0
6 декабря 2015 г., 13:41
It's my funeral Welcome you all This is the end of the line So thank you for coming along My time has come I don't want to leave you behind But this one I'll do on my own (с)
Утром тело мальчика из Эрудиции нашли на дне пропасти. Старший инструктор Амар чувствовал себя паршиво. Этот парень ему никогда не нравился - слишком уж задирал нос, слишком обособленно держался. Да и не скрывал, что Бесстрашие ему не по душе - зачем переходил, спрашивается... И все-таки, было немного жаль. Совсем ведь мальчишка. Повелся на красивые сказки, как и многие другие, захотел воинской славы, а нашел свою смерть. А его родители сегодня придут на один из пропускных пунктов, чтобы получить однодневные пропуска. Не так это просто - пройти на территорию закрытой фракции: нужно подать заявление, неделю ждать, пока его рассмотрят и выпишут - или не выпишут, бывало и такое - разрешение на посещение сектора в указанный день, прийти и это разрешение забрать... оба писали заявления, и оба могли бы получить сегодня пропуск, а вместо этого придется сообщать им о гибели сына. Это его, черт возьми, должностная обязанность. В этом году среди родителей переходников, пришедших на пункт номер три, они единственные носили темно-синюю форму - полноватая женщина с изумительно красивым лицом и холеный надменный мужчина. Сидели на жестких стульях, ожидая своей очереди и не глядя друг на друга. Господи. Амар глотнул виски из плоской фляги - пить на работе было в высшей степени непрофессионально, но без спиртного язык не поворачивался. Постояв минуту, пока от горла не разлилось приятное тепло, решительно вышел из диспетчерской. - Мистер Грин, миссис Кармайкл... я старший инструктор инициации Амар. Мне нужно сообщить вам... - он осекся, встретив испуганный взгляд темно-карих глаз, совсем таких же, как у погибшего мальчишки. - У меня для вас плохие новости. Пройдемте. Но никуда идти не пришлось: по взгляду и голосу Амара эти двое все поняли. Недаром же носили синюю форму... Женщина разрыдалась - прямо в зале ожидания, горько, надрывно; пришлось спешно звать медсестру, вкалывать успокоительное, одновременно сдерживая особо сердобольных, которые обязательно находятся в любой толпе; от их мельтешения больше вреда, чем пользы. Грин все это время сидел с каменной физиономией, закрыв глаза, словно не ему хоронить второго ребенка. "Либо это шок, либо выдержка, либо ему просто плевать", - да уж, мерзкий характер покойного вполне объясним - с таким-то папашей. И только когда несчастную мать вывели из зала, когда волнение улеглось, обратился к Амару: - Нам нужно поговорить. - Пройдемте, - со вздохом повторил Амар, указывая на неприметную дверь, что вела в комнату отдыха персонала.* * *
- Что вы скажете о гибели моего сына? - холодно осведомился Грин, устроившись в неудобном кресле напротив. - Предположительно, самоубийство. Девяносто процентов юнцов оказывались на дне пропасти именно по этой причине. Другие решения жизненных неурядиц мало кому приходят в голову... юношеский максимализм, чтоб его... - Бред, - выплюнул Грин. - Юджин слишком любил жизнь, чтобы расстаться с ней по доброй воле, - и, выдержав небольшую паузу, добавил: - Как к нему относились другие неофиты? Только громкого расследования Бесстрашию не хватало... Амар содрогнулся: историю мальчика из Отречения, которого от смерти спас только возраст, знал весь город. Его подопечным, шестнадцатилетним, а значит - взрослым с точки зрения Закона, пощады не будет... - Мне не нужен показательный процесс с избиением младенцев. Говорите. - Я не обязан отчитываться перед кем бы то ни было, кроме лидеров моей фракции, сэр. Грин был одного с ним роста, но уже в плечах, менее тренирован и старше лет на пятнадцать. Кроме того, он был безоружен... и слишком умен, чтобы пытаться причинить вред члену