Выбор пирата

Sleep tight, donʼt let the dead bite.

Англия действительно надеялся на то, что они приземлятся неподалёку от Петербурга, потому что ему нужна была хотя бы небольшая передышка, окей? Попав сюда, он то и делает, что выбирается из западни, тренируется прыжками с башен и седлает опасных тварей, короче, всячески укорачивает свою жизнь. И что-то ему подсказывало, что если он умрёт здесь, то его не восстановят в его мире с противным счастливым звуком, как это обычно бывает в играх, в которые играет Джонс. Поэтому ему нужно было просто куда-то прилететь, желательно туда, где есть горячая вода, еда и постель, чтобы просто взять и умереть, не вставая. А лучше заберите его отсюда, он успел несколько раз раскаяться и заречься, что колдовство по пьяни очень-очень плохо. Однако кто бы там не слушал его молчаливую исповедь, никаким молитвам и просьбам не внял, а решил добавить неприятностей. Так, эта тварь, которую Российская Империя звала просто и нежно «моя хорошая» и так далее в порядке возрастания, резко спикировала вниз, так, что у него уши заложило, а затем вообще нырнула в тёмную крону деревьев, неловко приземляясь. Как при такой охрененной посадке тварь не сломала себе все крылья, а им шеи, вот вообще неясно. Однако Кёркленд всё ещё не догонял. Хотя, нет, он надеялся, что вот сейчас Иван скажет ей лететь дальше, и они вновь взмоют в холодное небо, но ничего такого не произошло. Просто супер. Брагинский, вместо того, чтобы приказывать или что-то говорить, мягко соскользнул на сухую землю, оглядываясь по сторонам, а затем подошёл к чудовищу, похлопав её по шее. Лес, сказать к слову, выглядел внушительно. Тёмный и весь какой-то заросший, с поваленными деревьями, густой листвой и понятием того, что они опустились в самую гущу, потому что просвета не было. Солнце с огромным трудом могло проникать сюда своими лучами, поэтому под плотной кроной царила огромная и всепоглощающая тень. Англии стало как-то жутковато. Он и раньше не был особым фанатиком леса, а вот сейчас его и вовсе любить перестал. — Заночуем в лесу, — как само собой разумеющее произнёс Иван, оборачиваясь к нему. Кёркленду показалось, что он шутит. Ну, ведь не может человек действительно хотеть остаться здесь, когда у них есть грёбанная штука с крыльями. — Ты шутишь, — выдохнул Англия, не желая покидать спины. Он к ней уже как-то привык, знаете ли, и уж лучше верхом на этой твари, которая если что загрызёт любого, чем одиноко стоять на земле. — Ты ведь сам сказал, что она довезёт нас до Петербурга. — Лететь ночью небезопасно, — ковырнув ногой рыхлую землю, пояснил Брагинский, щёлкнув пальцами. Его плетение мгновенно спало, давая Артуру шанс соскользнуть вниз, что, собственно, пришлось сделать. — К тому же в столицу не пролететь, магический фон шалит, она не довезёт нас до города. — Отлично, — вяло кивнул головой Кёркленд. Ладно, он мог бы привыкнуть к тому, что с момента попадания в эту реальность, его преследуют одни неприятности. — И что будем делать в таком случае? — Поищем более удобное место и переночуем. Утром отправимся в Петербург, она высадит нас неподалёку, доберёмся пешим ходом, — пояснил Иван, плавно разворачиваясь в одну ему ведомую сторону, поманив их следом. — Я не думал, что перелёт займёт так много времени. Похоже, магия после твоего перемещения действительно стала слишком нестабильной, и теперь она влияет на неё. Нечисть всегда более чувствительна к таким изменениям. — Намекаешь, что я во всём виноват? — прищурившись, поинтересовался Англия, нагоняя его. Не то, чтобы он спросил. Всё же Артур прекрасно понимает, что вся вина с этой заварушкой лежит полостью на его плечах, но сдаваться без боя просто так не планировал. — Скорее говорю прямым текстом, — широко улыбнувшись, оповестил его Империя, заставляя Кёркленда удивлённо поднять брови. Иван не злился, то есть вообще, хотя ему казалось, что Брагинский из его мира давным-давно сломал бы ему что-нибудь. — Не беспокойся так, я считаю, мои обвинения в твою сторону не принесут ничего путного, так что вместо того, чтобы искать виноватого, нам