Esse, vivere, sentire

Гремят взрывы. Испания стоит на коленях. Или сидит – сложно сказать, он покачивается. Мышцы ног саднят. Тупая боль грызёт их, эти разорванные волокна под грязной кожей и пропитавшейся кровью тканью. Руки – бессильные смуглые плети, болтающиеся сами по себе. Грохот. Голова запрокинута. Я не знаю, где я, но… Солнце выжигает глаза. Рубашка разодрана. Как и грудь – иссечённое поле, кровавое, смердящее мертвечиной. Мухи кружат – немые, голодные твари, чьи личинки пожирают бессмертную плоть страны. Он чувствует их, чувствует, как они пробираются под кожей всё ниже и ниже. Артерии зияют полупустыми пастями. Или вены — он не знает, насколько тяжелы и глубоки его раны. Как далеко зайдёт «мятеж» Франко. В висках – набат. Кровь течёт и заливает собой Испанию. Кровь бьёт – чёрная и красная, смешанная с желтоватым гноем. Кровь – где-то мятежники наводят винтовки на республиканцев. Или республиканцы — на франкистов. Кровь – земля пахнет её железом. Кровь – война шагает, грохоча сапогами иностранцев. Иссохший рот раззявлен. Испания – статуя, замершая на скале. И слёз у него нет. Он слепнет. Роговица расползается – и нервы словно режут ножом, играют на них смычком-солнцем, и что-то медленно течёт по выжженным щекам. Испания знает, что скоро перестанет видеть. Глаза вытекают неспешно. Хочется кричать. Ресницы не выгорают – горят, объятые пожаром. Горло – та же пустыня. Залп. Безоружные, с перекошенными ртами, оседают на землю. Мертвецы. Я – страна мертвецов. На пальцах – нарывы. Гной, смешанный с червями. Глазницы зияют – пустота, пахнущая горящими заживо далеко отсюда людьми. Гремят взрывы. Испания побеждает. И – падает в пропасть. Закиданный камнями. Как проигравший.