Wolves without teeth

Должно быть, прошло уже около полугода с того дня, как он привёз её в Винтерфелл. Чёрные, неприступные стены замка на поле белого снега. На фоне столицы крепостные стены Винтерфелла казались мрачными и заброшенными, застывшими во времени. С каждым днём холодало. Белое солнце на пепельно-сером небе и чёрные каменные стены - это всё, что могло составить Тириону компанию. Кожа на его руках стала чёрствой и бледной. Он опустил тёмно-каштановую бороду, которая немного укрывала его лицо от ветра. Расшитые золотом кожаные камзолы стали ему чужды. Теперь он чаще надевал на себя простую серую рубашку и бурый камзол на серебренных застёжках, при необходимости накидывал тёплый плащ. «Ни дать, ни взять — новоиспечённый северный лорд, » — думал он про себя, сидя на зубце стены, глотая еще тёплое вино из бурдюка и оглядывая горизонт. Единственное достоинство Винтерфелла для него было в том, что за его стенами пропадали все эти дворцовые интриги, отец, сестра, Варис, Шая… Они порядком вымотали его за последние годы. Когда-то он очень любил побеседовать с евнухом, расслабиться в постели с Шаей, с уверенностью опытного игрока в кайвассу разделаться с очередным темным замыслом Пересмешника. Но... Все это словно потеряло вкус. Чего он добился всем этим? Разве отец стал уважать его, разве Шая перестала быть развратной шлюхой? Никто и не вспомнит Беса, если тот внезапно покинет Королевскую Гавань. Кажется, что-то в этом роде он сказал отцу, когда покидал столицу. Тот, на удивление младшего сына, быстро согласился. Без вмешательства Вариса здесь, конечно, не обошлось. Наверняка Паук думал, что Бес и дальше продолжит с ним общение, но Тирион оборвал все связи. Вряд ли это остановило бы всемогущего мастера над шептунами, но Ланнистер со дня отъезда в Винтерфелл о Пауке не слышал. Наверняка его люди есть и здесь, на севере, прямо в стенах этого замка, но лучше об этом не думать. Больше всего сейчас Бесу хотелось направиться в отстроенную библиотеку и продолжить читать об истории великих домов Северных земель. Нужно ведь иметь какую-то осведомленность о том, кем он правит теперь. Это было не самое интересное чтиво, но гораздо полезнее, чем придаваться воспоминаниям о столице. Тирион спустился со стены и направился во внутренний двор замка. Там медленно слонялись слуги. Кто-то таскал бочонки с вином и провизию в погреб, кто-то шнырял туда-обратно с вёдрами горячей воды. «Санса снова принимает ванну.» — смекнул Тирион, шагая через двор, «Словно она хочет от чего-то отмыться.» То и дело он ловил на себе мрачные взгляды, полные презрения. Слуги в основном были стариками, что добавляло в их взгляды ещё больше чего-то зловещего. Ему было наплевать, что они думают о нём. Ему пришлось вытерпеть немало таких молчаливых издёвок и шепотков за спиной, но ему было отвратительно слушать, как служанки переговаривались между собой о Сансе. Они шептали, что она снова рыдала этой ночью и после этих слов бросали косые взгляды на своего лорда. «Должно быть, они думают о том, как я трахаю её по ночам, заставляя рыдать от боли и изнеможения, насаживаю её на свой мерзкий член и вдавливаю её в кровать…» От этих мыслей ему самому стало противно, и он ускорил шаг. "Хоть я и мерзкий карлик, но я держу обещания. Я обещал ей тогда, в первую нашу ночь, и не нарушу слова. Честность - это основа отношений." - услышал бы Тирион такое со стороны, он бы рассмеялся бы в лицо этому дураку. Все, что сохраняет их брак с Сансой - это высокие стены Винтерфелла. Она здесь словно в темнице. Тирион не раз предлагал ей отправиться куда-нибудь... Куда она сама захочет! Но девушка лишь отвечала вежливым, холодным отказом. В библиотеке пахло свежим деревом, контрастирующим с запахом гари, который так и не мог до конца покинуть стен Винтерфелла. Полки стояли полупустыми. Практически все книги, которые ему удалось отыскать, были давно им прочитаны. Не глядя, Тирион сгрёб тяжёлую книгу со стола и устроился на массивном каменном подоконнике. Он пролистывал страницу за страницей, не вдаваясь в суть текста. Мысли никак не хотели приходить в порядок. Честна ли с ним Санса? Дураку понято, что нет. Вряд ли, конечно, она, забитая, запуганная девочка, плетет интриги против него. Ведь... У нее нет причины на это, так? Он заботится о ней, насколько она сама позволяет, не лжет ей, старается быть хорошим мужем. А еще он карлик со шрамом на лице. Это, конечно, очень портит общую картину. Тириона не задевало, когда кто-то указывал на его уродство - незачем оказывать честь этим дуракам. Но отрешенный, холодный взгляд его жены задевал его сильнее любых острот. После десятка листов он захлопнул надоедливую книгу и заковылял в свои покои. По дороге он проходил мимо покоев Сансы. Он решил, что будет лучше пока поселить её в отдельной комнате, щадя её чувства. Но это «пока» продолжалось уже по меньшей мере пять месяцев. Видимо, по неосторожности служанки, дверь в покои была слегка приоткрыта. Оттуда исходил тонкий запах розового масла, заставивший Беса приблизиться к двери. Он осторожно