Путь так далёк

      Дин метался в кровати от охвативших его болезненных сновидений. В сознании одним потоком проносились самые тяжелые моменты его жизни: смерть мамы, уход отца из семьи, война, перестрелки, ранения и много боли, но самым тяжелым среди всего этого было воспоминание о том, кого он любил больше всех и кто предал его, ранив больнее всего — о его любимом. Винчестер вскочил, тяжело и быстро дыша, пытаясь понять, где он. Мерное покачивание вагона и сопение над головой напомнило, что он находится в поезде. Часы на телефоне показывали восемь утра. Выдохнув и все еще пытаясь унять бешено бьющееся сердце, Дин бездумно уставился в полку над своей головой. Боль и воспоминания не хотели оставлять его в покое. Семнадцать лет назад. — Ауч! … — зашипел Дин, уворачиваясь от осторожных и ласковых прикосновений к своей разбитой брови. — Больно! — Терпи! — хрипло ответил ему склонившийся над ним омега, пытающийся обработать ему ссадину и игнорирующий гневный взгляд альфы. — Сам виноват! Я просил тебя не ввязываться в драки, и ты мне обещал уже несколько раз в этом месяце, однако всегда это заканчивается именно так! Почему ты никогда не делаешь то, что я прошу? — он недовольно буравил альфу взглядом своих синих глаз. Дин замолчал, чувствуя непонятную вину. В конце концов, Кастиэль, его омега, был прав. Однако Винчестер списывал такие моменты на то, что, так или иначе, его омега прекрасно знал, с кем связывается: Новаки жили на одной улице с ним и Сэмом, а Кастиэль учился с Дином в одном классе, потому просто не мог не знать, какая у Винчестера репутация. Дин общался со всеми хулиганами района, постоянно влипал в истории, часто участвовал в драках, посещал все вечеринки и довольно часто был нетрезв. Однако парень был очень красив, омеги вились вокруг него толпами, чем он активно пользовался. Иногда ему самому казалось, что он близко знаком уже со всеми омегами города, но это была не совсем правда: на таких, как Кастиэль, он просто не обращал внимания. Омега воспитывался в строгости, прилежно учился и принадлежал к рядам ботаников. Он был худым и нескладным, тихим и неприметным, нерешительным и смущающимся по любому поводу. Винчестер часто ловил на себе его внимательные и мечтательные взгляды, однако никогда не воспринимал всерьез до одного момента.       Глава семьи Новаков, Чарльз, был довольно успешным предпринимателем и сколотил весьма немалое состояние. Он в одиночку растил двоих сыновей, Кастиэля и его старшего брата-бету Захарию, был еще довольно молод и активен, поэтому его скоропостижная и преждевременная кончина вызывала в ту пору много толков. Однако причина смерти установлена так и не была, и со временем шумиха поутихла. Тем не менее, альфа в свое время составил завещание, по которому особняк семьи переходил к Захарии, а все финансы наследовал младший сын. Совершеннолетний на тот момент Захария взял опеку над своим младшим братом Кастиэлем, распоряжаясь его наследством до того момента, как омеге исполнится восемнадцать и он сможет вступить в права наследования. Дин слышал об этом краем уха из бесконечной трескотни омег, болтающихся с его компанией, но особо не интересовался. Однако, в один прекрасный вечер, он, идя по улице, увидел, как поникший Кастиэль медленно и задумчиво переходит дорогу, совершенно игнорируя летящую на него машину. Повинуясь инстинктам, Дин рванул вперед и оттолкнул парня с траектории движения автомобиля, падая на него сверху и уставившись в обалдевшие синие глазищи. Какое-то мгновение он был зачарован моментом, Кастиэль же явно пребывал в шоке, оттого и не реагировал ни на что. Однако вскоре Дин опомнился и вскочил, протягивая парню руку и помогая ему встать. — Ты что, совсем спятил?! — накинулся он на омегу, отчего тот опустил взгляд в землю и съежился. — Ты руки на себя наложить собирался, что ли?! — Нет! — испуганно смотря на него, начал оправдываться омега. — Я просто не заметил его! Я бы ни за что! … Прости! — он всхлипнул и рванул в сторону своего дома, однако Дин схватил его за ремень сумки, резко дернув на себя. Взгляд этих необычных глаз запал ему в душу, и Дин понял, что не готов пока отпустить их обладателя и не понимая, почему раньше не обращал внимания. — А ну стоять! — рявкнул он, и Кастиэль испуганно уставился на него, ожидая все самое плохое. — Ты пойдешь со мной и расскажешь, что у тебя случилось, — сам не веря себе, сказал Дин, Кастиэль же смотрел на него со смесью неверия, восхищения и страха. В тот вечер Дин сводил омегу в кафе, угостив его мороженым, и они довольно неловко пообщались. Винчестер проводил парня домой, и с того момента началась их дружба. Дин словно взял омегу под свою опеку: он защищал его от нападок в школе, провожал домой, приглашал к себе в гости или погулять. В присутствии Кастиэля он чувствовал разливающееся в груди тепло, нежность, потребность заботиться, и это хоть и пугало его, но и привлекало больше всего. Дину отчаянно не хватало семьи, ведь у него не было никого близкого, кроме Сэмми. Поэтому, прекрасно зная, что Кастиэль к нему неравнодушен, он решился и предложил омеге отношения, что тот встретил с бурной радостью. Конечно, все было не так просто, ведь Дин не спешил бросать привычный уклад жизни, однако Кастиэль старательно прикладывал все усилия для того, чтобы наставить Винчестера на путь истинный. С его подачи Дина взял на подработку старый знакомый семьи, Бобби Сингер, владеющей автомастерской, и Винчестер обнаружил у себя весьма неплохие способности к механике, зарабатывая свои первые настоящие деньги по вечерам после школы. Казалось, что жизнь начала налаживаться: Дин был молод, влюблен, у него наконец-то появились перспективы, но и тут было не все гладко. Захария, брат Кастиэля, был очень недоволен тем, что у омеги появился парень. Дин знал, что в те моменты, когда Кас появлялся дома, брат устраивал ему скандалы, и омега мечтал лишь о том, чтобы ему как можно скорее исполнилось восемнадцать, и тогда он избавился бы от ненавистной ему опеки и смог бы переехать к своему парню. Дин всецело разделял его желание, отпускать омегу от себя он не собирался.

