Путь так далёк

Год спустя — Знаешь, чувак, все вот это вот «долго и счастливо, в болезни и здравии» это полнейшая хрень!.. — светловолосый альфа опрокидывал в себя далеко уже не первую стопку, болезненно морщась от обжигающих ощущений во рту. Его случайный и невольный собеседник молча и с сочувствием смотрел на очередного посетителя, решившего, что бар это лучшее место для решения проблем. — Пустые сказочки для романтиков. Но когда это вдруг случается, то эта фразочка не объясняет, что делать и как все это выдержать… Повтори! — протянул он стопку бармену, и тот, слегка укоризненно посмотрев на мужчину, выполнил просьбу. — Дин, может, расскажешь мне все с самого начала? — молчавший до этого момента бармен, на бейджике которого было выведено имя «Бенджамин Лафитт», решил, что, возможно, сможет помочь этому парню, которого отчего-то было жалко, если просто выслушает его. — Сначала? Наверное, я начну с момента, когда опять все пошло нап-наперекосяк, — мужчина, названный Дином, поперхнулся, после чего продолжил свой рассказ. — Помнишь, год назад был случай с психушкой? Ну, когда закрыли их из-за скандала? — бармен согласно покивал. — Эту сучку Наоми, которая директором там была, хорошо так прижали. Вскрылись все ее темные делишки, и там не на один пожизненный срок накопалось, так что получила она по заслугам. Да и половина персонала тоже причастной оказалась ко всему и свое получила. Главврач их, Захария Новак, тоже был замешан в делах Наоми, но добавило ему срока то, что он держал взаперти моего омегу и ребенка, — тут Дин болезненно поморщился, — а потом еще напал на парня и пытался убить. Чертов псих! Вот кому там было место! Мой брат Сэмми, — он у меня молодец, — помогал в расследовании, и он же нашел факты, указывающие на то, что это Захария так же виновен в смерти своего отца, Чарльза Новака. Конечно, когда этому ублюдку был вынесен приговор, я считал, что это слишком мягко, даже несмотря на то, что он на тот момент находился в тюремной больнице, все-таки, хорошо я его тогда отделал. Однако трус испугался, не выдержал, и после перевода в обычную тюрьму через месяц повесился в камере. Убил бы его собственными руками тогда, если бы не сын … — взгляд мужчины потемнел от гнева, и он одним выверенным движением опрокинул в себя очередную стопку. Бенни протирал стакан, как бы невзначай косясь на одного из немногочисленных в столь поздний час посетителей, давая тому возможность перевести дух и ожидая продолжения. Конечно, тот случай тогда всколыхнул весь город, вызвал широкий общественный резонанс, и бармен не мог не заинтересоваться взглядом непосредственного участника событий, коим Дин себя позиционировал, даже если мог таковым и не являться. — Я много раз за эти годы себе представлял, как у нас все было бы, если бы я снова встретился с Касом, потому что простил его. Ну, я так думал. Знаешь, когда хочешь забыть что-то, иногда заключаешь сделки со своими внутренними демонами… — мужчина задумался. — Правда, оказалось, что он ни в чем не был виноват, омега мой, так что и прощать не за что, — Дин горько хохотнул. — Однако все же я не был готов к таким резким переменам в жизни. Нет, конечно, я был рад, что он жив, и у нас снова есть шанс, но… В тот день его решено было отправить в Вашингтон, в клинику при Бюро, а мне и нашему с ним сыну был дан выбор — ехать с ним или остаться. Я растерялся. Понимал, что мальчишка привязан к нему гораздо сильнее меня, и