Бесстрашия на территории фракции огня. И все же сейчас Амар порадовался, что от этого аспида его отделяет стол. - Вы обязаны, старший инструктор, - прошипел Грин, чуть подавшись вперед, - следить за безопасностью неофитов до тех пор, пока они не стали полноправными бесстрашными либо афракционерами. И со своими обязанностями в данном случае не справились. Поэтому вы мне должны - по сути, если не по закону. И поэтому я имею право задать вам любой вопрос, а вы обязаны ответить. И чисто по-человечески его можно было понять. "К тому же, вопрос вполне законный... рассказываю же я родителям об успехах их детей в Дни посещений..." - Его не слишком любили. С одной стороны, он был неплохим бойцом, ему завидовали, а с другой - вел себя слишком... как бы сказать... - ...высокомерно? - Да. Это многих задевало, - еще и как, до попыток избить после отбоя. Самое смешное, что Амару на этот случай пожаловался один из нападавших, попавший в лазарет с вывихом плеча и разрывом суставной капсулы; Грин-младший и не подумал пойти к инструктору и объяснить ситуацию. - Но я почти уверен, что никто из моих подопечных... Перед глазами встало перекошенное лицо мальчишки, с которым Юджин повздорил за пару часов до смерти - от вида трупа беднягу просто затрясло. "Это не я, боже, я не убивал..." - Я тоже почти уверен, - кивнул Грин. - А хочу быть уверен на двести процентов. Помогите мне. Соберите непреложные доказательства невиновности всех неофитов и предоставьте, ну, скажем... - вытащил небольшой блокнот и ручку, быстро пролистал, - через месяц. - По-вашему, у меня нет другой работы? - Мы, кажется, выяснили, что к своим прямым обязанностям вы порой относитесь небрежно. В принципе, я могу подать на вас в суд за халатность - и не факт, что легко отделаетесь. - Ублюдок, - вырвалось у Амара. Совсем тихо, на грани слышимости. Пластмассовый корпус авторучки брызнул осколками из-под сведенных судорогой пальцев. Стало слишком тихо... так тихо, что шипение Грина резануло по ушам: - Я сказал - вы слышали. "А говорят, с искренними трудно спорить. Ха. Ха-ха". - И еще одно, - продолжил Грин уже обычным голосом. - Насчет пропусков... - Перенести вам на день прощания? - Перенесите миссис Кармайкл; думаю, она захочет увидеться с сыном в последний раз. Заявление о переносе оформите задним числом, подпишет, когда будет в состоянии. Мой - аннулируйте. Если нужно, напишу отказ, только дайте бумагу... и ручку.* * *
Конечно, вряд ли Юджина убили соседи по турнирной таблице. И даже скорее всего, не они. Просто когда у агента внутренней разведки есть дети, нельзя придумать лучшего способа вывести его из строя. Просто дети должны знать, с кем они живут, и разумно, трезво оценивать ситуацию. Это может спасти им жизнь. Просто во внутренней разведке начинают молодыми и одинокими и взрослеют, не заводя семей. После тридцати туда приходят единицы. Просто в жизни есть вещи, которые делать надо, даже если не хочешь. Даже если боишься. Если ты не совсем кусок дерьма. Мысли кристаллизовались в голове мелкими черными льдинками. Винсенту было плевать, кто именно убил - все равно мрази не жить, - но Юджин... "Лисенок, ну что тебе мешало отказаться от фракции? Неужели я бы не помог с деньгами и устройством? Кому и что ты хотел доказать?.." Когда-то он слышал - а потом испытал на себе и повторять не желал, - что смерть близкого человека осознается окончательно в тот момент, когда впервые видишь его тело. И что это момент самого острого горя, когда сложнее всего контролировать эмоции. Винсент не мог себе позволить потерять лицо перед посторонними, но куда сильнее не хотел видеть своего сына мертвым. Хотел запомнить его живым, как в то утро, когда Юджин в последний раз сидел, нахохлившись, на заднем сиденье... И еще очень хотел закурить, но сигарета то и дело выпадала из дрожащих пальцев.
