Какое, к черту, Aishiteru?!

– Наконец-то я дома! – с самого порога выкрикнул я, и, не удосуживаясь даже разуться, как ребенок, запрыгал на месте. Как же я соскучился по родной квартире и, конечно же, по своим домочадцам. Отец, мама и непутевый Алешка, который, наверное, немало подрос с нашей последней встречи. – Дима? – из кухни раздался удивленный голос мамы, а вскоре она сама появилась в коридоре, наспех вытирая мокрые руки полотенцем. Видимо, мыла посуду. – Димка! Вернулся! – Я широко улыбнулся. Ну прям возвращение блудного сына, не иначе. – Полагаю, письмецо с новостью о приезде не дошло, да? – обнимаю маму, как же давно я ее не видел. – Лешка ноутбук сломал, – пояснила она, любуясь на меня, как на достояние всего человечества. – А вырос-то, а похудел! – Да-да, есть такой грешок. Только вот не похудел, а постройнел: от того упитанного мальчика, который окончил школу с серебряной медалью, не осталось и следа. – Красавец, – вынесла вердикт моя мама и погладила меня по голове. – Захвалишь, – немного смущаюсь, но это же мама – мамы всегда хвалят своих детей, особенно если не видели их года два. – Да брось ты, – тихо смеется, – Давай, Дим, разувайся скорей. Кушать хочешь? Я шарлотку испекла, как чувствовала. – Мм… А я-то думаю, чем так вкусно пахнет. – Да, мамина шарлотка – это просто произведение кулинарного искусства, даже не смотря на то, что мама ни разу не повар, а юрист. – А папа с Лешкой где? – спросил я, прыгая на одной ноге и пытаясь стянуть с себя кроссовок. – Отец в гараже, тунеядец у себя в комнате. Ушел в себя, придет не скоро, – мама закатила глаза и направилась в кухню. – В смысле? – что из себя представляет «уход в себя», я не особо понял. – А ты иди и сам посмотри, – коротко ответила она, что ж, пойду схожу. Справившись с кроссовками, я отпихнул их к остальной обуви и, взяв чемодан, направился в комнату. Кстати, мы с Лешкой до моего переезда в общежитие Астраханского художественного училища делили двенадцать квадратных метров на двоих. Квартирка у нас небольшая – две жилые комнаты, кухня, да смежный санузел. А, ну, еще коридор и негабаритный балкончик. Типичная «хрущевка» местного строительства. Но зато квартира своя, родная и уютная. И даже, если бы в Астрахани я жил не в комнатушке 2х2 метра, а в каком-нибудь пентхаусе с видом на Волгу, я бы все равно соскучился по дому. Подойдя к закрытой двери некогда своей комнаты, я заметил, что она подверглась радикальным изменениям. – Это еще что за хрень? – невольно я озвучил свою мысль вслух. Глаза разбегались по бесчисленным плакатами с мультяшками, а мозг усиленно пытался понять, какого черта это все здесь делает. Из-за двери, впрочем, доносились не менее удивительные звуки, а именно: лепетания моего брата на непонятном мне языке. Алекс вдруг запел? Алекс? Запел? Мысль явно никак не усваивалась в моей голове, а потому я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Матерь Божья! Во что этот засранец превратил комнату? По сравнению со стенами, бедная дверь, кажется, еще легко отделалась. Впрочем, сюрпризы на этом не окончились: посреди комнаты бодро выплясывал Леха, самозабвенно подпевая семерым странным парням, аналогично двигающимся в телевизоре. Почему странным? Хм, наверное, это из-за их, откровенно выражаясь, пидорских нарядов и высоких голосов. – Ore dake wo aishina yo, Oh-yeah! Ore dake wo mitsumetero mitsumetero, Oh-yeah! Koko ni kite dakishimete, Oh-yeah! Kimi wa sou my…* – Леша меня не замечал. Он прыгал, стоя спиной к двери, и явно «полностью отдавался искусству». Открыв дверь чуть шире, я встал в проеме и уперся локтем в обналичку. Концерт без заявок, но ладно. Посмотрим, оценим, раскритикуем. Однако с последним пунктом вышел абзац – братец исправно повторял все движения, едва ли не лучше, чем сами исполнители. Интересно, по-каковски и о чем поют эти «голубки»? А может, зря я так негативно о них? Мало ли, возможно, это я отстал от моды, а все эти штанишки в облипочку и вычурные пиджаки – самое то по нынешним меркам молодежи. Я внимательно осмотрел брата. Шкет только смутно подтвердил мои предположения – темно-бардовые брюки с легким намеком на клетку (да-да, в облипочку, как вы могли уже догадаться) и белая водолазка сидели на подростковой фигуре, как литые. Изменился малец, ничего не скажешь. - Ore dake wo kanjite yo, Oh-yeah! Ore dake wo kuruwasero kuruwasero, Oh-yeah! Koko ni kite tashikamete, Oh-yeah! Kimi wa sou my…** – И тут он обернулся. Не