он, само собой, поедет со своим папой. Парень столько пережил в жизни, что он бы жил где-нибудь под мостом, но в Вашингтоне, лишь бы быть рядом с Касом. У меня же, столько лет промотавшегося в одиночестве, вдруг появились сын и омега, и я должен быть им опорой, но я чувствовал, что не готов. Да, я любил Каса много лет назад, и мальчишка мне не чужой, но я так долго пытался все забыть… Однако позволил событиям идти своим чередом. Отправился вместе с ними. Позвонил единственному знакомому, который мог помочь с квартирой… Чудаковатый он, этот Габриэль. Знал бы, что он начнет встречаться с моим братом и они решат пожениться, я бы подумал перед этим, — альфа ухмыльнулся. — Как Сэмми его выдерживает? Этот несносный сладкоежка так и притягивает к себе происшествия, не давая адвокату в моем брате умереть. В самом деле, нормален ли бета, ночью берущий попутчиками альф на пустынной трассе? — Бенни улыбнулся словам Дина. — Ну так вот, о чем я? Габриэль снял нам квартиру, и мы втроем — я, Сэмми и сын, — вскоре въехали туда. Сэмми целыми днями пропадал в Бюро, помогая в расследовании, нам же с Джасом оставалось либо общество друг друга, либо Кас. А с ним все было совсем сложно. Та хрень, которую ему годами давал его брат, мало того что вызвала проблемы с мышцами, костями, посадила печень и реп…репро… ну эту, короче, омежью функцию, еще и сильно повлияла на его голову, превратив в долбаного наркомана. Врач сразу мне сказал, что, чтобы восстановить способность ходить, потребуется не меньше полутора лет, зависимость тоже быстро не вылечится, ну, а про детей, возможно, думать больше не стоит. Да я как-то и не думал. Я пытался увидеть в лежащем передо мной омеге своего парня, но не получалось… В тот момент я не знал, какие у нас дальше могут быть отношения, да и вряд ли был готов к детям, даже к тому, который уже есть. Я не ощущал себя отцом. Мне было сложно с Джасом. Если первое время мы вполне уживались, то потом оказалось, что у него очень несносный характер, из-за чего мы начали часто ссориться. Сэмми ржал надо мной, говоря, что тут не нужны никакие тесты на отцовство, и мне хотелось его прибить, однако, если б не он, наверное, я бы кого-то действительно прибил, и совсем не его. В больнице у нас была некая нейтральная территория, при Касе всегда было негласное перемирие… Правда, Джас готов был сутками находиться с ним там. А я не мог, просто не мог все это выносить… Когда Касу снизили дозу этой бензо-ап…короче, хрени, постепенно сводя ее на нет, он вообще перестал реагировать на происходящее. Почти все время был сам в себе. Док сказал, что это нормально, такое всегда бывает при отказе от этих бензохреней, у Каса апатия и депрессия, и это со временем пройдет. Джас поддерживал его как мог, и отчего-то Кас выказывал радость только ему. Мне казалось, что он смотрит сквозь меня, словно я пустое место. Делает все чисто механически и не стремится восстанавливаться, словно ему все равно. Я чувствовал, как меня все начинает бесить, и, честно, подумывал о том, чтобы бросить все и уехать сюда, в Лоуренс… Плесни мне еще, — он похлопал ладонью по стопке, наблюдая, как бармен обновляет напиток. — Малец меня тоже все больше и больше бесил. Быть семьей — это то, на изучение чего уходят годы. А я должен был понять, как с ним обращаться, и Кас мне помочь ничем не мог, потому что не разговаривал со мной. А он ведь должен знать, потому что растил его десять лет! Я не привык