***

И вот сейчас… Наскоро обработав ссадину, Кастиэль быстро чмокнул Дина в щеку, вызвав бурю негодования со стороны того. -Эй, Кас, это не принимается! — наигранно гневался Дин. — Потерпи, Винчестер, Зак уйдет на работу в ночь, я приду к тебе и буду весь твой, — пытался оправдаться омега. — Только представь, всего какая-то пара месяцев, и я наконец-то буду свободен! — Кастиэль буквально светился от счастья. Ему было тяжело находиться в доме, где умер отец, да и брата он скорее побаивался, нежели испытывал теплые родственные чувства, оттого омега готов был хоть сейчас уехать из этого дома, вполне будучи готовым даже отказаться от наследства.  — Свободен? Ты весь мой! — Винчестер метнулся вперед и повалил парня на спину, нависая над ним и целуя в шею, — Ты обещаешь, что придешь сегодня? — оторвался от своего занятия альфа, внимательно смотря в глаза своему омеге. — Скорее еще раз напоминаю, — нежно улыбнулся омега, целуя Дина в губы. — Тогда до вечера, Касси, — счастливый Дин проводил Каса до дома, даря ему прощальный поцелуй. Тогда он еще не знал, что видит омегу в последний раз: когда Дин зашел за ним вечером, дверь открыл мрачный Захария. Презрительно оглянув альфу с ног до головы, он молча протянул ему записку и захлопнул дверь перед непонимающим взглядом Винчестера. То, что Дин прочитал на бумажке, развернув ее, в тот момент перевернуло весь его мир, заставив альфу завыть от боли и непонимания. Тонким и аккуратным почерком Каса было выведено: «Дин, я не люблю тебя. Не ищи меня, я больше не хочу тебя видеть и уезжаю один и сейчас. Прощай. Кастиэль».       Дин попытался вломиться к Захарии и требовал с него ответы, но тот игнорировал парня, а вскоре вызвал полицию, и те выписали Дину предписание на запрет приближаться к особняку Новаков. Винчестер пытался найти омегу самостоятельно, но Кас как в воду канул, в полиции же Винчестера слушать не хотели, дав понять, что они не собираются разбираться в перипетиях отношений двух неуравновешенных подростков, пора взрослеть и понять, что если тебя бросили, то не стоит пытаться вернуть прошлое. Альфа не понимал, за что его в очередной раз предали, стоило ему только впервые за много лет довериться, боль разрывала изнутри, и что-то в нем словно умерло. Единственное, ради чего Дин существовал дальше, это его младший брат, о котором попросту некому больше было позаботиться, ведь отец, едва Дину исполнилось восемнадцать, позвонил ему и сообщил, что давно живет со своей новой семьей и больше к ним не приедет.