Выбор пирата

Это нездоровое, болезненное стремление — копаться в себе. Патология какая-то.

Артур был на редкость хмурым и неприветливым. Он сидел на жёсткой деревянной койке заправленной грязно-серой тканью, наблюдая за тем, как Брагинский пружинистым шагом рассекает небольшую каюту. Корабль неспешно заходил в порт и теперь мерно покачиваясь, приближался к пристани. Однако даже первые шаги по земле прошлого омрачались мыслями о том, что он так ничего и не нашёл. Книг на корабле было ничтожно мало, а каверзные вопросы к капитану показали лишь то, что он из прошлого совершал обычное плаванье. Английский корабль прибыл во французский порт с целью получить заказанный ранее товар. И Кёркленд честно не знал, что может быть хуже, чем предстоящая встреча с Франциском. Он и так сильно рисковал, открывшись России, а здесь ещё и Бонфуа. Этот француз слишком прозорливый. Особенно в прошлом. С Иваном, кстати, они так толком и не поговорили. После их самого первого разговора, русский скомкано объяснил, что ему нужно придумать легенду, а затем как в старых дешёвых фильмах щёлкнул пальцами, исчезая. Никаких пентаграмм, пороха или крови, абсолютно ничего. Артур сам проверил наличие Брагинского на корабле, но его следов не осталось. И это было странно. Кёркленд прекрасно знал две вещи: чай — святое, Брагинский — антимагичен. И чем дальше он шёл по жизни с этими напоминаниями, тем больше утверждался в их действительности. И надо же было этому простому щелчку пальцами разрушить его многовековые устои. Он честно пытался найти этому объяснению, пришёл к выводу, что в прошлом они были не близки, поэтому у Ивана на то время вполне мог быть дар. Уверял сам себя и не верил, но найти более разумное объяснение не мог. Признать Брагинского магом, да ещё тем, кто явно обходит его по силам, было сродню прыжка выше собственной головы. Поэтому Артур решил забить на все несостыковки и странности, это не его время и не ему здесь разбираться. Причина бессонницы появилась на второй день, когда матросы наверху радостно кричали, завидев землю. Как позже узнал Артур, Франция была завершением путешествия, после их ждала родная Англия. На этот раз Брагинский выглядел действительно как Империя. Уложенные на бок волосы, неестественно бледная кожа, ярко-фиолетовые глаза и идеально пошитая одежда, подчёркивающая прямую спину. С левой стороны висит тонкая, но смертоносная шпага, которая при любом шаге игриво ударяет русского по бедру. В общем, всё как в старых и давно известных традициях. Кёркленд бы поверил, честно. Поверил бы, если бы в самую последнюю секунду не увидел собственный герб, вышитый на воротнике. Он невольно замер, боясь отвести взгляд и понять, что всё это ему лишь кажется, но нет. Нашивка была и, судя по потрёпанному виду, была здесь достаточно долгое время. В горле пересохло, если он раньше успокаивал себя тем, что Брагинский помогает ему из-за какой-то непонятной выгоды, то всё это теперь улетело в самую бездну. У Российский Империи был герб. Герб, принадлежащий роду Кёркленд. И это значило лишь одно. Брагинского каким-то непонятным образом приняли в лоно семьи.

Где-то в нашем времени.

