Одна из

Я включила ноутбук, начиная заниматься работой, но Катенька продолжала свою мысль. - Там что-то назревает! - Естественно, - спокойно ответила я, продолжая печатать документ, который начала готовить до обеда, - и тебе бы лучше не сталкиваться с бурей в виде Светланы Алексеевны, когда она покинет кабинет шефа. Катенька испуганно распахнула глаза и сглотнула, нервно поднимаясь на ноги. - Ты права, моя заботливая подруга! – она перегнулась через мой стол и чмокнула меня в щеку. Это вызвало во мне умиление, и, пожалуй, это первый раз со вчерашнего вечера, когда я искренне улыбнулась. - Лети, птичка. - Лечу! – Катя шутливо притопнула и отдала честь, направляясь к выходу. Через полчаса я напечатала последнюю строчку. Пока контракт распечатывался в трёх экземплярах, я налила себе кофе в любимую кружку, принесённую из дома – пузатенькую, высокую, с весёлым арлекином и серпантином. - Они ещё там? – спросила Зоя, очень активный и порой забавный сотрудник. Она почему-то считала своей обязанностью следить за тем, как «мальчик», а именно – наш курьер, выполняет свою работу. - Ага, - кивнула я, собирая распечатанные листы и укладывая их в необходимом порядке в чёрную папку. - Вот же, - цокнула языком женщина, недовольно уставившись на дверь. – Мне срочно нужно, чтоб он подписал эти распоряжения! – и потрясла внушительной кипой в воздухе. Вообще, я очень ответственно и добросовестно отношусь к своей работе, и все об этом знают, поэтому, если что-то нужно (а, как правило, все «что-то» по любому проходят мимо меня, ведь я секретарь директора) сотрудники обращались ко мне. И сейчас, я уверена, Зоя только и ждала моего предложения помочь ей. И я не могла этого не сделать – это тоже входило в мою работу. - Он должен был их подписать ещё вчера, - выразительно подняв бровь, заявила Зоя. Я задумчиво посмотрела на бумаги. - И правда, - я вспомнила. – Прости, замоталась, вылетело из головы! Зоя подозрительно и немного удивлённо прищурилась. Конечно! Это же сенсация! Я никогда ничего не забывала, но, думаю, мне можно сделать скидку, в силу «семейных обстоятельств». Семейных? Я скрепила несколько бумаг степлером. Хм, с каких это пор я стала называть семейными проблемы, связанные с Аркадием? Не к радости, я вспомнила и то, что у Зои отчество – Аркадьевна. Нервно проведя по волосам, я вздохнула. Что-то настроения совсем нет. - Лика, что-то случилось? – мне совсем не хотелось посвящать одну из самых активных сплетниц в состояние своей личной жизни. Да, правильно. Эта формулировка куда лучше, чем «семейной». - Просто не выспалась, - она мне ни на йоту не поверила. Я улыбнулась и забрала у неё невозможную кипу. Затем, развернувшись на каблуках, подошла к чёрной двери, набралась смелости, постучалась и спокойно вошла внутрь. * * * Светлана Алексеевна – фигура очень заметная и занятная. Несмотря на свою природную доброту, она была настолько прямолинейна в своих выражениях, что эта самая доброта, терялась где-то далеко. Поэтому, когда она появлялась на фирме, все старались спрятаться за своими рабочими местами, чтобы, не дай бог, не столкнуться с ней. Она всегда приходила по делу: будь то семейный ужин или слияние компаний (отец шефа считал своим хобби знакомиться с влиятельными людьми). Николай Александрович – мужчина очень даже хороший и начальник замечательный – поддерживал со всеми сотрудниками дружеские отношения (насколько это вообще возможно между начальником и сотрудниками), весь штат, состоящий из 328 человек (и это только в этой фирме, а что уж говорить о всей компании) знал в лицо и по имени (подозреваю, что у него просто-напросто феноменальная память), но все прекрасно знали, что заходить в кабинет в то время, когда он общается с матерью – почти что преступление, которое строго карается. Дело в том, что чаще всего они разговаривают о чём-то важном/личном/волнительном/неприятном, и в такие минуты шеф не любит, чтобы его беспокоили. Насколько не любит? Ну, как-то раз наш заведующий зашёл к нему в такой момент, и… Теперь у нас новый заведующий. Да, его уволили. У меня настрой был меланхоличный, даже