Покойник и Бог

      Сквозь редкие щели в плотно задёрнутых шторах в комнату пробивались лучики солнца, но даже их слабого света хватало, чтобы освещать комнату. Я сидел на своём стуле, положив голову на руки так, будто они были подушкой. Лучики слегка грели мне макушку, а я расплывался в довольной улыбке, словно кот, объевшийся сметаны. Легкий ветерок слабо колыхал шторы, раздвигая их в стороны и открывая взору деревья и клумбы, растущие на школьном дворе. -Максим! — раздался по классу полукрик учителя, заставивший меня буквально подскочить на месте.       Подняв взгляд на стоящую рядом обозлённую учительницу, мне задали вопрос по теме урока, на который я, разумеется, не смог ответить. Получив выговор и двойку, я продолжил своё безделье вплоть до звонка на перемену.       После окончания уроков я, как и полагается всей школоте, пошел домой. Дорога домой ничем не отличалась от обычной: купил себе мороженое, чуть не упал в открытый люк, на светофоре чуть не попал под колеса «ГАЗели»…       Не знаю, каким образом я добрался до дома живым, но главное то, что смог это сделать вообще. Когда я подошел к подъезду, мне на глаза попался сидящий на лавочке паренёк. Был он … Ну, лет четырнадцати на вид. Этот чудик был одет во всё черное: так, что и мне самому было непонятно, в роли кого он мог бы быть на похоронах — как мирно спящий в катафалке или как тот, кто по уснувшему навеки скорбит. Но меня немного … удивило то, что он сверлил взглядом соседских детей, которые устроили бои на палках посреди ветхой площадки. То ли он потихоньку погружался в праведный гнев, то ли просто завидовал шилам в их… Кхм, то есть энтузиазму. Конечно, энтузиазму. А что вы еще подумали?       Так вот, его смазливую мордашку было плохо видно за длиннющими, почти что девичьими белокурыми патлами, и если бы они не торчали во все стороны, то я б однозначно принял его за «доск…» Извините, я хотел сказать «за девушку». Если описывать внешность незнакомца подробнее, то его прикид мне откровенно напоминал костюм русского барина. Для полноты образа этому костюму не хватало красных сапог, вообще какого-либо цвета и веса. Очень много веса. Ощущение было такое, что парня вообще не кормят, потому что у дрыща масса уходит в рост, а этот недалеко ушел от полутора метров. Совсем недалеко.       Взгляд малявочки резко переместился с детворы на меня. В этот момент по моей спине прямо-таки пробежали мурашки. Отдам его образу должное — он умел устрашать. Парнишка неспешно встал с лавочки и подошёл ко мне. —Привет, — уж всё-таки я подал надежду разогнать нависшую над нами атмосферу похорон, — Ты ждёшь кого-то? Не меня, случаем?       Я постарался приветливо улыбнуться ему, но он решительно не снимал с лица покерфэйс. —Ты Максим, не так ли?       Голос мальчишки был знакомым и мелодичным, однако мне показалось, что вообще лишенным эмоций, даже немного… загробным, что ли. Мне хотелось бы подтвердить его предположение, но почему-то я будто онемел. Чтобы не показаться трусишкой или тормозом, состроив умное и уверенное в себе лицо, кивнул. Тот, в свою очередь, не стал колебаться и медлить с ответом: —Тебе на этом свете осталось сто дней. Ни днём больше и ни днём меньше.       Эти слова заставили меня ненадолго прифигеть… Тем временем мальчик, обойдя застывшего, как холодец на морозе, меня, ушел, как ни в чём не бывало. И кто бы там смотрел, куда этот пошел — надо же было погрузиться в великие размышления о всея Бытии.       М-да, вот тебе и «замечательный» денёк. Честно говоря, сейчас у меня в голове ничего, кроме мысли о бреде и опасности для себя-любимого, не осело. Так что лучшим способом избежать еще одной неприятной ситуации мой организм избрал ходьбу до квартиры. Оставшиеся полдня своего бодрствования я провел очень и очень просто. По пришествии домой, в первую очередь, отлепил и отвлек от себя сестру — младшеклашку. Когда мой желудок по-медвежьи заревел, все-таки приготовил плов из (Записывайте рецепт!): остатков овощей, лежащего в кладовке без дела риса, тщательно разделанных мясных обрезков и тушёнки. После сытного обеда я пошёл «делать уроки». Потом подтянулись и родители, которые, по идее, должны были меня пилить за красный табель из перевёрнутых кверху дном пятерок, но поступили как обычно: «наказали» меня вполне типичным игнорированием.