В доме Англии до рези в глазах темно и пахнет пылью. Россия набирает в лёгкие воздуха, собираясь было оглушительно чихнуть, но как-то весь сдувается, зарываясь носом в шарф, пытаясь прогнать непрошенные слёзы. Вроде бы хозяина нет лишь сутки, а ощущение такое, будто дом пустует около года. Вообще, Ивану не впервой находится здесь, правда раньше всё это было как-то урывками и дальше гостиной дело не доходило, что уж там говорить. Они с Артуром никогда шибко не дружили, поэтому старались и не сближаться. Британская Империя, похоже, чувствовал себя здесь как дома, но это не удивительно. Кёркленд из параллельного прошлого незаинтересованно заглядывал в шкафы, проводил рукой по столу, смахивая пыль, вертел головой в разные стороны, всматриваясь и принюхиваясь. Брагинский честно пытался понять, что тот пытается найти, но так и не смог. Куда уж ему до этих магов-самоучек, подставляющих самих себя. Будто услышав его мысли, Артур резко обернулся, смерив его странным взглядом, а затем невесомо махнул рукой куда-то в сторону. Он не знал, зачем они сорвались в первом часу ночи в Британию, почему не подождали до утра и не прибыли сюда с официальным визитом. Вот он даже от разговора отойти не успел. Сначала ему заявляют о том, что где-то там в какой-то галактике он умудрился совершить столь вопиющую ошибку и заключить договор с Британией, а потом резко дёргают за руку и без спроса переносят на чужие земли. Россия, вообще, сам по себе мирный, когда его не трогают и не пытаются вывести из состояния внутреннего равновесия, поэтому, когда его так резко дёрнуло в другую страну, рука русского с краном, знаете, чисто случайно дёрнулась по направлению к наглой блондинистой голове. Однако нынешний Англия был явно не настроен быть битым, да и вообще он внушал больше уважения, нежели прежний. Поэтому кран перехватил, и не успел Иван возмутиться, спокойно отозвался, что так надо. Брагинскому оставалось лишь устало закатить глаза и покивать, мол, всё с вами ясно, батюшка. Россия не знал, по каким именно причинам умудрился так быстро успокоиться, наверное, навалилось всё пережитое за день. Всё же не каждый раз его внезапно женят, да ещё на ком? На Империи Лжи! От практически пессимистичных мыслей оторвал скрежет, Брагинский встрепенулся, косясь на железную дверь, выкрашенную в коричневый цвет. — Я, конечно, понимаю, мы женаты и притёрлись уже друг к другу, — задумчиво пробормотал Иван, вглядываясь в непроглядную тьму, наверное, там лестница, ведущая в подвал. — Но пить с тобой кровь невинных девиц и танцевать ритуальные танцы я не собираюсь. Я, к слову, пацифист. — Я заметил, — кивнул головой Кёркленд. И ведь не ясно, говорит на полном серьёзе или язвит. Брагинский медленно выдохнул, а затем ещё раз для профилактики и сжал кран. Если там монстры, а зная Англию, там может быть что угодно, он будет отбиваться до последнего. — Так, контрольный вопрос, прежде чем мы полезем хрен знает куда, — всё же не выдержал Иван. Ну, знаете ли, он Вторую Мировую прошёл, будет неловко, если умрёт, сломав себе шею на лестнице или стукнувшись о слишком низкий потолок. — Прошу, — нет, определённо он над ним издевается. Охренели эти британцы, как пить дать, но Россия спокоен. Если бы не был спокоен, то половины Европы вместе с Америкой точно уже не существовало. — Не поведаешь мне, на кой-чёрт мы вообще туда лезем? — возмущённо поинтересовался Брагинский. — Неужели так сложно было прийти сюда днём… Или это тебе для поддержки репутации? — Я ведь говорил, что ты мне в этом времени больше нравишься, — проигнорировав все его вопросы, протянул Артур. Иван возмущённо фыркнул, а вот наглый англичанин ему совершенно не нравился. — Дай руку. — Частями тела не разбрасываюсь. — Тут лестница крутая, — пояснил Кёркленд и, не дожидаясь ответа, начал спускаться. Иван поплёлся следом, щурясь и проклиная чувство ответственности. Он бы, конечно, мог отпустить Артура одного, но если с ним что случится, как он это объяснит? Великая Империя незаходящего солнца умер, потому что катался с лестницы, глупо. Шли они в полнейшей тишине и, что главное, недолго. Почувствовав, наконец, твёрдый пол под ногами, Брагинский свободно выдохнул. Лестница действительно была крутая, а ещё без перил и находилась, по ощущениям, совершенно не рядом со стеной. Как вообще можно строить нечто подобное, не обезопасив себе спуск? Додумать ему не дали, резко включив свет. Россия зажмурился, отворачиваясь назад, пытаясь привыкнуть к тому, что вновь стал всё видеть. Впрочем, когда он, наконец, проморгался, стало ясно, что свет был не таким уж и ярким. Иван плавно обернулся, заинтересованно оглядываясь. Англия стоял посередине начерченной на полу пентаграммы, смотря себе под ноги, Брагинский прекрасно помнил это место. Обычно, он появляется именно в нём, а не входит через дверь, как все нормальные люди. В принципе, он успел осмотреться здесь ещё в те разы, когда его так бестактно призывал Артур, но это явно было не то. С нормального ракурса подвал выглядел более внушительно и интересно. Огромное количество книжных шкафов, гигантский деревянный стол, многочисленные тумбочки и всякие непонятные склянки с жидкостью. Прям как в доме у ведьмы. — Неплохо, хотя меньше я не ожидал, — внезапно произнёс Кёркленд, поднимая голову. Брагинский был вынужден кивнуть, действительно, неплохо, по крайне мере должное впечатление производит. — И зачем мы здесь? — В попытке восстановить то, что было, — усмехнувшись, произнёс как само собой разумеющее Артур. Он всё ещё был в своём ярко-красном плаще и накрахмаленной рубашке, с головным убором из которого торчали густые белоснежные перья, однако по непонятным причинам вписывался в общую картину, так, будто с того времени здесь ничего не изменилось. — Ты ведь сам сказал, что тебе нельзя колдовать в этом времени, — скептически вскинув брови, отозвался Иван. Он как раз подошёл к столу, оглядывая поле деятельности. — Я не собираюсь использовать магию, мне просто интересно, — пожав плечами, легко парировал британец, всё ещё ходя по контуру пентаграммы.- Интересная вещь. — Очень, особенно когда появляешься из неё, незабываемые ощущения, — неспешно поддакнул русский, перебирая склянки. — Он призывает тебя? — поинтересовался Кёркленд и, не дожидаясь ответа, продолжил говорить. — Я тоже призываю Ивана, но он этого дико не любит. Говорит, неприятно торчать наполовину из пола. — Как же я его понимаю. — А мне иногда бывает скучно, а он далеко, как иначе общаться? — продолжил спрашивать Артур, хотя сразу стало ясно, вопросы риторические и заданные скорее другому Ивану, нежели ему. — Нашёл что-нибудь? — Кроме склянок с тем, о чём я даже знать не хочу, ничего, — задумчиво пробормотал Россия, наклоняясь через весь стол, легко подхватывая пустую банку, поднося к носу, вдыхая терпкий аромат. — Вкус на алкоголь у него всегда был просто отвратительный. — Колдовство по пьяни равносильно хождению по крот-брам-рей, никогда не знаешь, к чему, в конце концов, это тебя приведёт, — внезапно весёло отозвался Кёркленд, заставляя Ивана недоумённо обернуться. — При таком случае, действия мага сложно просчитать. Он мог сказать совершенно безобидное заклинание, но под влиянием внешних факторов, оно вполне могло принять другой окрас. — И что это за заклинание? — не сказать, что Брагинскому было интересно, однако поддержать разговор почему-то хотелось. Возможно, Артур начнёт думать в правильном направлении, отталкиваясь от пусть и глупых, но вопросов. — Не знаю, — Кёркленд внезапно нахмурился, на секунду прикрыв глаза, что затем внезапно растянуть бледные губы в улыбке, победно смотря на Ивана, который радости не разделял. — Это вполне могло быть заклинание призыва. Оно максимально удобное и идеально подходит под ситуацию. — И кого же наш великий маг хотел призвать? — устало поинтересовался Россия. На него внимательно посмотрели, настолько, что по спине невольно прошёлся холодок. Британская Империя сделал размашистый шаг, оказываясь на расстоянии в два метра от него, продолжая рассматривать его так, будто впервые в жизни видит. — Он пытался призвать тебя, — как само собой разумеющее произнёс Кёркленд. Россия невесело хмыкнул. Наверное, после всего случившегося его уже мало удивит такая мелочь. Мало ли что понадобилось Англии. Он часто его призывал раньше, постоянно твердя о каких-то демонах. Последний раз был аж целых…четыре года назад.

