Какое, к черту, Aishiteru?!

– Да ты кушай, кушай! Потом расскажешь, – мама прямо сияла от счастья, сидела рядом со мной, облокотившись на стол, и улыбалась. У нее красивая улыбка, настолько теплая, что даже в такую прохладную осеннюю пору, как сейчас, она согревала лучше любого солнца. – Я кушаю, кушаю, – запив очередной кусочек шарлотки глотком горячего черного чая, промямлил я. – Вкуснятина, сто лет такого не ел, ма! – И, в общем-то, не врал – в общаге готовить такие вкусности некому и некогда. Ленка пичкала меня своими печеньками, но, честно говоря, до мамы ей еще учиться и учиться. – Может, еще кусочек? – спохватилась она, заметив, что от предыдущего я не оставил даже крошек. Я замотал головой. – Не-не! Мам, я же лопну, – я засмеялся. Четвертый кусок в меня бы явно не влез, даже и пытаться не стоило. – Вон, пусть мелкий трескает. Кстати, – я отставил пустую кружку и взглянул на маму. –- Что за цирк Леха устроил в нашей комнате? Мультики странные, китайцы какие-то поющие – это откуда вообще все? – Ой, не спрашивай… – мама снова закатила глаза. Ах, вот, что она имела в виду, говоря «ушел в себя» о Лешке. – Совсем уже с ума сошел. Шестнадцать лет, об экзаменах думать должен, а он строит из себя черте кого! – Отаку – это не черте кто, – возразил появившийся на пороге Лешка и, неспешно пройдя по кухне, сел за стол напротив меня. Я окинул брата удивленным взглядом. – Леш, ты последний мозг в душе выполоскал, а? – мама поднялась со стула и покрутила пальцем у виска, пристально глядя на мелкого. – В квартире 18 градусов, батареи не топят, а он голышом после ванны! Нет, ну это ж надо быть таким идиотом! – она всплеснула руками, я молчал. Вообще-то, мама была права – в квартире, действительно, было не жарко, и сидеть вот так – в одном полотенце вокруг бедер – первый способ быстро подхватить простуду. Мама поставила перед братом тарелку с шарлоткой и кружку горячего чая. – Я принесу тебе отцовский халат, – сказала она, все же ей только не хватало, чтобы Лешка заболел. – Не надо, – тут же отреагировал брат. – Мне не холодно, и там машинка постирала. Мама хмыкнула и снова окинула Лешку оценивающим взглядом. – Бледный, тощий… Ешь давай, пока не остыло все. Скоро ветром сдувать будет, точно. – Тихо запричитала она, выходя из кухни. Наверное, пошла вывешивать вещи на балкон. Я перевел взгляд с удаляющейся мамы на брата и рефлекторно отпрянул, уловив на себе пристальный взгляд голубых глаз. Чего он так на меня вылупился? – Дим, ты тоже считаешь, что я тощий? – внезапно задал вопрос Лешка, заинтересованно наклонил голову вправо и улыбнулся. Я даже опешил от такой перемены настроения брата. – Эм… – мальчишка поднялся с места, придерживая немного сползшее полотенце, чтобы то не упало вовсе, и подошел к кухонным шкафчикам, начиная что-то искать. Я молчал и просто наблюдал за ним. Все-таки Лешка странный, ОЧЕНЬ странный. Привстав на цыпочки, мальчишка заглянул на верхние полки, затем, задумчиво хмыкнув, нагнулся, чтобы заглянуть в самый-самый нижний выдвижной ящик. Я изумленно вскинул бровь, наблюдая за братом. Все нормальные люди давно бы присели на корточки, но нет – Леша уперто стоял, согнувшись одним не очень понравившимся мне определением, возникшем в моей голове, и продолжал перебирать содержимое. Светло-серое полотенце сползло с бедер Лехи еще ниже, открывая чужому (а конкретно - моему) взору ложбинку между ягодиц мальчишки. Меня передернуло. Отвернувшись от очередного странного спектакля Лешки, я озадаченно потер виски и пригладил пятерней волосы. – Леш, что ты ищешь? – спросил я, уставившись в свою пустую кружку, словно там было