Выбор пирата

Единственное, что мне в вас не нравится, это ваше вечное: "Что скажут люди." "Люди" не строят вашу жизнь. А уж мою и подавно. Прежде всего думайте о себе. Вы сами должны устраивать свою жизнь. Неужели вы допустите, чтобы между вами и вашим желанием становилось то, что подумают другие?

Отношения у Российской Империи и Франции были странными. Англия чётко помнил, что эти двое в прошлом были достаточно неплохими друзьями, а ещё не раз ходил слух, будто они не единожды делили постель. Впрочем, сейчас это не суть важно. Вернёмся к началу, отношения у них были какими-то неестественными. Складывалось ощущение, что Франциск пытается как-то угодить русскому, он даже на Англию внимания практически не обратил, хотя в прошлом они не раз встречались в словесных баталиях. Подобное пренебрежение к его персоне одновременно и радовало, и поднимало волну негодования. В спутники ему досталась женщина, по словам Бонфуа, она была приближённой к правящей династии, в общем, человек не последний, но простоватый. Сейчас они чинно шествовали к экипажу, оставив позади внушительный корабль, который будет отплывать лишь завтрашним вечером. Каким боком Франция успел узнать, что именно он приплывёт на этом корабле, осталось непонятным даже Брагинскому. Ведь Артур непосредственно из его уст успел узнать, что Британская Империя проникнул на судно в последний момент и был замечен моряками лишь после отплытия, хотя, сплетников ещё никто не отменял. И сейчас, шествуя практически след в след за Брагинским, которому что-то отчаянно пытаются донести, Кёркленд испытывал какое-то неприятное чувство, отдалённо похожее на раздражение. Впрочем, на удивление, оно не было связано с тем, что Франциск уделил ему чересчур мало внимания, скорее его нервировал тот факт, что он уделяет его много именно Ивану. Тряхнув головой, Артур перевёл взгляд на воду, странные эмоции. Какие-то чужие, что ли? Путь до конечной точки был достаточно недолгим. Они направлялись в один из портовых городов, в котором должен был состояться бал в честь столь важных гостей. По пресному лицу Ивана понять было несложно, что тот рассчитывал на нечто такое, но всё же надеялся избежать. Вся ситуация в целом и так выглядела чересчур странно, а реакция Брагинского лишь добавляла вопросов. Однако Артур не смел показывать своего недоумения, всё же Бонфуа хоть и выглядел расслабленным, изучал их настолько цепко, будто решал какую-то важную задачу. В какой гадюшник он вновь успел вляпаться, чёрт его разберёт. Все дальнейшие действия помнятся как-то смутно. Они подъехали к внушительному особняку, перед которым высыпалась внушительная толпа людей, красующаяся пёстрой одеждой. К счастью, Франциск провёл их чёрным входом, лишь для того, чтобы слуги переодели их в какие-то специально подготовленные костюмы и поставили перед дверьми зала, в котором и будет проходить бал. Артуру и раньше приходилось собираться в подобной спешке, всё же политические дела была главенствующей частью его жизни, и порой они часто пересекались с обязательными торжествами. В таких ситуациях ему приходилось прямиком с какого-нибудь тайного совета идти на подобные торжества и делать вид, что он готовился к ним весь этот сознательный день. Их представляли недолго, но нужно отдать должное, впечатление они, похоже, всё же произвели. Хотя как-то удивительно, бал вроде бы в их честь, получается, гости должны быть заранее оповещены, кто именно здесь будет присутствовать. По недоверчивым взглядам Ивана в сторону Франции, Кёркленду было несложно понять, что тот думает о том же. Чересчур много не состыковок во всём этом. Артур мило улыбнулся своей спутнице, которую всучили ему перед входом, а затем поспешил к Брагинскому. — Не нравится мне здесь, — доверительно сообщил Российская Империя, стоя чуть левее от входа, следя за тем, как Франциск ведёт светскую беседу с какими-то людьми. — Ты ничего не чувствуешь? — Я удивлён такому стечению обстоятельств, — нахмурившись, поделился мыслями Англия. Он уже старался не удивляться тому, что Иван разговаривает с ним так, будто это обыденное дело. — Расслабляться здесь точно не стоит. Брагинский открыл рот, чтобы что-то сообщить, но умолк. К ним целеустремлённо приближался слуга, ловко удерживая на руке поднос с двумя тонкими бокалами вина. Кёркленд отрешённо проводил его взглядом, с легкостью подхватывая напиток, поднося к губам. И чёрт его дёрнул в этот момент посмотреть на Российскую Империю. Тот прожигал его таким внимательным взглядом, будто ждал от него как минимум какого-нибудь внушительного подвига. Нервно сглотнув, Артур спешно осушил свой бокал, видя, как Брагинский уже более спокойно выпил свой. А дальше всё завертелось в пёстром водовороте цветом. Он прекрасно помнил, что они с Иваном разошлись, потом он с кем-то общался, ему задавали какие-то каверзные вопросы, от которых он отбивался с явной неохотой. А закончилось всё тьмой, странно. Разве нормальные балы так заканчиваются?