заглянул внутрь. Санса сидела спиной к двери в горячей ванне, и пар поднимался над водой, заволакивая всю комнату. По её белоснежной спинке расстилались когда-то огненно-рыжие волосы, теперь больше похожие на цвет ржавчины. Её кожа истончилась и стала похожей на белоснежный фарфор, обтягивающий её исхудавшее тело. Она мало ела, больше не смеялась и очень редко улыбалась, делая это только из чопорной вежливости к редким гостям, основную массу которых представляли старики-лорды. Некоторых из них Санса давно знала и это ещё больше усугубляло ситуацию. На Тириона северные лорды смотрели как на насильника и вора, прибравшего к своим мерзким рукам самый прекрасный цветок Севера. Многие даже отказывались служить ему знаменосцами. Лорд Тайвин бы не потерпел такого неуважения, будь он жив. Что уж говорить - влияние Ланнистеров значительно ослабло после смерти главы дома. Отец отправил его сюда в надежде, что леди Старк подарит Ланнистерам наследника, который сплотит Север и Запад. Вернее, приберет к рукам Ланнистеров северные земли, но для отца это было одно и то же. Тирион обещал отцу, что наследник будет, но не уточнил, когда. Так или иначе, лорд Тайвин отошел в мир иной, и вряд ли накажет сына за неповиновение. Как бы младший Ланннистер ни хотел сблизиться со своей женой, но он не мог заставить ее против воли. Он любил Сансу. Возможно, не так, как полагается мужу любить жену, но он относился к ней всегда с заботой и уважением. Ему хотелось, чтобы она улыбалась, делилась с ним своими радостями и переживаниями, звала его по имени не потому, что он ей приказал, а из собственного желания. В последний раз он видел её счастливой, когда она перечитывала письма Джона около трёх месяцев назад. Она просила Тириона свозить её на Стену повидаться с братом, ставшего ей самым родным и близким человеком. На её просьбы Джон отвечал в своих письмах лишь отказом. «Это слишком опасно, моя дорогая сестричка. Я всей душой хотел бы с тобой повидаться, но сейчас не лучшие времена. Армия одичалых ждёт за стеной, а прямо за ними близится долгая ночь и полчища мертвецов. Я сам их видел и не хочу, чтобы это довелось и тебе. Клянусь тебе, что я остановлю их. Даже ценой своей жизни…» Последние строчки звучали для Сансы как приговор больше никогда не увидеть родного лица. Она никогда не относилась к сводному брату с семейной теплотой, но после того, как он стал последним, кто выжил в ее семье, что-то сблизило ее с Джоном. Тириона она за семью, конечно, не считала. Последнее письмо со Стены пришло от Аллисера Торне. В нём он подробно описал судьбу бастарда и грозился при первой возможности насадить голову Беса на кол рядом с головой Станниса. Тирион, конечно, ничего не сказал об этом Сансе. Ланнистеру было известно о наступлении его армии на Север и планах на Винтерфелл. Баратеон желал его смерти ничуть не меньше Торне. Но Станниса Бес не боялся — на его стороне осталась армия Ланнистеров, все еще являвшая собой внушительную силу, способную при удачной атаке растоптать войско Станниса. Сейчас ему меньше всего хотелось думать о надвигающейся на Винтерфелл войне. Так или иначе, но и ему самому придётся присутствовать на поле сражения, если это потребуется. Возможно, он погибнет. После битвы на Зелёном Зубце и Черноводной Тириону слабо верилось, что ему повезёт и в третий раз остаться в живых. Интересно, что почувствует Санса, когда узнает о его смерти? Едва ли она расплачется, глядя на его маленькое мёртвое тело. В последний раз он видел, как она рыдала, когда узнала о гибели Джона. Тогда она в порыве чувств обхватила руками шею Тириона и сдавлено рыдала в его плечо. Он до сих пор помнил, как поперёк горла встал тяжёлый ком и от того он сам был готов расплакаться. Он помнил как обнимал её за плечи, как гладил её волосы, слышал её прерывистое дыхание. Это было впервые, когда она обняла его. Вряд ли она испытывала какие-то теплые чувства к Тириону тогда, но ей нужен был кто-то, кому она могла доверить свою боль и слезы, выплеснуть их на кого-то. Тирион слабо верил, что Санса действительно верит ему, Ланнистеру, но не переставал на это надеяться. Что ему еще оставалось? С того дня Санса стала похожа на призрака. Она то безмолвно слонялась по замку, то неподвижно сидела в своих покоях, уставившись в стену. Иногда она ходила в богорощу и сидела перед чёрным озером часами, пока Тирион не забирал её оттуда. Она и правда была похожа на призрака, и это очень пугало мужчину. Всё, что осталось от Сансы — хрупкая оболочка. Хрупкая оболочка, скрывающая молчаливую ледяную пустоту, которую ничто не в силах было заполнить, кроме…  Нет, об этом Тирион и помыслить уже не мог. Санса оставалась для него такой же желанной, хрупкой и нежной, но он ни за что не станет ею пользоваться так. А что если родится ещё один уродец? Он или она станет ещё одним острым кинжалом, вонзившемся в без того измученное сердце девушки. Он мог бы лишить её девственности когда ему вздумается и Санса не была бы против. Ей было бы всё равно. И ничто не могло ранить сердце Беса сильнее этого.