заботиться ни о ком, кроме себя и брата, не п-привык, что моя свобода кем-то ограничивается, а тут все это… Да еще этот чертов Бальтазар… Недавно я узнал, что Джас периодически с ним созванивается, советуется по некоторым вопросам. Вместо того, чтоб подойти и поговорить со мной! Мне кажется, он был бы рад, если б этот Милтон действительно был бы его отцом, а не я… Ну и вот, я не выдержал, — альфа понуро опустил голову, на некоторое время замолчав. Казалось, алкоголь начал делать свое дело. — Пнимаю, я прдатель, снова бросил всех, думаю только о себе и все ткое… Но мне не кажется, что я им нужн, пан...панимаш? — Дин поднял затуманенный алкоголем взгляд, пытаясь найти у Бенни какой-то отклик, но снова уставился в стол. Некоторое время мужчины молчали, и вскоре Бенни начало казаться, что альфа клюет носом, норовя задремать. — Знаешь, Дин, — прервал бармен молчание, и Винчестер встрепенулся, — я тебя не осуждаю. Да и кто я такой? Но ты сам подумай, каково было твоему омеге все это время? Ты говоришь, много лет он лежал в психушке, ни на что не надеясь. Ты заключал, как ты выразился, сделки со своими демонами, а он — со своими. И тут случилось то, о чем он уже и не мечтал — его вытащили, ты нашел его, сын рядом, чему твой Кас был рад. Но и ему тоже надо было привыкнуть к этому — что у него есть семья, он больше не один. А потом, как ты говоришь, на твоего Каса навалились апатия и депрессия, отчего он перестал стремиться к чему-либо и никаких результатов его лечение не давало. Сын был рядом и заботился о нем, и на него он реагировал. А на тебя нет. Ты не думал, что тебе надо было быть внимательней и терпеливей к своему омеге? Разговаривал с ним? Ему как никогда нужна поддержка близких и любимых, твой омега тоже не знает сейчас, нужен ли он тебе такой, поэтому не хочет чего-то добиваться. А ты и не показываешь ему, что нуждаешься в нем так же, как и он в тебе. Ты здоров, и тебе нечего терять, может, твой Кас боится, что тебе надоест с ним возиться и ты найдешь себе здорового омегу, который родит тебе еще детей, поэтому не пытается выздороветь или проявить какие-либо чувства? Он болен, и это оправдывает его. Но ты-то должен здраво мыслить, так что упертым бараном в этой ситуации я бы назвал не вас обоих, а именно тебя. И вместо этого ты бросаешь его и сына и убегаешь обратно сюда, в Лоуренс. Знаешь, Дин, я думаю, ты неплохой парень… Мы уже закрываемся. И я бы посоветовал тебе проспаться, если тут есть куда идти, а потом вернуться обратно к своей семье и больше никогда их не оставлять… — но Бенни не дали закончить. — Вот ты где! — к альфе подскочил светловолосый коротышка, разворачивая его на себя и хватая за грудки. — Мне позвонил Сэм, он с ума сходит, пытается тебя везде найти, а ты отключил телефон, поджал хвост и смылся сюда! — прорычало создание. Повернувшись к застывшему в изумлении бармену, бета успокоился. — Габриэль, — представился он, — родственник этого идиота. И забираю его с собой. — Бенни одарил бету понимающим, а Дина сочувствующим взглядом, наблюдая, как Габриэль тащит сильно нетрезвого мужчину в сторону дверей, и ловя доносящиеся обрывки монолога: «…едем сейчас же!», «объясняться перед ними сам будешь!».       Вздохнув, бармен забрал пустую стопку в мойку, думая о том, что надо будет как-нибудь потом разыскать Дина и узнать, чем же все закончилось. Если, конечно, этот маленький грозный бета довезет парня в целости, не угробив его по пути.

