3
28 ноября 2015 г., 22:19
Now as I lay here in the dark And I think back to the start I know some things have to end For the next one to begin (с)
Юджин лежал на кровати, бессмысленно пялясь в потолок. Несколько часов назад закончилась проверка склонностей, определившая его предрасположенность к Искренности. Обалдеть как удивительно... можно подумать, у него мог быть другой результат. Нет, чисто теоретически, конечно, мог быть, - отец этот тест знал, как свои пять пальцев, и рассказал бы любую из возможных комбинаций ответов, стоило лишь попросить, - но Юджин предпочел действовать честно. В конце концов, так было гораздо интереснее. К тому же, с отцом он не разговаривал уже неделю. Поссорились. В тысячный, наверное, раз за последние пару лет. - Привет, - в комнату заглянул Итан, любимый младший братец. Четырнадцатилетний шпингалет с мозгами взрослого, эрудит до мозга костей. Почти точная копия отца, только отец в четырнадцать очки носил. Итан унаследовал от матери стопроцентное зрение, а бутафорские оправы сдержанно презирал - дескать, очки притягивают внимание, отвлекают от лица в целом. Сам Юджин, правда, тоже очков не носил, но ему просто линзы больше нравились. - Чего тебе? - Скоро будем ужинать; ты с нами? - С вами - это с кем конкретно? - конечно, Итан пришел из школы не один; Синдзи Мимура, его лучший друг и без пяти минут член семьи, знал, что Юджин уходит, и не мог не зайти попрощаться. Но отец сегодня работал дома... и, если успел проголодаться, составит им компанию. - Это со всеми. И да, Винсент выразил горячее желание тебя видеть, - потрясающе. Значит, последний семейный ужин пройдет в гнетущем молчании. Отец так и будет выдерживать характер, пока не получит извинений. А вот не получит. Итан устроился на полу рядом с кроватью: - Так и будешь корчить из себя не пойми что? Винсент ведь попросил прощения за то, что обозвал тебя дураком, - тебе что мешает покаяться? - Во-первых, он прав: по сравнению с вами, я дурак. А неискренними извинениями я сыт по горло. - Ты первый... - А во-вторых, я не стану просить прощения за то, что назвал ублюдка - ублюдком. - Как знаешь, - Итан резко встал и прошел к двери. - Я даже сделаю вид, что не слышал. И хлопнул дверью со всей дури, так, что аж в ушах зазвенело. Юджин, кажется, впервые видел всегда сдержанного и спокойного брата в ярости. Хотя чего-то подобного стоило ожидать... Он рывком сел на кровати, запустил пальцы в длинные каштановые волосы. Он всегда знал, что не принадлежит этому змеиному клубку. Возможно, сыграли свою роль гены матери, рожденной в Искренности, а может, наследственность была ни при чем. Скорее всего, ни при чем. Тот же Мимура, до тринадцати лет вообще не знавший о существовании системы фракций, вдохнул Эрудицию, как кислород; Юджин, рожденный в Эрудиции, захлебывался и давился ею. Он хотел уйти и никогда не скрывал этого. Как бы уже даже не обсуждалось. А младшие не скрывали, что хотели бы попрощаться с ним как следует, провести вместе последний вечер. Мимура, которому приходилось совмещать учебу и работу, отложил все дела, чтобы зайти в гости - а школьному системному администратору, уж наверное, было чем заняться за две недели до отпуска. А Итан... этому шпингалету просто невозможно было отказать. Попросту подло было на них отыгрываться: мелкие еще, да и в его конфликте с отцом не виноваты, а значит, нечего прятать голову в песок и отсиживаться в темной комнате. И, закинув руки за голову, Юджин принялся заплетать косу: являться за стол с распущенными волосами отец запрещал.* * *
Тишина за общим столом давила на плечи. - Что показал твой тест? - Вообще-то нам запрещено... - ...обсуждать свои результаты с кем бы то ни было, - закончил за него отец. - Юджин, кому ты голову морочишь? И в самом деле, кому? Человеку, сумевшему в шестнадцать лет взломать компьютер Джанин Мэттьюс, чтобы выведать нужные результаты теста? Она тогда, конечно, еще не была лидером, но все-таки... Первому, кто обвел этот тест - и вместе с ним кучу солидных взрослых - вокруг пальца? Смешно даже как-то. - Сам посмотреть не можешь? - Могу. Но хотел бы услышать от тебя. Юджин хотел было ответить непечатно, но почувствовал, как его пнули. С двух сторон одновременно. И вздохнул, проглотив ругательства: - Искренность. Девяносто пять процентов. - Думаю, ты сам все понимаешь. Юджин кивнул, не поднимая глаз от тарелки. Конечно, он понимал. Он просто не мог, права не имел позволить допросить себя под сывороткой правды. Все из-за отца, черт его возьми... Остаток трапезы прошел в молчании. Наконец отец отложил приборы и поднялся из-за стола: - Что ж... спасибо за ужин, Итан. Оставляю вас одних. Если кому-нибудь понадоблюсь - стучите. "Кто-нибудь" неопределенно пожал плечами, молча встал и вышел, оставив посуду. Все равно сегодня не его очередь. В комнате было темно и душно - спертый воздух, липнущий к лицу, Юджин мог потрогать. И встать бы, открыть окно, да двигаться не хотелось. - Окно открыть руки отвалятся? - донесся голос Мимуры от двери. - Тебе надо, ты и открывай, - парировал Юджин, не открывая глаз. - Где Итан застрял? - Сейчас придет, - чуть скрипнула створка окна, впуская в комнату свежий воздух. - Ты даже ради нас не можешь прекратить вставать в позу? Не то чтобы Юджин считал Мимуру своим близким другом, но с ним, по крайней мере, можно было поговорить откровенно. Хотя... как объяснить ему, племяннику казненного революционера, почему так невыносимо тяжело быть сыном прожженного афериста? В охваченной гражданской войной Великой Восточной Азии были свои понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо. - Я рядом с ним даже находиться долго не могу, мне противно, понимаешь?! Ты должен меня понять, тебе ведь тоже отвратителен твой отец... - Слишком сильное слово для донора спермы, - равнодушно произнес Мимура, и в его устах термин прозвучал смертельным оскорблением. - Так тем более. Ты хотя бы не разочаровался в нем, потому что ничего не ждал... - Типичный Искренний... называется, знаю, что неправ, но все равно буду спорить. Как бы там ни было, Винсент достоин называться отцом. Его стоит уважать, и ты сам это знаешь. - Иди к черту. В ответ прозвучал громкий прерывистый вздох. Открылась дверь, осторожно зашел Итан, прислушиваясь к молчанию. Тоже не стал включать свет; по привычке сел на пол у кровати, сгорбился, уткнувшись лбом в колени. И вдруг расплакался. - Эй, - Юджин сполз с кровати, пристроился рядом, - ну чего ты? Он ненавидел, когда Итан начинал плакать - лучше бы облил ледяным презрением или в бешенстве хлопнул дверью. Только не слезы... потому что, не считая раннего детства, его слезы означали близость нервного срыва. - Ну все, все, тише... не надо... Итан всхлипнул и бросился ему на шею. В эту минуту Юджин почти готов был пойти к отцу мириться.