просто необходимо искать выход. — Я не говорил, что ты мне нравишься? — прищурившись, внезапно поинтересовался Артур, мгновенно поджав губы. Чёрт-чёрт-чёрт, это будто бы и не он сказал, право слово. Нет, он думал о нечто подобном, Российская Империя был привлекательней, чем Россия, но чёрт, не вслух же. — Ну, теперь я точно буду знать, — пожав плечами, оповестил его Брагинский, совершенно не обращая внимания на такие мелочи, словно они были обыденным. Хотя, если он действительно супруг Британской Империи, то тот, наверное, говорит ему нечто подобное. Или нет? Англия качнул головой, призывая себя не думать об этом. Ему плевать на то, кто и с кем здесь женат, главное выбраться и забыть, как страшный сон. Да, именно так. Вздохнув, он скосил взгляд налево, чтобы увидеть, как эта крылатая тварь, прижав крылья к телу и практически скользя пузом по траве, ловко огибает деревья, не свалив ни одного. На секунду их взгляды пересеклись. Артуру показалось, что если бы это существо могло говорить, оно бы начало ворчать о том, как её всё достало и что она думает о таком способе перемещения. На секунду он ей даже посочувствовал. Та-а-ак, стоп. Что с ним делает этот мир? Признаётся в симпатии Брагинскому, сочувствует всяким тварям, что дальше? Подружится с Франциском, объявив того лучшим другом, а затем пойдёт раздавать деньги сомнительным странам, фоткаясь с ними на память? Бред. Они бродили около пятнадцати минут, за это время Англия успел лишь подтвердить свою нелюбовь к лесистой местности и походам в общем. Наконец, Иван остановился, критически осмотрел место вокруг и только потом махнул рукой, окончательно признавая, что за такой ограниченный промежуток времени они ничего лучше не найдут. Кажется, Кёркленд с тварью выдохнул в унисон, по крайне мере за этот короткий промежуток они, невольно, прониклись друг к другу некой симпатией. А точнее сплотились на общей почве нелюбви к лесу. Существо, видимо, не собиравшееся больше никуда вставать, подползло к мощному дереву, а затем окончательно плюхнулось на землю, сворачивая тело полукругом, тем самым практически ограждая их от внешнего мира. К слову, нужно отдать Брагинскому должное, поляна выглядела в лучших традициях какого-нибудь романтического фильма. Небольшое место, скрытое за растительностью, вперёд выступало одно мощное дерево, возле которого они и расположились. Трава была невысокой и мягкой, как позже поведал Брагинский, даже не ядовитая. Непонятная змееподобная тварь с крыльями занимала практически всё место, впрочем, никто из них не был против. Её огромная тушка заворачивалась практически кольцом, не позволяя чему-то извне попасть прямиком к ним на огонёк. В общем, выглядело вполне мило, если бы не несколько вещей. Они летели целый день, а значит, так и не поели, у Кёркленда дико болят бёдра из-за сидения на одном месте, а ещё им придётся спать на сырой земле, не самая удачная перспектива, серьёзно. Впрочем, могло быть хуже, нужно утешать себя этой фразой, а то окончательно свихнётся. Ложились спать на голодный желудок и под боком у твари. Если Англия кому-то и расскажет, то его сочтут сумасшедшим. На него уже и так странно косятся, когда он видит всяких фей и единорогов, а здесь целая змея дохрена метров в длину. К слову, Иван постелил свой вышитый чуть ли не серебряными нитками плащ на траву, предлагая лечь рядом и накрыться накидкой Кёркленда, которую ему вручили этим утром. Он честно не хотел, всё же перед ним сейчас Брагинский, пусть и на несколько лет моложе, но он русский. А у него русофобия, поэтому ложиться спать со своим заклятым врагом как-то не то, но выбирать не пришлось, главное, чтобы об этом никто не узнал. Лежать рядом с Российской Империей оказалось даже спокойно. Он был тёплым и вкусно пах, Господи, о чём он только думает. Однако Брагинский даже не пытался приблизиться к нему или заговорить, за что Англия был ему безмерно благодарен. Сейчас ему необходимо просто полежать и подумать о чём-нибудь несложном, а не загружать мозги серьёзными вещами. Необходимо просто верить в лучшее, они доберутся до