***

Пробуждение вызывало в нём некое чувство дежа вю. Ощущения были не самыми приятными, но столь схожими с тем, что испытывают от похмелья, что разница терялась где-то на фоне. Правда, разница состояла в небольшой, но такой важной детали. Он проснулся лежащим на полу и прикованным к ножке кровати. В голове была полная и неразборчивая каша, в глазах усиленно двоилось, в общем, полный набор с неприятными бонусами для него одного. Это было бы даже смешно, если бы не так хреново. Простонав что-то вперемешку с завуалированными ругательствами, Артур нашёл в себе силы, чтобы медленно сесть и оглядеться по сторонам, осматривая внушительный металлически браслет, плотно обхватывающий его левую руку. Наверное, он бы ещё долго изучал эти грёбанные оковы, если бы не жгучий взгляд, переполненный неприкрытой ненавистью на половину с презрением. Он буквально проедал кожу, мягко входя в податливую плоть, оставляя в ней неизгладимый шрам. — Кто ты такой? — Российская Империя был хмур и опасен, несмотря на то, что находился в более плачевном состоянии, чем сам Англия. Обе руки Брагинского были сцеплены между собой и полностью всунуты в непонятное металлическое сооружение, которое начиналось от кончиков пальцев и заканчивалось где-то около локтей, цепь предусмотрительно тянулась куда-то в стену. — Я спрашиваю, кто ты такой? — Артур Кёркленд, — сглотнув, чтобы хоть как-то избавиться от сухости в горле, уверенно произнёс Англия. Холодок прошёлся по позвоночнику, сконцентрировавшись где-то между лопаток, сотрудничать с русским резко перехотелось. Ему почему-то казалось, что если бы не оковы, Иван бы давно придушил его голыми руками. — Ты не врёшь, жаль, — прищурившись, медленно протянул Брагинский, всё ещё не отводя от него цепкого взгляда, который, казалось бы, видел все пороки его дерьмовой душонки. — Откуда ты? — Из будущего, — Кёркленд честно всё ещё не понимал, что именно от него хотят услышать. Некая настороженность всё ещё не отступала, казалось бы, обострившись до невозможности, но рядом с ней появилось и раздражение. Да кто он такой, чтобы разговаривать с Великобританией в подобном тоне? — Где кольцо, Ар-ртур? — Я не понимаю, чего ты хочешь, — предельно спокойно произнёс Англия. Он мог бы подумать, что всё это придумано специально, с какой-нибудь политической целью. Всё же в прошлом умели неплохо строить козни, но что-то подсказывало, что он глубоко ошибается. К тому же Брагинский не выглядел тем, кто всё это подстроил или хотя бы способствовал. Чёрт, как всё сложно. — Тридцать один год назад закончилась кровавая война, носящая название «имперская». Главными противниками в ней были Британская и Российская Империя, после заключения мира между государствами был заключен вечный взаимовыгодный союз. И чтобы эти слова обрели силу, состоялось первое в мире бракосочетание стран, до этого подобные меры не приветствовались, — устало пояснил Иван, смотря в расширенные от изумления зелёные глаза напротив. — Артур Кёркленд мой супруг. К несчастью, пожизненный. — Что за бред?! — воскликнул британец, дёрнувшись в цепях, чувствуя, как запястье неприятно щёлкнуло, заставляя волну боли прокатиться по всему телу. Однако вывих сейчас мало его волновал. — Никогда не было никакой имперской войны. У нас никогда не было открытых войн и уж тем более, я бы никогда не согласился заключить с тобой вечный союз. С кем угодно, только не с Имперской Россией! — Лестно. Впрочем, ты и не заключал, — пожав плечами, достаточно спокойно отозвался русский. Хотя Англия видел, как на последних предложениях его пламенной речи, Брагинский весь как-то дрогнул, отводя взгляд в сторону. — Я склоняюсь к варианту, что это прошлое не твоё. И ты это сейчас подтвердил. — Параллельный мир со схожими, но в то же время другими событиями? — остыв, поинтересовался Кёркленд. Наверное, сейчас он должен начать ещё больше паниковать и негодовать, но вместо этого пришло непонятное облегчение. Наверное, ему с самого начала казалось, что всё вокруг выглядит