***

— Привет, пап! Как спалось? — в палату с неспящим Кастиэлем полубегом влетел Джей Джей. Привычно не получив ответа, парень подошел к омеге, склоняясь над ним и целуя его в колючую щеку, после чего помог Касу сесть и поправил ему подушку. Вопрос был задан не случайно, но уже привычно: после начала купирования синдрома отмены у омеги возникли серьезные проблемы со сном, ведь за долгие годы его организм привык к снотворному и уже разучился засыпать без его помощи. Кас пристально посмотрел на сына, отмечая, что тот как-то ощутимо напряжен, хотя и пытается принять беззаботный вид. Омега чувствовал, как что-то неуловимо изменилось, вот только что именно, для него пока было загадкой. Сын же попытался отвлечь Кастиэля от мыслей на эту тему, весело и непринужденно рассказывая очередную байку из своей жизни вне больницы. Мысленно омега печально вздохнул: он понимал, что его малышу довелось пережить много нехорошего, заставив его рано повзрослеть, и Кас никогда не узнает, что же на самом деле происходило в жизни Дженни, хотя, наверное, это и к лучшему. Благодарно смотря на своего уже не малыша, омега пытался отогнать печальные мысли, теша себя просто рассматриванием уже такого взрослого и так похожего на юного Дина сына.       Вскоре Джей Джею кто-то позвонил, и мальчишка, скомкано извиняясь, вышел в коридор, притворив за собой дверь, чтобы не дать Касу возможности услышать что-либо. Тем не менее до слуха омеги периодически доносились возгласы «Дядя!», прочие же слова разобрать было сложно, однако было понятно, что разговор проходил на повышенных тонах. Кас понял, что звонящим оказался Сэм: в последнее время Джей Джей называл его именно так, словно произношение вслух помогало ему осознать то, что у него теперь есть семья. Правда, это не касалось Дина, по-прежнему называемого только по имени. Омега смутно догадывался, что это все как-то связано с Винчестером-старшим, ведь тот не пришел накануне вечером.       Кас печально вздохнул, стараясь сдержать подступающие слезы. В глубине души он ожидал чего-то подобного, и вот этот момент настал. Когда первая эйфория от уже и нежданной встречи с сыном и Дином спала, а вскоре и началось лечение от медикаментозной зависимости, омегу начали терзать противоречия. Если первое время он постоянно находился под капельницей с физраствором и маленькой долей анальгетиков для облегчения болей, благодаря чему почти всегда спал, то после снятия интоксикации пришлось столкнуться с суровой реальностью. Касу четко разъяснили, какое губительное влияние на его организм оказали лекарства, даваемые старшим братом, и насколько длительная реабилитация его ожидает, но больше всего его расстроило то, что, в немалой вероятности, он больше не сможет иметь детей, а свое будущее Кас видел именно таким, с Дином и их большой семьей. К тому же, если раньше омега был бы рад прекратить процедуры, устраиваемые Захарией, то сейчас сполна ощутил то, насколько привык его организм и как ему плохо без лекарств. Появились серьезные проблемы со сном, часто болела голова, суставы и кости скручивало от боли, беспокоили судороги в конечностях, и Кас больше всего на свете хотел бы прекратить все это, пусть даже и очередным приемом Гальциона. На свое самочувствие омега не жаловался и терпел молча, потому что давно уже отвык от заботы и внимания. В такие дни ему не хотелось никого видеть и ни с кем общаться, однако все равно приходилось проходить физиопроцедуры, потихоньку стараясь вернуться к нормальной жизни, но чаще всего — терпеть ненавистные беседы с психологом, считающим, что он лучше самого Каса понимает, что тот переживает сейчас. Омегу же больше волновало его окружение: он видел, с какой любовью и заботой к нему относится Дженни, и был благодарен своему мальчику за это, чувствуя, как сын не дает ему погрязнуть в грустных мыслях. Но и от Дина Кас ожидал внимания и поддержки, однако если первое время альфа был рядом, стараясь возродить былые отношения, напомнить им, что они в душе так