25/8

Мне хотелось сожрать его, если честно. Парень давно лежал на кровати, прижимаемый сверху моим телом, выгибающийся навстречу моему, едва стоило мне подвести руку под его поясницу. Это так по животному, если честно. «Что «это»?» - как в коматозе сонная спросила желтая. «Секс», - ответила такая же белая. Мои пальцы в его волосах, его руки, сцепленные на моей шее. Ровно с того момента, как я повалил его, мы не целовались, а лишь гладили, кусали и царапали друг друга. Его глаза были карими, смотрящими на мои голубые. Я видел это, и не мог поверить, что мне дозволено разрушить что-то, настолько красивое. «Это же из «Бойцовского клуба»?» - как пьяный мордой из салата , немного очнулась желтая. Положив ладонь ему на макушку, я собрал в кулак и оттянул его волосы назад, заставляя откинуть голову. «Поверить не могу, что мы по прежнему считаем за знаки доверия такую первобытность», - фыркнула белая. «То есть?» - спросила желтая. « Питер дает нам касаться своего горла, шеи –самых уязвимых мест любого животного». «Ты имел ввиду «живого»?» Прикусив и чуть оттянув кожу у начала шеи, выводя кончиком языка, и помогая движениями головы, я поднимался выше, чувствуя, как жестко заныло в паху от едва слышного «ммм» Питера, стоило мне достигнуть близости с его мочкой уха. Толкнувшись носом в его щеку как просьба «отверни», я обхватил губа ми кончик его ушной раковины, и, едва ощутимо, но вполне достаточно перебирая вниз к его мочке, пока не сжал ее саму. Паркер шумно выдохнул. - Чего ты ждешь? - мял он вспотевшими ладонями простыни. Далее он вскрикнул, а затем задышал еще глубже, но гораздо, гора-а-здо ровнее, ощутив как я вцепился зубами в место на шее сзади, ослабив хват, продолжая сильнее-слабее прижимать там же зубами. – Уэ-э…Эйд… - проговорил он, будто пребывая вне разума от сильного опьянения. - Первый раз? - глухо спросил я из-за подушки. Парень ответил не сразу, несколько раз вдохнув-выдохнув, переведя дыхание. - Снизу я первый раз да… - Питер? – привстал я, нависнув над ним, опираясь на вытянутые руки, едва не готовый рассмеяться. – Стыдно? Стыдно ведь? – вернул я за подбородок его отвернувшееся с покрасневшими щеками лицо. - Ага, - смущенно и немного забившимся голосом ответил он, после секундного молчания. Парень иступленно смотрел на меня. – Зато я могу делать так. Питер надавил мне на плечи, чтобы я, отстранившись, сел, выпрямив спину. Парень улыбнулся мне глазами, сделав их «полумесяцами», а затем, сведя вместе согнутые в коленях ноги и слегка поджав их к груди, вытянул их вверх, очертив обеими нечто вроде полукруга, медленно и плавно разведя их на 180 градусов. «Oh». «My». «God» . Сказала желтая. Сказала белая. Кусал себе язык от предвкушения я. Мне хотелось сожрать его, если честно. Опять нависнув над ним на вытянутых руках и замерев, я чувствовал, как содрогается каждый мускул на моем теле, и рвется атомным взрывом каждый атом моего нерва. Мы прислушивались друг к другу. - Уэйд, ты что, скулишь? - изогнулся, обвив мою шею Паркер, задевая, как бы невзначай ногтями, корку ранок. Я опустился на локти, оставив между нами тонкую полоску неразряженного воздуха. - На что ты намекаешь? – рвалось тело от моей головы, начав потирать коленкой пах парня, а потом, я услышал, как натурально заскулили и тоскливо заскреблись в череп таблички, когда руки парня, оставляя тонкие белые царапины на моей коже, перешли с шеи на спину, а оттуда на поясницу, надавив на нее, чтобы я толкнулся на него. «Deadpool will hunting for ya!» - пропела, словно уходя в закат желтая. Сбросив с себя его руки, получив десять царапин, я оскалился, зарычав сквозь зубы, перевернув его на живот, самостоятельно «раскрыв» тому на все те же 180 ноги, наслаждаясь видом оттопыренной задницы и будто прорисованного жирным маркером, прогиба в спине. «Какой то «Boys Crash», - по старчески усмехнулась белая, во время кинув выгодное сравнение с гей-порно студией. Облизнув средний и безымянный пальцы, я массировал сквозь раздвинутую от шпагата задницу проход парня, раскаляя кислород в ноздрях, и, немного погодя, я попросил: - Сделай волну, Питти. Начав с головы и ниже, как восточные танцовщицы, Паркер ясно дал понять, что вместо позвоночника у того была змея. - Ааамх…. – распахнул глаза и закусил край подушки Питт, почувствовав по окончании «волны» в себе мои два пальца. – О, серьезно… - понял он, что по сути, сам «насадился» на них по моей же просьбе. – Ооо…Серьез…Ох… - не дал я ему договорить, на удивление быстро нащупав простату, принявшись трахать Питера пальцами, жалея, что в комнате не было зеркала ,чтобы смотреть на выражение его лица. Слишком громок, в ушах начинало звенеть, повторял он мое имя, искусав самому себе все запястье правой руки, царапая левой , из под задравшейся простыни матрас. - Что ты там скулишь, Питер? - изменив на свой лад, бумерангом повторил я его слова, на что получил невнятный, уткнутый носом в кровать