Сказка

На кресле вздрогнет старый плед – И кресло накренится… И лунный свет, как чей-то след, Пройдется по странице. Скользнет к чернильнице перо, Луна отбросит маску, Перешагнув через порог, Заглянет в гости сказка… Она присядет у огня, Потянется за чаем, Она начнет просить меня Придумать ей начало. Возьмет в шкафу ее рука Пылившиеся краски, И ляжет первая строка: «Так начиналась сказка…» Олег Ладыженский.

      Если теплый плед – непременное условие уютного вечера, то этот был чрезвычайно уютным. И плед, и чай, и теплый свет ночника – все присутствовало. Не хватало только одного.       – Расскажи сказку, – попросила девочка, закрыв скучную книжку.       – О чем? – удивился парень. – Из меня еще тот сказочник...       – Ну пожа-алуйста, – посмотрела на него девочка, распахнув глаза.       Знала, что подействует. Такой взгляд на него всегда действовал, и она, хитрюга, этим пользовалась.       – А про что?       Девочка поджала ноги под себя и забросила "Обломова" в угол.       – Все равно. Хоть про Красную Шапочку. Хоть про постапокалипсис. Мне все равно. Только расскажи.       – Я плохо рассказываю, – сделал последнюю попытку отбиться парень, машинально вытащив из кармана пачку сигарет.       Девочка прищурилась и выдернула у него пачку. Сигареты полетели в угол вслед за Гончаровым.       – Рассказывай, – потребовала она и устроилась поудобнее в ворохе подушек. – Только чтоб весело. И про любовь.       – Про любовь весело не бывает, – возразил парень.       – Ври больше. У тебя даже про сопромат весело бывает. Рассказывай давай.       – Ну... ладно. Но сама напросилась. Как там обычно... давным-давно... то ли в тридевятом царстве, то ли врут, жил-да-был... наверное, он был королевич...       – В царстве королевичей не бывает, – сказала девочка и показала ему язык. – Ты все-таки такой необразованный!       – Ну, и... не бывает. У нас будет. Хотя лучше пусть он будет пастухом. Или нет...       – Ты уж определись, доктор.       Девочка завернулась в плед совсем, лишь широко распахнутые глаза выглядывали из-за края, не сводя требовательного взгляда со стоящего у окна рассказчика.       – Я понял. Он будет бродячим актером. Знаешь, ездят по городам и селам такие труппы – повозки разрисованные, куча барахла в реквизите, актрисы-красотки...       – Красотки? Ага...       – Что?       – Ты рассказывай, рассказывай.       Парень сунул руку в карман и, не найдя сигареты, досадливо поморщился.       – Ладно. Короче. Он с ними давно ездил. Играл неглавные роли, декорации ставить помогал… а, еще в его обязанности входило звуковое оформление.       – Тогда это, наверное, по-другому называлось?       – Тогда это никак не называлось. Просто в определенный момент надо было грохнуть пустым ведром об колесо повозки, чтобы было похоже на выстрел.       – Это не будет похоже на выстрел, – возразила девочка и прикусила губу, чтобы не засмеяться.       – Хорош уже критиковать! Это моя сказка. Напросилась – терпи. Да, это не было похоже на выстрел, поэтому его часто ругали. И жизнь была беспросветной…       – И никто его не любил? – затаив дыхание, спросила девочка.       – Да нет, почему, – удивился парень. – Вполне себе…       – Актрисы-красотки? – съязвила девочка.       Парень посмотрел в угол. Одна сигарета, видно, вылетела из пачки и теперь лежала, словно дразня.       – Ну… и чего ты к красоткам привязалась? Им тоже жить надо. Жизнь у них несчастная, потому что… потому что их слишком много любят. Такое тоже плохо.       – Какая-то, и правда, невеселая сказка у тебя получается. Всем плохо.       Парень засмеялся.       – Ну почему же всем? Некоторым так было очень даже хорошо. Например, директору труппы. У него и доход, и путешествия за несвой счет, и девушки… в любое время. Некоторые завидовали.       – И мечтали его свергнуть?       – Кстати, интересный поворот сюжета. Двое-трое – точно мечтали.       – И… наш актер тоже?       – Не-а. Ему лень было свергать. Просто последнее время скучно ему стало. И ведром он колотил без энтузиазма. И вправду стало похоже на выстрел – коротко и резко. Так, что даже кот пугался.       – А, я так и знала, что не обойдется без кота, – обрадовалась девочка. – В любой уважающей себя сказке должен быть кот.       – Ученый?       – Необязательно.       – Слава богу. Ученые коты, все-таки, я считаю, анахронизм. Реликт…       – Слушай, реликт. Хватит умничать!       Парень снова посмотрел в угол и вздохнул.       – Коту, кстати, тоже было хорошо. Он никого свергать и не мечтал. Его кормили от пуза.       Он задумался.       – Ты хоть идею подскажи. А то у меня с фантазией плохо.       – О, чего сразу-то не сказал? Ну смотри. Он может оказаться переодетым царевичем, который просто не чувствовал себя готовым к жизни во дворце и сбежал, – затараторила девочка. – Или он оборотень и может превращаться в кота. А еще туда может попасть волшебник, очень-очень злой, принять его обличье и начать делать всем гадости. А еще на город могут напасть враги. Или крысы. А еще...       – Стоп, пощади, – взмолился парень. – Этого вот вполне достаточно. Ты сама все уже себе рассказала.       Девочка запустила в него валявшимся рядом карандашом.       – Ты что, не понимаешь? Я хочу, чтобы все это рассказал мне ты. И про волшебников, и про кота. И про любовь... Ну, что смотришь? Не молчи...       – Ладно, – вздохнул парень. – Но учти, что я сдаюсь под давлением...       – Меня? – хитро спросила девочка.       – Нет. Обстоятельств, – засмеялся парень. – Короче. Однажды…       – Ну, наконец-то, – обрадовалась девочка. – Сказка?       – Сказка…