и остались все теми же семнадцатилетними мальчишками, то вскоре стало понятно, что Дин выбрал неверную стратегию. Бессмысленно было пытаться что-либо вернуть, нужно было принять то что есть, и двигаться дальше. Но Дин словно давал понять Касу, что тот нужен ему именно таким, каким он был много лет назад. Все чаще во взгляде альфы читались плохо прикрытые тоска и разочарование, и Каса стала неотступно преследовать мысль, что все это зря. Не стоит снова привязываться к Дину, ведь однажды ему надоест возиться с неполноценным омегой, и он просто уйдет, найдя себе кого-то здорового, с кем сможет создать семью. А что же взять с него, потерявшего половину жизни, почти калеки, который больше не сможет дать своему альфе детей? И Кастиэль сдался. Он перестал стремиться выздороветь и встать на ноги, не замечая, с каким отчаянием иногда на него смотрит сын. Кас сосредоточился на Дине, не решаясь сказать ему в лицо, чтоб искал себе другого омегу, тем самым стараясь отсрочить момент расставания, словно оставляя выбор за самим альфой. Апатия поглотила Новака целиком, и вскоре он уже не находил в себе сил абсолютно ни на что, перестав даже разговаривать, чем еще больше расстроил сына и, казалось, разочаровал и разозлил Дина. Все чаще он замечал витающее между Дженни и Дином напряжение, понимая, что причиной размолвок у альф является он сам, но не пытаясь как-то уладить ситуацию, словно смотря на все это со стороны, из зрительского зала, не пропуская никаких эмоций через себя и не чувствуя заинтересованности в исходе. — Извини, важный звонок был, — прервал грустные мысли омеги вернувшийся сын, присевший на самый край кровати, как и когда-то давно, будучи малышом. Кас отметил про себя, что парень помрачнел, видимо, забыв о том, что нужно скрывать свое плохое настроение от папы, но мгновение спустя осекся и снова принял бодрый вид. — Пап, я тут подумал, что жалко, что ты никогда не рассказывал мне о своей молодости, о том, каким был до больницы, как жил, как познакомился с Дином, почему выбрал его. Мне было бы интересно услышать все это… А ты не думал, что нам с тобой вдвоем хорошо жилось?.. — монолог Джей Джея оказался внезапно прерван очередным входящим вызовом. Порывисто вытащив из кармана телефон и гневно посмотрев на него, парень резко изменился в лице, радостно улыбнувшись и отвечая на звонок. — Хэй, Бальт! Рад тебя слышать! Что? Конечно, да! Мы тебя ждем! — Джей Джей завершил вызов и нетерпеливо вскочил с кровати. — Пап, представляешь, Бальт звонил, он вернулся в штаты, полчаса назад приземлился в Даллесе и уже едет сюда, хочет навестить нас! — восторг подростка был безграничным, он даром что не прыгал от счастья. Кас мысленно вздохнул: несмотря ни на что, Милтон все еще вызывал у него некое отторжение. Год назад реабилитировавшийся альфа, доказавший свою адекватность в суде, благополучно забрал у отправивших его в лечебницу родственников все свое имущество и еще немного сверху, став одним из самых богатых людей в городе и едва ли не самым завидным холостяком Лоуренса. Однако удовлетворения ему это не принесло, и мужчина, навестив напоследок Джей Джея и одарив его номером своего телефона, отправился в путешествие по миру, здраво рассудив, что Лоуренса ему хватило на всю оставшуюся жизнь. Периодически альфа созванивался с юным Милтоном, и они подолгу и непринужденно болтали, заставляя присутствующего при этом Каса прислушиваться к разговору и менять свое негативное мнение о Бальтазаре, а Дина — злиться и ненавидеть Милтона, завидуя ему. Если дружбу сына с этим альфой Кас воспринимал с пониманием, то интерес Милтона конкретно к его персоне был ему неприятен, поэтому, в отличие от сына, энтузиазмом он не горел. Буквально десять минут спустя предмет размышлений омеги уже стоял на пороге его комнаты. — Джасти! — воскликнул он при виде Джей Джея, радостно вскочившего с кровати отца и кинувшегося обнимать альфу. — Ты все растешь и растешь! — мужчина потрепал парнишку по голове, переводя взгляд на