немного безразличный. Мне самой было противно от того, что я так переживаю измену любовника. Почти жениха. Господи, я чуть ли не представляла его отцом своих детей! Злость на мужчин. Злость на себя (если бы не моя рассеянность, я бы не забыла про эти дурацкие распоряжения!). Злость на шефа и его мать заодно (за то, что я сейчас так волнуюсь). Все эти чувства странным образом диссонировали, вызвав полнейшую апатию. Успокойся, ты и так ему нахамила меньше часа назад, чего уж теперь беспокоиться? Решив, что эта мысль очень даже нормальна и логична, и, по сути, бояться мне уже нечего (если захотел уволить, то уже всё равно), я переступила порог большого кабинета. Николай Александрович приглашал дизайнера, чтобы обставить всё «по фэншую бизнесмена». Мол, чтоб дела шли лучше и бизнес процветал мне нужно поставить кресло на востоке, а стол на юго-западе (по крайней мере, я себе это представляла именно так). Но кабинет выглядел действительно замечательно. Здесь было уютно и не возникало чувства неловкости. Вообще, не место красит человека, а человек место, как говорилось в небезызвестном фильме, так что, скорее всего, это всё заслуга самого шефа. Кстати, о нём. Я вошла в самый разгар беседы (и, наверное, меня всё-таки уволят). Светлана Алексеевна сидела на кожаном диване, подавшись вперёд, её руки, сложенные в замок на скрещенных коленях, шевелили наманикюренными пальцами, на одном из которых сияло кольцо с изумрудом. Николай Александрович стоял напротив неё, присев на край огромного дубового стола. Он, как всегда, положил руки в карманы, и, в общем, его поза была скорее расслабленной, чем напряженной. Стук в дверь отвлёк их, и меня встретили два взгляда: один - женский, секунду смотрел на меня, а потом отвернулся в сторону; второй - мужской, к моему удивлению, осмотрел меня с ног до головы, словно мы не виделись, как минимум, месяц, и задержался на бумагах. - Николай Александрович, нужна ваша подпись, - проговорила я с ледяным спокойствием. Почему-то меня весь день раздражал его мужественно-красивый вид. Он заметил в моём голосе что-то необычное и удивлённо наклонил голову набок. - Можете оставить бумаги здесь, он потом подпишет, - ответила за него Светлана Алексеевна, так и не дождавшись реакции сына. Я откашлялась. - Простите, но это срочно. Человек ждёт в коридоре. Можно было бы использовать как аргумент то, что "подпись должна была стоять ещё вчера", но это было бы только моим промахом, так что я решила об этом умолчать. Мать шефа посмотрела на меня внимательнее, прошлась по моей фигуре, перевела взгляд на сына, а затем сказала с присущей только ей прямолинейностью и непосредственностью: - Вот на таких упрямицах и держится вся компания, - я была удивлена её одобрению, но виду не подала. – Не будь я такой же упрямой в своё время наш брак с твоим отцом уже давно развалился бы! – обратилась она к Николаю Александровичу. Шеф улыбнулся уголками губ и кивнул мне, присаживаясь за стол. Привычным движением он поставил пять подписей на листах и вручил их мне. - Спасибо, - сказала я, уверенно направляясь к выходу. - А Вы любите Моцарта или Шопена? Такого вопроса я совсем не ожидала, тем более, от Светланы Алексеевны. Я повернулась. Шеф теребил ручку между пальцами, покачиваясь в компьютерном кресле, и скептически смотрел на женщину. - Мам, ты опять? Продолжение следует, да? - Не вмешивайся в женский разговор, - бросила она, даже не взглянув на него. Одному Богу известно, почему узнать ответ на этот вопрос было так важно для неё. - Я с ними даже не знакома, - хмыкнула я, вызывая (как ни странно) улыбку на лице Светланы Алексеевны. – Но если Вы говорите об их творчестве, то из классиков мне больше нравятся Рахманинов, Гайдн и под настроение Бах. Ручка с характерным звуком покатилась по столу и упала на пол. Шеф с неверием смотрел на меня. Кажется, улыбка его матери стала ещё шире. Странно это немного. - Николай Александрович, - он моргнул, словно приходя в себя, и его взгляд, направленный на меня, стал ясным, - контракты которые Вы просили, готовы, если что, - и я покинула кабинет.