ответ. С неприятным скользким звуком, я вытащил из его расширившегося прохода пальцы, потянувшись к тумбе. «О нет….» - поняла мои намерения белая. «Что?» - отставала желтая. «Он хочет использовать обезболивающую мазь в качестве смазки». «Ммм, мне кажется это разумно!» «Oh my …» - щипяще выдохнула белая. Выдавив, не знаю зачем, сразу на зад парня все пол тюбика, и под его «холодно!», в очередной раз ввел, и на этот раз три пальца, медленно растягивая его. Я ожидал какой угодно реакции на боль, но никак не эту. - Почему ты смеешься? - склонил я голову, прищурив левый глаз, не прекращая действий. Питер запрокинул назад свое смеющееся лицо. - Человеку-Пауку делают «растяжку», ну, ты понял? «Растя-я-яжку»! - вертел он плечами. Я кивнул, деловито оттопырив нижнюю губу, с хлопком схватив его под бедра, поставив на четвереньки. - Дээдпул давит Паучка, смешно? – вошел я в него, перегнувшись сам, чтобы схватить его за шею, как щенка, заставив лечь лицом. - Ебаный в рот… - впивался я ногтями в ягодицы Паркера. - Вохо-оу…. – начинал я медленные и осторожные движения внутрь него. - У-уэйд, пожалуйста, подожди… - захныкал он, посмотрев на меня через плечо. Его немного красное с одной стороны от потертостей о кровать лицо, с румяными, как от мороза, щеками, искусанной нижней губой и большими, слезящимися глазами. Даже отсутствие члена никак не повлияло бы на мое дичайшее желание кончить ему в зад. - Какой же ты лапуля… - совершенно не связывая ласковые слова с противоположными по настроению действиями, я схватил его за волосы, начав вколачиваться в него. Пик матов –никто и подумать не мог, что «ваш дружелюбный сосед» может обложить весь белый свет и пожелать ближнему скачать на трех резиновых хуях – пришелся на первые 10-15 героических минут коленно-локтевой позиции парня, как потом , внезапно стих, начав по первости сопеть носом, дышать сквозь приоткрытый рот, рвано вздыхать, глотать воздух клацая зубами. - Хочешь этого, сладкий? – нагнулся я к нему, взяв за горло, пережав его и прервав его в голос стоны. – Good boy… - взял он в рот мои пальцы, обсасывая их, обвивая шершавым языком. – Детка, я скоро… - прищурил я один глаз, сморщив нос, оттягивая момент и сдерживаясь, ожидая- - умоляя – Питера. – Вот так, да, да … - почти залепетал я, увидев как он подался и прижался ко мне задом еще сильнее, обняв подушку, чтобы не скользить туда-сюда. Учитывая особенность моей кожи, я обожал и ненавидел кого-либо драть, потому что в конце всего, именно я, как никто другой ощущал на себя 150% эффекта этого слова – отдирать. Как подгорелую на куске мяса из духовки кожицу, поддевали вилкой и сдирали разом, обнажая дымящееся мясо – вот на что был похож мой оргазм. Кончив, я придерживал Питера на месте, чтобы не шевелиться вместе с ним, прислушиваясь к собственным ощущениям «пристающей» обратно к мышцам коже. - Все хорошо? – подрагивая от окатившей миг назад волны удовольствия , спросил Питт. Я кивнул, хоть он и не мог этого видеть, в ответ, выйдя из него и как можно осторожнее присев на кровать. - Тсс! – дернул я плечом от прикосновения его пальцев. – Ты здесь не при чем, это ну … - подул я на свое плечо, остужая. Я почувствовал, как кровать «вспружинила,» и мне пришлось вскочить, чтобы не «зашататься» по инерции с ней. Питер не обратил на это никакого внимания, сверкая задом в усиленных поисках чего-то на кровати, в тумбе… Он подошел ко мне, сжимая полупустой тюбик той самой, снимающей воспаления . обезболивающей мази . - Хэй, я не против второго раунда, но дай мне хоть бы полчаса, ковбой? - я замолчал, Питер провертел пальцем в воздухе, как знак мне развернуться. – Ахах, детка, прости, но я всегда сверху, дающая, а не принимающая сторона, понимаешь? Ауч! – получил я по лбу тюбиком. – За что? - Я просто хочу смазать твою спину и плечи, чтобы ты не мучался, идиот! - немного раздраженно выдал Питт. Ауч. - Холодно, - таки дернулся , сбившись со счету сколько уже раз мы поменялись местами. Я стоял повернутый к нему спиной, открыв шею, затылок, ни разу не обернувшись за все время, пока Паркер не сказал «все». Мы смотрели друг другу в глаза. «Что сказать? Он хочет нам что то сказать?» - начала метаться как мышь в клетке желтая. «Просто скажем спасибо?» - предложила-спросила белая. - С-спасибо… - ухмыльнулся я, как средство самообороны. – За что? – стали мои зрачки чуть шире, от внезапного поцелуя в щеку Питера. – Ммм… Воды? Сигарет? – растерялся я окончательно, когда Питер обнял меня, уткнувшись носом в шею. Я услышал смешное ворчание. - Ты странный. - Я то? – выразительно обвел я глазами комнату, посмотрев за тем на парня. – Уж кто-то, но такой пирожок как ты, в таком месте как это, делающий это с таким как я … - произнес я все одним предложением, замолчав от прижатого к моим губам пальца Питта. - Ты неподражаем. Я скосил улыбку и изогнул бровь. - Я Бэтмен! –поддержал я, закончив знаменитую «Винчестеровскую» фразу.