полусидящего на кровати Каса. — Здравствуй, Кастиэль. — сказал он, склоняясь над Касом, приподнимая его безжизненную руку и оставляя на ней беглый поцелуй, при этом отмечая про себя болезненный вид Новака. Бальтазар был в курсе происходящего с омегой, поэтому удивлен не был, однако все равно почувствовал легкое раздражение. — Как насчет того, чтобы немного прогуляться? — спросил он скорее Каса, обращаясь к Джей Джею. Само собой, омега лишь равнодушно посмотрел на него и ничего не ответил. — Я с радостью! Думаю, папа тоже рад, да, пап? — Джей Джей с надеждой посмотрел на Каса, но, не дожидаясь реакции, кинулся собирать омегу на прогулку. Некоторое время спустя Бальтазар, отвоевавший в шутливом поединке у Джей Джея право везти коляску с сидящим в ней Касом, бодро толкал ее по дорожке парка, Джей Джей же довольно шагал рядом с ними. — …Я тебе говорю, Джасти, это надо было видеть! Я вообще не ожидал, что этот омега действительно это сделает! Эх, жаль, что вас там не было, — мужчина немного грустно улыбнулся. Всю дорогу он рассказывал омеге и подростку истории, приключающиеся с ним во время путешествия по миру, при этом периодически бросая взгляды на Каса. В глубине души альфа все еще надеялся на то, что однажды он сможет занять место Дина подле Кастиэля, став ему мужем, а Джей Джею — отцом. Все это время, по обрывочным рассказам мальчишки, он складывал общую картину происходящего, заставляющую его злиться на узколобого Винчестера, но при этом надеяться, что альфа сдастся и сбежит. Что, судя по всему, и произошло, отчего Милтон тихо торжествовал, радуясь появившемуся шансу на то будущее, о котором он мечтал, а пока же просто наслаждаясь прогулкой в компании своей потенциальной семьи.       Однако вскоре идиллия была прервана самым неожиданным образом, когда дорогу им перегородил мрачный Дин Винчестер. Все потрясенно замерли, некоторое мгновение соображая, что делать. Дин был неприятно поражен увиденным. Если еще несколько часов назад он сам сбежал от своей семьи, таким образом пытаясь уйти от проблем, то сейчас, после беседы с Бенни и устроенной Габриэлем по пути в Вашингтон головомойкой, в нем окрепло решение идти до конца и держаться за свое до последнего, хотя и было стыдно являться на глаза Касу и Джей Джею. Однако сейчас стыд уступил место возмущению и ревности, и Винчестер мрачно рассматривал, как осторожно и заботливо Бальтазар придерживает коляску с Касом. Милтон напрягся: он совсем не ожидал возвращения Дина, и чувствовал себя так, словно его застали на месте преступления. Джей Джей знал от Сэма, что Дина удалось найти и он едет в Вашингтон вместе с Габриэлем, однако прощать альфу он совсем не собирался, и без того давно злясь на него за то, что тот не поддерживает папу. Лишь Кас сохранял равнодушие, спокойно смотря на происходящее. Мгновение спустя, когда первый шок прошел, Джей Джей, абсолютно наплевав на то, что не хотел бы устраивать сцен на глаза у Каса, рванул к Дину, хватая его за грудки. — Ты!.. Трус!.. Предатель!.. Ты обещал!.. — мальчишка задохнулся от нахлынувшей злобы, испытывая желание как следует ударить Дина, к его удивлению, молчавшего и стоявшего, не двигаясь и не делая попыток отцепить подростка от себя. — Джасти, стой, — спокойно сказал мальчишке Бальтазар, и тот, к удивлению Дина, послушался. Бальтазар принял для себя важное и не очень приятное решение. Он понял, что, несмотря на его надежду, Дин нашел в себе силы вернуться к семье, и он действительно нужен им, такой, какой есть, потому что Бальтазар никогда не сможет заменить Джей Джею родного отца, а Касу стать тем, кого он любил и ради кого попал в больницу. Поэтому все, что он может, это лишь помочь семье обрести взаимопонимание и отойти в сторону. — Я думаю, нам с Дином нужно поговорить. — Винчестер кивнул, соглашаясь, и Бальтазар передал коляску Джей Джею, отходя с Дином в сторонку. — Прежде чем мы начнем разговор, хочу сказать, Винчестер, что ты идиот, — миролюбиво выставив перед собой ладони в