слишком неправильно, а теперь все фрагменты стали в единую картину. — Звучит реально, ну, по крайне мере, более реалистично, чем всё остальное, как ты это вообще понял? — Во-первых, я не заметил кольца. Мы редко снимаем их, — легко пояснил Брагинский, казалось, окончательно успокоившись. Будто сейчас резко выдохнул всё, что копилось в его душе. Мальчишка, внезапно понял Англия. Он глубоко ошибался, увидев Российскую Империю в первый раз и сравнив того с Россией из его будущего. Тот Брагинский, который его знал, никогда бы так слепо не пошёл за ним. Что уж там говорить, он бы даже помогать ему не стал. Ему следовало догадаться с самого начала, но в тот момент паника была слишком осязаема, и он хватался за все возможные соломинки, чтобы не утонуть в истерике. Однако теперь-то он видит, насколько Империя, сидящая перед ним молода. Не глуп, но чересчур импульсивен и непредсказуем, оттого непонятен и до дрожи опасен. Ужасное, но в то же время столь прекрасное сочетание. Когда-то он сам был таким. — А ещё вино. Оно стало завершением, — с некой паузой добавил русский. — Вино? — вынырнув из мыслей, переспросил Артур. — В ядах я разбираюсь хуже, чем ты. Намного хуже. Поэтому на официальных приёмах всегда пью то, что выпил ты. Они никогда не дают нам разные напитки, если что-то подмешано в один бокал, то обязательно есть и во втором, — честно отозвался Иван, дёрнув руками, неприятно поморщившись. — Ты ещё ни разу не ошибался и то, что мы очутились в подобной обстановке, говорит о многом. — Кстати, по поводу этого, — Артур поднялся на ноги, более тщательно оглядываясь по сторонам. Помещение больше походило на какую-то комнату для прислуги, нежели на камеру или пыточную. Дверь предварительно закрыта, а окно, наоборот, распахнуто настежь, но что-то ему подсказывало, что они далеко не на первом этаже. — Зачем мы здесь? Этот жабоед ведь должен понимать, что подобное задержание приравнивается к объявлению войны. — Ты вроде бы из будущего, а такой наивный, — хмыкнув, иронично протянул Брагинский, облокачиваясь о стену, поднимая голову к потолку, будто стараясь рассмотреть там что-то невидимое. — Сейчас идёт война между тобой и Испанией, честно, я не знаю за что и по каким причинам. Ты не посветил, я не стал лезть. Официально Франциск в нейтралитете, неофициально поддерживает испанцев. Нас задержали с целью посеять панику среди твоих военных. Твоё отсутствие на поле брани и так воспринимается в штыки, а здесь ещё и это. — Пусть даже так, — кивнув головой, не стал отрицать британец. — Нас всё равно задерживают. — И что? Когда нас якобы обнаружат, то спишут это на испанских шпионов и на свою невнимательность. Мол, извините, мы казним стражников с особой жестокостью, потому что они не доглядели, или вы сами желаете казнить их? — явно передразнивая голос француза, произнёс Иван, поморщившись. — Мы в любом случае остаёмся в проигрыше. — Предположим, я здесь по понятным причинам, какой толк им удерживать ещё и тебя? — Мы приехали вместе, к тому же, я бы поднял панику, если бы не обнаружил тебя на следующее утро, — пожав плечами, меланхолично заметил Брагинский, а затем резко опустил голову, прищурившись. — Наше влияние в Европе неоспоримо. Англия криво усмехнулся в ответ. Мальчишка, но прекрасно знает, где его место на этой политической арене и, судя по его лукавому взгляду, оно далеко не самое последнее. И всё же, если в его времени Российская Империя был таким, он многое потерял, практически не пытаясь завладеть его в союзники. Что уж там говорить, а Кёркленд всегда видел в Брагинском прямую угрозу его авторитету и статусу, поэтому никогда не задумывался, чтобы было, если бы они взялись сотрудничать всерьёз. Наверное, что-то на подобии этой реальности, возможно, даже лучше. Намного лучше. — Возможно, это и так, — делая вид, что не заинтересован, спокойно отозвался Артур, а затем демонстративно потряс вывихнутой рукой. — Как ваше влияние поможет здесь? — Каким бы Франция не был замечательным интриганом, он всегда