Где-то в параллельном мире.

Вальяжная улыбка скользит по губам. Женщина, повисшая на его руке, недовольно хмурится, делая резкие быстрые взмахи голубым веером. Наверно, ему бы стоило обратить внимание на этот давно привычный язык веера и цветов, но взгляд был прикован лишь к величественному кораблю, который медленно и величаво направлялся в их сторону. Голубые глаза заворожено скользят по белоснежным парусам, осевшим вниз, по деревянному каркасу, исполосованный неглубокими, но заметными царапинами. Он сжимает руку дамы, несильно, но достаточно ощутимо. Спутница возмущённо поджимает губы, чувствуя, как в кожу впиваются немногочисленные дорогие кольца. Когда к ним подходит слуга, не ясно. Худой мужчина появляется незаметно, почтенно ожидая, когда на него обратят внимания. Франциск глубоко вздыхает, нехотя отводя взгляд от корабля. Последнее время он слишком увяз в государственных делах, не в силах выбраться куда-либо. И приезд в этот порт, пусть и в сопровождении, был для него глотком свежего воздуха. — Случилось что-то важное? — он говорит с наигранной ленцой, кося взгляд на слугу, ненавязчиво поправляя свободной рукой выбившиеся пряди, заправляя те за ухо. — Нам стало известно о прибытии ещё одного важного гостя, — поклонившись, доверительно сообщил мужчина. Дама встрепенулась, не до конца закрывая веер, неспешно похлопывая им по раскрытой ладони. Краем сознания Бонфуа подметил, что это явно означает фазу ожидания. — Какие чудесные новости, — он расплывается в демонстративной улыбке, ничуть не радуясь этому факту. С Англией у него и так проблем по горло, а здесь кто-либо ещё. Если простой человек, то хорошо, меньше мороки, однако если это страна. — И кто же этот милейший человек? — Нам неизвестно, но, — слуга доверительно наклоняет голову к плечу, таинственно понижая голос. Женщина, поддавшись атмосферой таинственности, вытягивает шею, силясь узнать всё первой. — Говорят, что это Российская Империя. Франциск молча кивнул, продолжая благосклонно улыбаться и наблюдать за огромным судном, которое окончательно встало, бросив якорь. Как интересно, однако этого стоило ожидать. Ведь большинство стран знают, что супруги практически никогда не путешествуют по отдельности. Ему остаётся лишь встретить их со всем гостеприимством, на которое он способен.