специально – просто в танце был поворот на триста шестьдесят градусов. Брат сделал только сто восемьдесят и застыл, как вкопанный, увидев меня на пороге. Два огромных удивленных голубых блюдца взирали на меня так, словно видели впервые в жизни. Не узнал что ли? Лешка продолжил хлопать глазами. Да уж, зенки-то у него явно мамины – большие такие, яркие, как небо. Он вообще на маму больше похож, чем на отца. Но это не грех, ибо мама у нас и умница, и красавица, и, что уж там, бывшая спортсменка-комсомолка. В общем, эти самые большие, выразительные глаза Лешки секунд десять вглядывались в мое лицо и прическу. Ах, ты ж черт, совсем и забыл, что сдуру позволил своей подруге сделать мне мелирование и модную (ну, по ее мнению) стрижку. Она у меня начинающий парикмахер, как тут можно отказать? К тому же, тогда у нас был договор: я позволяю ей поизголяться над своей головой, а она позирует мне для темы «силуэт в интерьере». Усидеть тогда Ленке было очень сложно, шило у нее в одном месте, точно. Ни минуты спокойно не может. После моих волос внимание Лехи привлекло мое левое ухо. Каюсь, проколол. Да, трижды. Ну что не так-то, а? Взгляд брата (нарочито медленно, или мне просто кажется?) снова скользнул по мне, утыкаясь в мои зеленые тапки. По части этой неизощренной домашней обуви я был крайне единоличен. Поясню – кроме меня, в них, по определению, никто влезть не имел права. – Д-Дим… ты что ли? – ошарашено выдал братец, я внушительно моргнул. – Лелик, и это тихое бормотание я должен принять вместо бурных воплей и объятий? Ау, любимый брат вернулся, не рад что ли? – я распахнул руки для тех самых объятий, но Лешка по-прежнему смотрел на меня с недоумением. – Любимый…? – с сомнением повторил он, а я готов был стукнуть его чем-нибудь по русоволосой башке. Может, она, аналогично всей китайской электронике, начинает работать исключительно с пинка? – И единственный, – заверил Лешку я и, не став дожидаться «загрузки головного процессора», сам обнял братишку. Лешка сдавленно охнул в моих руках, странный он какой-то, ей-богу. – Эх, Лелик, как же я по тебе, наглой роже, соскучился. Брат молчал. Соизволил сцепить руки за моей спиной и уткнулся носом в мое плечо. А вырос все-таки, мелюзга, раньше вообще коротышкой был. Да и вообще, похорошел, девки, наверное, толпами увиваются. Когда я попытался отстраниться от заторможенного Алешки, он почему-то вновь застыл. Вот прям так, прижавшись ко мне, и застыл. – Леш? – брат вцепился руками в мой свитер и продолжил стоять, не говоря ни слова. Да что с ним такое? – Лелик, меня уже можно отпустить. – Да, – не сразу отреагировал на информацию, но все еще стоял на месте. – Сейчас… – он тихо вздохнул и потерся щекой о мой свитер. Что, понравилась шмотка? Прости, братюня, ты еще слишком маленький – утонешь ведь в нем. – Ну все, бросай дурью страдать, – хватаю его за запястья, разводя его ручонки в стороны. Надоело мне с тобой обниматься, меру знать надо – не маленькие уже. – Да ёпт, Леш! Алекс пребывал в какой-то не ясной мне эйфории, иными словами сознание дитя витало где-то в облаках, а бесконтрольная тушка сейчас, не моргая, смотрела на меня. Я, не выпуская из своих ладоней Лешкины руки, сделал пару взмахов. – Да очнись ты! – Я положил его руки себе на плечи и внимательно взглянул в голубые глаза. Он, часом, не под кайфом? Не дай Бог, узнаю, что он курит какую-нибудь хрень – задницу надеру. Ребенок вдруг очнулся, даже улыбнулся – искренне так, счастливо. – Митька… – негромко произнес Леша, я тихо засмеялся. Ну как дети, ей-богу. Митя – Лелик. – Мить… - вновь повторил он, кажется, вдумываясь в произнесенное имя, и в счастливых глазах я прочитал нарастающую панику. Беглый взгляд оторвался от меня и хаотично скакал по комнате, ища, за что бы зацепиться. Что происходит? – Леш? – А? – мальчишка дернулся, словно тишину комнаты нарушил не мой голос, а сильнейший раскат грома. – Ты чего, а? - А? – вновь красноречиво переспросил Алекс, а потом замотал головой, отскочив от меня на добрых полметра. – Не-не-не. Ничего. Я ничего, да… Это самое, я пойду. Да, пойду я. Там надо… очень, ага, - залепетав несусветный бред, Алешка кинулся прочь из комнаты. Я не понял, че за спектакль? ______________________________ Kis-My-Ft2 - 3D GIRL *Люби только меня, Смотри только на меня, только на меня, Подойди ко мне и обними покрепче, Да, ты - моя… **Ощущай только меня, Своди с ума только меня, только меня, Подойди ближе и убедись, Да, ты - моя…