упускает из виду одну важную вещь, — самодовольная усмешка скользит по губам русского. Он неспешно поднимается на ноги, сразу видно, что его пошатывает, да и вид у Брагинского откровенно хреновый. — Я успеваю просчитать его на несколько шагов вперёд. Артур не успевает зажмуриться, поэтому видит всё настолько чётко, что в первую секунду это кажется даже нереальным. Руки Ивана охватывает светло-фиолетовый свет, он проникает из-под металлических оков, чтобы в следующую секунду расколоть их на две части. И всё это настолько быстро и чётко, что сразу видно, делает далеко не в первый раз. Брагинский довольно улыбается, разминая затёкшие кисти, с небывалой лёгкостью переступая металлические оковы, лишь для того, чтобы пошатнуться в сторону и резко побледнеть. Кёркленд неосознанно кидается вперёд, однако чувствует, как его резко дёргает назад, цепь мешает. Впрочем, Иван уже восстанавливает равновесие, недовольно цокая языком. Англия молча наблюдает за тем, как Брагинский подходит к нему, обхватывая тяжёлый наручник двумя руками, закрывая глаза. Он наблюдает за каждым его действием чересчур внимательно и жадно, но всё равно пропускает тот момент, когда металл спадает тяжёлым грузом, глухо ударяясь о камни. Иван отступает в сторону, задерживая свои руки на его запястье на лишние пару секунд, демонстративно не замечая на себе ошарашенный взгляд. Наверное, Артуру следовало самому отойти, прервать контакт, всё же он ненавидит Брагинского и опасается, но сейчас этот Иван не вызывает в нём долго отторжение, будто то, что он делает естественно. Бред, полнейший бред, стоп. — Выйдем через дверь? — рассеяно оглянувшись в сторону плотно закрытой двери, поинтересовался Артур, поворачивая голову обратно лишь для того, чтобы увидеть, как Иван лезет в открытое окно. — Эй, если хочешь совершить самоубийство, то делай это в другой комнате. На него посмотрели как на идиота. Брагинский остановился на половине пути, сидя на подобии каменного подоконника и смотря вниз. Да, на башню им явно не поскупились, как мило. По крайне мере падать отсюда секунд тридцать точно, если не дольше. С сожалением посмотрев вниз, где маленькими точками ходили стражники, Российская Империя оглянулся в сторону гостя из параллельной веселенной, несколько жалея, что перед ним не его Артур. Тот бы сразу понял, что именно он хочет сделать, а здесь пока попытаешься хоть как-то объяснить, двадцать раз успеют схватить и перепрятать. — Доверься мне, — пафосно произнёс Иван, протягивая руку англичанину. Судя по скептической мине, адресованной ему в ответ, о доверии здесь речи никакой не шло. Театрально вздохнув, Иван с тоской обвёл комнату взглядом. — Кольца не простые в них переплетена магия наших родов. В случае смертельной опасности моё кольцо активируется и переносит меня в безопасное место к кому-нибудь из рода Кёрклендов. То же самое со вторым. — Ты уверен? — прищурившись, недоверчиво уточнил Кёркленд. Нет, он верил в магию и знал, что подобное бывает. Однако одно дело, когда в твоём мире магия столь редка и обладает ей столь малое количество людей, что ты невольно теряешься в серой реальности. Другое, когда мир буквально кишит ею. — Проверено неоднократно. Влияние влиянием, а задницу на двух тронах погреть каждый хочет, — усмехнувшись, доверительно сообщил русский, всё же протягивая руку, и Англия доверился. Этот день нужно внести в календарь и запомнить на века. — Отлично, руку не разжимай, а то вдруг тебя не перенесёт. — Что? — недоумённо воскликнул Кёркленд, поставив колено на подоконник, но достаточно повозмущаться не успел. Улыбнувшись в последний раз, Российская Империя спокойно поддался назад, падая спиной в бездну, утягивая его следом. Сердце ухнуло куда-то в пятки, когда Артур распахнул глаза и увидел, как он летит вниз головой на чёрную от ночного дождя землю. Летит и чувствует, как его рука выскальзывает из тёплой ладони русского. Этот момент он успел проклясть двадцать раз, а ещё ту часть, где он колдовал на пьяную голову. Верните