Необычный ход событий

Солнце неспешно заходит за горизонт, и в штабе развед корпуса зажигаются огни. Кажется, жизнь только набирает обороты, но на самом деле всё наоборот. Усталые солдаты кучками плетутся к общим спальням, с неприкрытым раздражением отзываясь о начальстве. Но и не у всех такой мрачный день. Кто-то, как кадеты сто четвертого выпуска, отдыхали, разбавляя и так не слишком светлые часы пресными шутками. Время, когда дружная компания друзей получила заслуженный покой длинной в сутки. Целые сутки иллюзионного чувства спокойствия. Даже этого порой так не хватает.       — Заткнись, а! Тебя никто не спрашивает, Браус!       — К слову, и тебя! Так что, прошу, закройся, а-то твое лицо станет сильно похоже на лошадиную морду. Слышала, в некоторых соседних деревнях конина — очень популярное мясо. И словно преднамеренно вовремя тишину нарушает звук шагов, что с каждой секундой становится отчетливее. Черноволосая макушка и конец бордового шарфа, выглядывают на миг, не решаясь — войти или остаться незамеченными. Приостановившись, человек за стеной явно усердно обдумывает, смотря на идущие вдоль по всему штабу коридоры, следующие действия. Приняв окончательное решение, силуэт выходит из «укромного места» и поворачивается точно в сторону друзей.       — Микаса! А вот и ты! — звонко вопит Браус.       — Пожалуйста, прошу, угомони этих двоих, — моля, шепчит Криста. — Они напрочь меня не слушают.       — Уже закончила с тренировкой?       — Да, а где Эрен?       — Он у майора Ханжи. По-моему, она придумала еще один эксперимент для бронированной силы титана, — незамедлительно ответчает блондин.       — Спасибо, Армин. Я пойду.       — Не останешься? — расстроенно мямлит Саша.       — Нет. Еще раз спасибо.       — Пока… — только и успевают сказать друзья, но Аккерман уже уходит. Девушка хрупкого на вид телосложения. Брюнетка со сложным характером и эмоциями, не поддающиеся в некоторых ситуациях логике. Сводная сестра Эрена Йегера, ставим шоком для их слепо-доверчевого мира. Ну и напоследок, один из лучших бойцов легиона. Микаса Аккерман — личность, успевшая повидать многое, но всегда преданная своим принципам. Микаса быстрыми шагами направляется в сторону левого крыла замка. Не желая оставаться с товарищами, она вспоминает слова лучшего друга, что некогда рассказывал ей о библиотеке, расположенной в штабе. Вот и сейчас, идя и думая о брате, она не замечает приближающихся к ней двух юношей с коробками в руках. Если задуматься, то можно предположить, что в деревянном ящики находится оружие, так нужное для развед отряда. Кивнув им головой в знак приветствия, девушка уже собирается поспешить продолжить путь, как груз с громким грохотом падает на пол. Опомнившись, солдаты сразу же пробуют открыть коробки для проверки сохранности приводов пространственного маневрирования и лезвий. К счастью, баллоны с газом они еще не успели донести. Смотря на всю эту суматоху, брюнетка не может пройти мимо. Наверное, в глубине души, за железными засовами, у неё сегодня действительно приподнятое настроение.       — Помочь? Повернувшись, один из них оценивающе рассматривает на Аккерман, но вскоре переволит взгляд на трудно подъемную проблему.       — Не надо, — усмехается. — Не сможешь. Словно не услышав последних слов, Микаса подходит к коробкам и несколькими быстрыми движениями открывает груз, от чего юноши слегка прикрывают рты.       — Ну… Спасибо.       — Не стоит. Я просто помогла товарищам.       — А у тебя восхитительные глаза. Твое имя?.. Большинство людей радуются комплиментам, но не она. Микаса стоит как сталь. Ровно, без намёка на ошибку. «Что с ней такое?» — задаёшься порой вопросом. Просто не ее. Она солдат. Машина для убийств. Не то время, чтобы обращать и зацикливать внимание на посредственном. Просто не положено. А может, нужен схожий в характере человек.       — Микаса.       — Красиво.       — Гил, ты заигрывать будешь или поможешь мне?       — Ах да, прости. Быстро отверачиваясь от брюнетки, юноша рассматривает оружие. Достав одно лезвие, он проводит в воздухе лезвием, от чего металлическая пластина с быстрой скоростью проходит по коже Аккерман, оставляя на запястье после себя след. Кровь проступает сразу же на конечности девушки. Багровые капли медленно стекают из пореза. Постепенно жидкость переходит на край кофты, окрашивая ту в красный. Лицо с холодным видом смотрит на ранение, полученное несколько секунд назад легкомыслием своего товарища. Если бы только она прошла дальше, ничего бы не случилось.       — Ой, прости. Я нечаянно, — размахивая руками, говорит Гил. Слава богам, хотя бы сейчас он убирает эту чёртову железку обратно в ящик.       — Не больно. Я пойду.       — Может, помочь? Давай мы перебинтуем порез. — вступает в разговор другой. Эти молодые люди находятся в подчинённом кругу Зоэ, по крайней мере, так помнит Микаса.       — Ничего не нужно. Вы и так сделали уже слишком много. Идя по длинным плохо освещённым коридорам, девушка слабо шипит, лишь бегло оглядывая порез. Пройдет — не такой уж глубокий. Осторожно, чтобы не извлечь лишних звуков, она поворачивает дверную ручку. Шкафы со скромным количеством книг предстают перед глазами. Пыли здесь явно больше, чем литературы. Микаса томно вздыхает и проходит в глубь библиотеки. С неким предвкушением девушка устраивается за ближайшим столом. Давно она не читала ради удовольствия. Но не успев погрузиться в мир, записанный на бумаге, как в помещение раздается отчетливый звук падения тяжелого предмета, — книги, — и последующие слова.       — Черт возьми! Приведя мысли в покое, девушка спешит глянуть на объект, вызвавший столько шума… И не испытывает больше чувство радости. Капрал. Это явно не тот человек, которого хотелось ей сегодня видеть. Но, чтобы не выглядеть в глазах начальства в последующем безразличным служащим, она подходит к Риваю.       — Капрал, Вам помочь?       — Аккерман, не мешайся под ногами. И без тебя тошно.       — Да, сэр. Рядовая уже собирается уйти, только, похоже, фортуна сегодня не на её стороне. Метнувшись глазами в сторону девушки, Леви быстро осматривает «верхнюю часть тела», особо зациклившись на левой руке брюнетки.       — Что это?       — Я Вас не понимаю.       — Микаса, не делай из себя недоразвитую дуру.       — Так точно.       — И давай без формальности, раздражает. Ответь, что с рукой?       — Легкая царапина из-за неотёсанности двух солдат.       — Как давно ты ее получила?       — Не больше часа назад.       — Дай взглянуть. Притянув к себе руку подчинённой, капрал, медленно поглаживая, осматривает, бубня нечто нечленораздельное себе под нос.       — Понятно… Пойдёшь за мной. Продизенфицируем твою рану, а-то аж в глаза режет бациллами.       — Не стоит. Я сама могу, ничего не болит.       — Тебя никто не спрашивает, поэтому замолчи и следуй за мной.       — Слушаюсь. И, схватив одним движением тонкую руку, мужчина выводит Микасу из библиотеки в направлении к своему заветному кабинету. Его явно не волнуют взгляды, что им порой да бросают вслед. Не каждый день встретишь двух Аккерман в компании друг друга. Редкость. И если Риваю затем не посмеют сказать даже слова, то Микасы явно это коснется. Заходя в просторную комнату, при этом потревожив вещи на полках шкафа открыванием двери, Леви мгновенно окидывает помещение взглядом на порядок и прибранность.       — Садись на тот стул.  Не дав ответа, она выполняет просьбу начальства. Подойдя к столу, мужчина начинает выдвигать ящички один за другим, надеясь найти бинты, ножницы и самое главное — перекись. Отыскав и положив самое необходимое на поверхность стола, начал свою маленькую операцию над запястьем рядовой.       —  Это не обязательно. Я в силах сделать всё сама, без помощи посторонних.       — Ага, как же. Сначала заражение, потом гной и ампутация конечности. Не знаю как тебе, но мне безрукие солдаты не нужны. Если ты физически не здорова, то скажу на чистоту, в легионе долго не протянешь. И когда это я стал посторонним человеком?       — Вы всегда им были. С самой первой нашей встречи.       — То есть я стал для тебя посторонним, когда спас ваши с братом задницы, — с расстановкой произносит Райвель, делая акцент на слово «брат». — Я верно рассуждаю?       — При всем моем уважении к вам, я не позволю вам насмехаться над Эреном, он многое делает, как для легиона, так и для войны, — и если грубость по отношению к себе Микаса и может выдержать, то к Эрену — нет, он важнее собственной гордости. В довесок к собственным словам девушка встает со стула, чтобы иметь хоть какое-то преимущество.       — Аккерман, угомонись и сядь на этот чертов стул. Но, явно на зло, та игнорирует его просьбу и облокачивается на край стола.        — Знаешь, Микаса, я ведь всегда выделял тебя из толпы. Да, ты носилась с Йегером, словно с сыном, но зато бесчувственна в бою. Не показав капли страха или радости, печали или переживаний за свою шкуру, всегда лезла чуть ли не в глотку титанам. Беспрекословно исполняла приказы, за что тебя и ценю. Таких, как ты мало…  Улыбка мимолётом проскакивает на лице мужчины. Но самое главное, она не походит на все остальные, что удавалось увидеть девушке. Нет. Она была чем-то совершенно новым для капрала, она была тёплой. То ли это эффект усталости, то ли так и задумано.        — И даже сейчас ты считаешь меня таковым?       — Для меня, капрал Райвель, Вы навсегда останетесь зазнавшимся человеком… — но, вовремя останавливается — слова звучат грубо, слишком грубо. Несмотря на собственный характер, он все же ей помог. Мог отправить в госпиталь штаба, сказав, что это ее проблемы и Микаса должна заботиться о себе сама, не вовлекая других. Но не сказал. И пусть даже за такую мелочь, но девушка ему благодарна, поэтому тише, но с той же сталью в голосе, продолжает. — Возможно, после сегодняшнего вечера мне придётся изменить свое мнение.       — А ты, я смотрю, так и не научилась извиняться без присущей тебе язвительности.       — Просто по-другому сложно.       — Ну, а с этим мне, пожалуй, придётся согласится. Жизнь делает слишком много потерь для одного человека. Не замечая, как пролетело время за разговором, мужчина уже успевает закончить дезинфицировать порез. Но переводя взгляд с перебинтованной руки на лицо девушки, останавливается на серых глазах и хрупком, белоснежном, словно мрамор, лице.       — Они великолепны… — с нежностью шепчет Ривай, от чего по телу Микасы гурьбой пробежались мурашки. и этим нежным шепотом он заставляет вновь пошатнуть создавшийся в голове девушки образ капрала. Микаса чуть заметно вздрагивает, съеживается, под пристальным взглядом.       — Вы о чём? — и только сильный порыв ветра из окна виноват в мурашках, побежавших по всему телу Именно в этот момент все преграды рушатся, словно чувствуя нечто родное для обоих друг в друге, эту незаметную связь. И только сейчас она дает о себе знать.       — О тебе.       — Думаю, мне надо идти.       — Сомневаюсь, — с легкой усмешкой, в самые губу говорит Райвель.       — Но… Поддается вперед, в приоткрытые, готовые протестовать, но так и не успевшие что-либо сказать, губы. И так, должно быть, правильно. По другому и не получилось бы. Он осторожно притягивает к себе за талию девушку, при обнимает ее как можно не сильно, свободно — дает шанс уйти. Но та лишь отвечает, кивает самой себе, с той же пылкой нежностью, хоть и не совсем опытно.