защищающемся жесте, сказал Милтон, замечая, как побагровел Дин. — Но-но, без рукоприкладства! Считай это одолжением. Джасти прав, и я хочу сказать тебе, научись ценить то, что имеешь. Кому-то о таком приходится лишь мечтать. — Милтон кинул печальный взгляд в сторону замершего изваянием Джей Джея, и сидящего в удерживаемом им кресле мрачного омеги. — Но имей в виду, что в следующий раз я не отступлюсь. И да, твой сын меня поддержит, — подмигнул Дину Бальтазар, отворачиваясь от обалдевшего от такого исхода Винчестера. — Думаю, мне пора. — Милтон направился к Касу и Джей Джею. — Джасти, я вынужден вас покинуть, у меня возникли срочные дела. Не грусти, скоро снова увидимся, да и я всегда рад твоим звонкам. Кастиэль, был рад повидаться, — альфа все так же галантно поцеловал руку омеги, стараясь продлить миг прощания. — До встречи, — крепко обняв расстроенного подростка и не желая расставаться, Бальтазар все же нашел в себе силы разомкнуть объятия и улыбнуться отцу и сыну, после чего развернулся и бодрым шагом направился на выход из парка, оставив за собой растерянное семейство. Дин нерешительно направился в сторону Каса и Джей Джея. — Привет, — неловко улыбнувшись, ляпнул он. Джей Джей демонстративно отвернулся. Дин поморщился. — Джас, слушай… Я помню, что я обещал тебе. Твой друг прав, я идиот, — Винчестер горько усмехнулся. — Ты имеешь право мне не доверять, но я понял наконец, что вы — ты и Кас, — это самое дорогое, что у меня есть. На твоем месте я бы ненавидел меня, ведь я сейчас ничем не отличаюсь от своего отца… Но я прошу тебе дать мне еще один шанс… Пожалуйста… — А ты бы дал своему отцу шанс, Дин? — не выдержал Джей Джей. — Это другое. У старика было много шансов, но он не воспользовался ни одним из них. Да и не о нем речь сейчас, — парировал Винчестер. — А о чем? Мы с папой жили без тебя шестнадцать лет, Дин. Проживем и дальше, — ощетинился Джей Джей, крепче вцепляясь в ручки коляски. В этот момент Кас словно очнулся и начал осознавать, что все рушится и, если он не вмешается, его мальчики не смогут договориться меж собой. — Д… — попытался выдохнуть омега, однако после долгого молчания горло отказывалось слушаться, и он закашлялся. «Кас?», «Пап?» — в один голос выкрикнули Дин и Джей Джей, склоняясь к Кастиэлю и пытаясь понять, к кому он хотел обратиться, при этом всем своим видом выражая беспокойство. Глядя на них, омега злился на себя за свою беспомощность, ощущая запоздалое чувство вины за то, что сдался и позволил себе дойти до такого состояния. Сейчас Кас ясно видел, что Дину он нужен и таким, раз альфа вернулся. Во всяком случае, ему очень хотелось в это верить. К тому же, лицо Дина красноречиво выражало раскаяние и вину. Омега примет его обратно, самое главное это чтобы Джей Джей нашел в себе силы перестать злиться на отца. Вот только как помирить своих альф, Кас не знал. — Кас? — Дин осторожно сжал плечо омеги, пытаясь установить зрительный контакт. — Ты как, в порядке? — Джей Джей недовольно скривился, однако мгновение спустя его не менее встревоженный, чем у отца, взгляд, обратился к Касу. И тогда омега начал понимать, что, наверное, стоит дать им понять, что они оба нужны ему и дороже их у него никого нет, и, может быть, ему удастся наконец-то их сблизить. Он медленно закрыл и открыл глаза, и Дин немного расслабился. Альфа немного неловко покосился в сторону сына, размышляя, после чего присел на корточки, сжав ладони Кастиэля и смотря ему в глаза. — Кас… Слушай… Черт! Ты знаешь, что я не мастер говорить… Я идиот, согласен. Я не должен был на тебя давить. Дважды идиот! Ты нужен мне, Кас, нужен любым. Обещаю, что больше никогда не уйду, — Дин нежно поглаживал руки омеги. Джей Джей, скривившись, стоял в стороне, сдерживаясь, чтоб не сказать что-нибудь грубое и не прервать эту сцену. — Дин… — раздалось хриплым шепотом, отчего Дин с Джей Джеем изумленно посмотрели на Каса, и, опомнившись, кинулись его обнимать с обеих сторон. В этот момент омега был счастлив, как никогда.