его назад, он даже готов отказаться от магии, побриться и уйти на ближайшую сотню лет в монастырь, только верните! Отчаянно цепляясь пальцами, он вдруг почувствовал, как Иван разжимает ладонь, позволяя ему свободно падать. Паника затопила, вот и всё, он умрёт хрен знает где и по собственному желанию, всегда мечтал. Брагинский звонко рассмеялся, резко поддаваясь вперёд и хватая его за вывихнутое запястье. Это конец, Англия закрыл глаза, не желая больше видеть быстро приближающуюся землю. БА-БАХ! Земля была деревянным полом. Артур перекатился на спину, всё ещё жмурясь и не желая понимать, что именно сейчас произошло. Впрочем, ясно одно: он жив и у него даже ничего не сломано, не считая вывихнутого запястья. Неужели сработало? Всё ещё сомневаясь в том, что это не подобие рая, англичанин медленно приоткрыл глаза, впиваясь взглядом в тускло горящие факелы и чёрный потолок. Рядом кто-то покашлял, а затем мир затопили звуки. Он, наконец, услышал шумный вдохи Брагинского, какое-то скрежетание, звон посуды и недовольный хмык, полный презрения. Нужно сказать, знакомого презрения. Кёркленд медленно перевёл взгляд вправо, замечая улыбчивого Ивана на чьих-то руках, похоже, его приземление было мягче. Медленно изучив взглядом чужую фигуру, он всё же взглянул в лицо тому, к кому они свалились на голову в буквальном смысле этого слова. На него смотрели успевшие приесться тёмно-зелёные глаза. Массивная трубка была сжата между бледных губ, а рыжие волосы стояли дыбом, хотя в обычное время были прилизаны к голове. Ладно, всё могло бы быть хуже, нужно успокаивать себя лишь этим. — Мягко приземлился, Артур? — издевательски поинтересовались у него, аккуратно опуская Брагинского на ноги и уже, похоже, обращаясь к нему. — Ты опять успел куда-то вляпаться, Ваня? Ваня. Ваня? Серьёзно? Не Российская Империя, не Брагинский, не Иван, даже на крайний случай не русский. Ваня! — Скотт, какая прекрасная встреча, — сухо усмехнувшись, попытался выглядеть чопорно Англия, поднимая на локтях. В шею что-то неприятно кольнуло, запястье дало о себе знать. А дальше его позорно накрыла тьма во второй раз за последние несколько суток. Последнее, что он смог понять, это обеспокоенный взгляд фиолетовых глаз и какая-то едкая фраза шотландца, которая слилась в одни помехи. Этот мир его недолюбливает, определённо.

Где-то в нашем времени.

Чашка из фарфора с грохотом упала, разлетаясь осколками по полу. Россия, до этого успешно изучающий книгу, которую они обнаружили в подвале британца, непонимающе поднял голову, направляя вопросительный взгляд на свою проблему. Британская Империя с непонятными эмоциями смотрел на ладонь, в которой всего мгновение назад удерживал чашку и выглядел при этом как-то потерянно. Честно, Ивану сложно было представить, что это государство вообще может проявлять подобные эмоции. Ведь даже в зале собрания, окружённый знакомыми незнакомцами и прекрасно понимающий, что находится далеко не в своём мире, он вёл себя более нагло, чем сейчас. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Брагинский. Ну, знаете, с психически неуравновешенными людьми нужно говорить аккуратно, вдруг им что-то взбредёт в голову. — Кольцо было активировано, — медленно сжимая ладонь, пояснил Артур, рывком поднимая голову. Знаете, в эту самую секунду Иван был готов поклясться, что заметил в изумрудных глазах напротив неприкрытое бешенство. — Я уничтожу их. Россия с готовностью закивал, не став развивать тему. Это не его дело, точно. Сейчас ему главное вернуть этого недо-пирата обратно. Кивнув ещё раз, но уже для себя, Брагинский спешно отвёл взгляд. Не хотелось признаваться, но сейчас Британская Империя выглядел каким-то чересчур опасным. Никаких шуток и напускного превосходства, чистая машина для убийств. И Иван бы несколько раз подумал, прежде чем вставать у него на пути. Знаете, ему было откровенно жаль тех людей, из-за которых активировалось непонятное кольцо. Что-то ненавязчиво подсказывало, что жить им оставалось крайне мало.