нечто невообразимо интересное. – М? – брат выпрямился и развернулся в пол-оборота. Я позволил себе вновь на него взглянуть. – Я сахар искал, – снова улыбнувшись, ответил он. Сахар? В ящике с пластиковой посудой для пикников он искал сахар? Что здесь, мать вашу, происходит?! – Сахар вообще-то на столе стоит, – как бы между прочим сообщил ему я, а он только глупо хохотнул и продолжил смотреть на меня. Невольно мой взгляд вновь скользнул по почти голому телу брата, и я готов был просто придушить себя за это. Лешка не был тощим, как утверждала мама, бледным – да, пожалуй. Но летом ведь обязательно загорит на пляже. Вновь подняв взгляд на лицо брата, я заметил очередную его улыбку. На этот раз она была отнюдь не милой: самодовольная усмешка – вот, как было бы логичнее ее назвать. Алекс стоял, упираясь одной рукой на столешницу, и не сводил с меня глаз. Что-то, в народе именуемое внутренним голосом, утверждало, что он перехватил тот мой взгляд и сейчас был более чем доволен моим к нему вниманием. Меня его реакция искренне пугала. – Етишкин кот, Димка! – знакомый мужской голос в районе дверей вывел меня из гипноза голубых глаз брата. – Папко вернулся! – вдруг тут же жизнерадостно воскликнул Алешка, а я вновь впал в ступор. Нет, такие спонтанные перемены ненормальны. Определенно ненормальны. Лешка, как ни в чем не бывало, плюхнулся на свое место и принялся за обе щеки уплетать выпечку. Отец улыбнулся, взглянув на мелкого, а потом перевел взгляд на меня. – Сынок, ну тебя прям не узнать, – немного растроганно произнес он, сжимая меня в крепких объятиях. – Врешь, ты узнал, – подшутил над ним я. – Соскучился по вам так. – А мы по тебе, не передать словами, – отец окинул кухню взглядом, натыкаясь на шарлотку. – Ого-го, мне кусочек оставили? – Торопись, па, торопись. Можешь не успеть, – засмеялся Леша, папа волну юмора подхватил. – Тороплюсь, тороплюсь, – усмехнулся он, закатывая рукава рубашки, чтобы вымыть руки. Ладони, впрочем, впечатляли. – Ты где так вымазался весь? – изумился я. – Да скутер Лехин смотрел, он же на нем толком и не ездил – застоялся совсем агрегат. – У Лехи есть скутер? – не меняя интонации, вновь спросил я и посмотрел на брата. – Ня! – было мне ответом. Я нервно дернул глазом. Что есть «ня»? Как я должен понять этот слог? Видимо, заметив мое замешательство, отец звонко засмеялся. – Привыкай, Дим, это нечто, – он кивнул в сторону Алекса, – «някает» уже с полгода, так что. Иногда мы с матерью вообще не понимаем, о чем он говорит. – Ня! – видимо, подтвердил информацию брат и соорудил двумя пальцами «зайца». С ума сойти. – О, Коль, ты пришел уже? – в кухне появилась и мама. Как в старые добрые времена, вся семья собралась за столом. Я скучал по этому ощущению родной атмосферы, по забавным разговорам о бытовых мелочах, о несущественных сплетнях и новостях о соседях и дальних родственниках. Лешка встал из-за стола первым, взял свою посуду и, как примерный мальчик, пошел к раковине ее мыть. – Леш, да сиди, я сама помою, – отозвалась мама, брат замотал головой. – Да, ладно, мы сами, мам. – Я тоже подорвался с места и, собрав оставшиеся тарелки и кружки, встал за Лешкой. – Жена, ты смотри, какие они у нас с тобой ответственные, – гордо заявил отец, приобнимая маму за плечи, она засмеялась. Воспользовавшись моментом, пока родители отвлеклись от нас, Алекс наклонился над раковиной, делая шаг назад и, тем самым, прижимаясь ко мне своей единственной одетой частью тела. Я чуть не выронил посуду от неожиданности, а Алешка кинул на меня кокетливый взгляд из-под влажной после душа русой челки. Господи, что меня ожидает дальше?!