Сказка

      Дан нащупал перила балюстрады и пошел вдоль нее, не выпуская руки девушки. Почему-то он думал, что лестница гораздо дальше, а она оказалась прямо под ногой, не успел он сделать десятка шагов. Парень чуть не сыграл вниз, но Тина, почувствовав, что он качнулся, вцепилась в него обеими руками.       Так они и стояли над верхней ступенькой: Дан прислушивался, пытаясь уловить тот звук, что почудился ему у двери, а Тина держалась за его плечи и слушала его тихое дыхание. Неожиданно он быстро развернулся, обнял девушку за талию и, прижав к себе, зашептал прямо в ухо:       – Там кто-то есть, – и быстро прижал вторую ладонь к ее губам, опасаясь, что она вскрикнет. – Не бойся.       – Ничего себе не бойся. Тебя бы так… успокоить, – прошептала девочка и так же, как Тина, замерла, вслушиваясь в дыхание обнимавшего ее парня. Это почему-то так заворожило ее, что она не сразу заметила, что рассказчик молчит; подняла голову и встретила его внимательный взгляд. – Ну что ты так смотришь? – поджала она губы. – Рассказывай!       И теперь уже совершенно целенаправленно прижала ухо к его груди, чтобы слушать, как сердце стучит. Ей понравилось такое сопровождение. Теперь казалось, что она – Тина и стоит там, в темноте, вздрагивая от напряженного озноба; а за спиной – странная комната со странным зеркалом и не менее странным котом…       Теперь Тине совсем не хотелось, чтобы стало светло. Ведь в темноте и их не видно. О том, что это может быть существо, которому темнота – не преграда, она старалась не думать. А то уж совсем жутко… Теперь и она явственно услышала шорох.       – Пойдем отсюда, пожалуйста, – отчаянно зашептала она в ухо своего спутника, – пожалуйста… – и потянула его за руку назад, к комнате с зеркалом.       Дан неохотно подчинился. Прячась, не поймешь, что тут происходит, в этом он был совершенно уверен. Ладно, решил он, лучше и в самом деле оставить ее там, в комнате, и сходить самому.       Дан с Тиной успели сделать два шага – и первый этаж залил яркий свет. Он больно ударил по привыкшим к темноте глазам, заставив зажмуриться. На их балконе было сумрачно, темнота пряталась по углам, и первое, что они сделали, когда смогли открыть глаза, – бесшумно шагнули в такое темное пятно. Тина тут же уткнулась лицом парню в грудь – смотреть вниз она боялась. А Дан осторожно выглянул из-за деревянной колонны. Ведь кто-то зажег этот чертов свет!       Он был готов к самому невероятному – вплоть до того, что внизу существо с картины. Но все-таки был уверен в обратном: в тех рамах, что были на первом этаже, этот непонятный кто-то только шел в дом. Он не мог свернуть со своего пути, не выполнив положенного. Эта непонятно откуда взявшаяся логика казалась ему непогрешимой. Взгляд метнулся по комнате и тут же остановился на женской фигуре, склонившейся над дровами в камине. Послышался треск – женщина разводила огонь.       Хозяйка?       Зачем ей столько картин, почти одинаковых? Да еще с таким сюжетом? Дан, как актер, конечно, оценил интригу разворачивающегося на полотнах действия, но был категорически не согласен с антуражем. Вешать в своем жилище этакую… историю… он бы не стал.       Правда, своего дома у него не было уже давно – сгорел, когда Дан был еще маленьким. Он и семью тогда потерял. И с тех пор так и ездил с бродячим театром, куда сначала его приняли из жалости, чтобы не помер с голоду, а потом пристроили к делу – отрабатывать хлеб. Он зазывал зрителей на представления (голос с детства был звонким), помогал собирать реквизит, а однажды ему даже доверили отнести собранные за спектакль деньги тому самому директору труппы. Пацан честно отдал все до последней монетки, за что и получил одобрительный подзатыльник и медный грош. Подзатыльник он даже не заметил – он был не первым и далеко не последним, – а на полученную монетку купил большое яблоко. И был счастлив весь следующий день.       Но сейчас не было времени углубляться в детские воспоминания. Женщина на первом этаже сняла плащ и небрежно бросила его на стул. Похоже, это привычка – оставлять плащи где попало.       Она была немолодой; и одета была очень просто – в темное простого кроя платье и теплый жилет, из кармана которого она достала…       – Тина, смотри! – прошептал Дан. – Ключ!       Тина посмотрела вниз – хозяйка как раз положила тяжелый медный ключ на каминную доску.       – Ой, Дан, – испугалась девушка. – Она наверх идет!       Женщина в самом деле подошла к лестнице и стала не торопясь подниматься по ступенькам.       – Это ты специально, чтобы они понервничали, да? – сердито сказала девочка, поднимая голову.       – Что специально?       – «Не торопясь».       – Ну, иначе будет неинтересно, – улыбнулся парень.       – Вот же вредный ты!       – Чего вредный, – обиделся парень. – Я тут, значит, сочиняю из последних сил, мне уже самому интересно стало, а она – вредный…       Девочка погладила его по плечу и снова прижалась головой к груди.       – Ну, я не буду больше. Не сердись.       – Да не сержусь я…       – Правда? – улыбнулась она, не поднимая головы. – Тогда давай дальше.       Парень усмехнулся, затем вздохнул. Ну как тут сопротивляться? Он никогда не мог.       Женщина поднялась по лестнице, держась за перила, и прошла мимо замерших молодых людей, словно их и не было. Когда она исчезла за одной из дверей, Дан подхватил Тину, у которой от пережитого страха подкосились ноги.       – Она нас не видит, – немного нервно сказал он. – Мы тут чужие.       – Тише. А вдруг слышит?       Дан кивнул и прошептал:       – Идем вниз. Нам нужен ключ.       Но девушка не смогла сделать ни шага.       – Иди сам, я лучше тут посижу.       Она опустилась прямо на пол.       – Ладно, я быстро.       Дан легко сбежал вниз по лестнице и подошел к камину. Тина следила за ним сверху. Вот он взял ключ и, оглянувшись, подошел к той самой картине, которую они увидели самой первой. Пожал плечами и пошел дальше – к той, что была на лестнице. Возле нее актер тоже надолго не задержался; поднялся наверх и подошел к Тине. Помог ей встать.       – Ну, что там? – нетерпеливо спросила она.       – Там ничего нет. То есть никого. Дом, луна, лужайка. И все.       – На всех?       – На этих двух. Думаю, на остальных тоже.       – Как же это?       – В общем, я так и предполагал. Пьеса сыграна, историю нам рассказали. А вот теперь… – Дан протянул девушке руку и помог ей встать. – Теперь надо думать.

***

      Девочка, так и сидевшая с закрытыми глазами, стала потихоньку засыпать. Родной голос словно укрыл ее мерцающим покрывалом. Кот, актер Дан и смелая девушка Тина играли для нее свою историю. А она смотрела ее и не замечала, что Сказочник закрыл глаза, прижал ее к себе крепче... а негромкий стук его сердца становился еще тише и дальше... чтобы не разбудить ее.