют. Все, включая прислугу, будут любоваться, а ты просто должен отвлечь Селену окончательно. Она даже ничего не заметит…я надеюсь. Но я же точно чувствую, что энергия… — Ладно. Я-то от этого ничего не теряю. Но вот что я получу взамен? — Ламберт уселся совсем рядом с Мелантой. — Ты опять начинаешь? — Если ты меня поцелуешь, я подумаю, — он потянулся к её лицу. — Ой, нет-нет-нет, не надо, — чародейка упёрлась ладонью в его грудь. — Ламберт, даже не думай. Давай не будем портить нашу дружбу. Давай я лучше сегодня станцую с тобой. Ламберт хлопнул себя по лбу и покачал головой: — В полночь, Селена. Я понял. — Спасибо, — Меланта нервно улыбнулась. Он оставил чародейку в саду, уже придумав, как заполучить её. Для этого понадобится один из её эликсиров, немного времени и Эскель. Он как раз очень удачно вывернул из-за угла с охапкой вещей в руках. — Эскель, дружище! — Ламберт подбежал к нему. — «Дружище»? Что тебе нужно на этот раз? — ведьмак сощурился. — Тут такое дело, — Ламберт приобнял его за плечо и отвёл в сторону, подальше от лишних ушей. — Можешь кое-что попросить у нашей чародейки? — Ты обидел Меланту? — Эскель скинул вещи в большой деревянный таз. — Да при чём тут она? Видишь ту, — он указал на первую попавшуюся служанку, которая шла по двору, — девку? — И что? — Больно неприступная она. А мне очень уж понравилась. Не пойду же я сам к Милке любовное варево просить. — Так, Ламберт, — Эскель упёр руку в бок и стряхнул ладонь Ламберта с плеча, — говори прямо. — Так я и говорю. Можешь у Милки какое-нибудь варево попросить, чтоб эта… Дейла немного подтаяла? А то так меня полотенцем сегодня огрела, боится. Ламберт понял, что Эскель ему не верит, когда тот тяжёлым взглядом обвёл его. — Я в долгу не останусь. — Не страдай хернёй, Ламберт, — Эскель направился к поместью. — У нас есть дела и поважнее. — Ну, скажи ей, что…что для Брины надо. Так даже правдоподобнее будет, — Ламберт не терял надежды. — Иди, нарви травки в саду, да свари что-нибудь сам, что влияет на гормоны. Однако Ламберт умел уговаривать, и вот Эскель уже заглядывает в комнату к Меланте, мысленно спрашивая себя, зачем он это делает. Чародейка сидела у зеркала и расчёсывала волосы. — В чём дело? — она быстро глянула на ведьмака и вернулась к своему отражению. — Ты же умеешь варить всякие зелья? — Эскель почесал шрам над губой. — Я похожа на деревенскую травницу? — Меланта фыркнула и отложила расчёску, поворачиваясь к нему. — Или…что-то серьёзное? — Мне нужно кое-что, — Эскель заложил руки за спину и прошёлся по комнате. — Не тяни, мне нужно идти к Брине, — Меланта начала небрежно забрасывать косметику в сумочку. — Ты умеешь готовить какие-нибудь любовные зелья или что-то типа того? — на одном дыхании выдал Эскель. Чародейка замерла с поднятой рукой и медленно посмотрела на ведьмака: — Это тебе ещё зачем? — Ну… — Ладно. Я поняла, — она улыбнулась и быстро подошла к шкафчику. — Только никому не рассказывай, что я храню такие зелья. Маленькая бутылочка была получена без лишних слов, и Эскель поспешил уйти от Меланты, потому что она начала расспрашивать его об отношениях с Бриной. Ламберт искренне обрадовался, когда заветное варево оказалось в его руках. Он благодарно кивнул Эскелю: — Надеюсь, ты не проболтался, зачем тебе на самом деле нужно это? — он откупорил сосуд и понюхал. — Пахнет вербеной…ещё что-то непонятное…Вполне недурно. Спасибо. Сегодня вечером она даже понять не успеет, что произошло. — Ты про Селену? — Почти.