Петербурга, он всё же более подробно осмотрит столицу этого времени, потом они найдут необходимую информацию в библиотеке, и он отправится обратно. И не будет больше этих путешествий, и столь искреннего Брагинского тоже не будет. Невольно навалилась тоска, вот и подумали о хорошем. Настроение испортилось, теперь уже точно ничего не хотелось. Под такой флегматичный настрой он и уснул. Лишь для того, чтобы проснуться от какого-то копошения. Вначале он подумал, что Скотт опять решил подстроить ему какую-то подлянку, он любит с самого утра наблюдать за его неудачами, а потом пришло осознание. Он не дома, даже не в своём мире, чёрт. Артур резко сел, оглядываясь по сторонам, замечая, как желтоватые глаза так же насторожено смотрят на него, а затем показывают куда-то в сторону. Как Кёркленд не заорал, сказать крайне сложно, помогло какое-то внутреннее чутье, но то, что он видел, было капец каким страшным, потому что он встречался со многими типами магии, но эта была какая-то выходящая за все рамки разом. Невольно он потянулся к спящему Ивану, чтобы разбудить. Потому что с той стороны, которая была незащищена хвостом, на кромке леса, спрятанное в полутьме, стояло нечто огромное. В холке оно явно доставало ему до груди. Это существо было намного страшнее твари Брагинского, хотя бы потому что оно разлагалось. Трупный запах стоял просто невыносимый, и он не знал, почему не смог проснуться раньше. Это было нечто похожее на волка, но явно превосходящее его по всем параметрам. Восставшая из мёртвых дрянь светила желтоватыми костями, на которых всё ещё присутствовали куски гнившего мяса, одного глаза у неё явно не было, а во втором кто-то старательно копошился, при каждом тихом рычании ей под лапы падало нечто белое. И приглядевшись, Артур понял, что это грёбанные трупные черви, блять. Брагинский как назло просыпаться не хотел, а монстр резко замер, кажется, понимая, что его обнаружили. Кёркленд вместе со змей застыли на месте, кажется, даже дышать перестали. И как раз в этот момент Российская Империя соизволил распахнуть глаза, недовольно что-то промычав. Тварь пригнулась к земле, явно планируя прыжок, или хрен её там знает, но Артур уже не следил за ней. Он резко вскочил на ноги, дёргая ошалевшего Брагинского следом, совершенно не заботясь об одежде. Кажется, Иван ещё не до конца понимал, что происходит, но нужно отдать ему должное, увидев монстра, он грязно выругался и практически на автомате запустил в неё каким-то ярко-голубым сгустком, от которого резало в глазах. Брагинский спешно схватил его в ответ за запястье, оглушительно свиснув и сорвавшись с места, бросаясь в самую гущу, чуть не споткнувшись о хвост змеи, которая продолжала проявлять чудеса грации. Под ногами земля дрожала от трупов, которые стремились схватить их за лодыжки. Да чёрт бы всех побрал, он не записывался на гонки с восставшими скелетами, где в этом мире справедливость?! За спиной раздался гортанный рык и звуки поваленных деревьев, похоже, змея на этот раз решила не особо беспокоиться о невидимости, а именно рушила всё на своём ходу. Кёркленд в прямом смысле задыхался, вцепившись изо всех сил в руку русского, который с непонятной целеустремлённостью тянул его куда-то вперёд, достаточно ловко перескакивая препятствия. И если бы не он, то Артур пропахал бы носом землю в течение первых секунд этого сумасшествия, потому что он ни в коем разе не был приспособлен к этому. За столько времени он привык просто красиво сидеть в кресле и важно кивать, а не выживать в лесу. Сзади раздалось нестройное рычание, ему даже знать не хотелось, сколько всякой восставшей херни сейчас бежит за ними. Чёрт, если он выживет, то напишет об этом книгу, хоть кому-то выговорится. Наконец, спустя самые ужасные в его жизни несколько минут, они буквально кубарем вывалились на открытую местность. Не теряя ни секунды, Брагинский побежал к замершей змее, пихая его в спину, силой заталкивая на спину чудовища, проворно залезая следом. Артур даже вцепиться ни во что не успел, как они резко взмыли в небо, а его буквально оглушила воздушная волна. Второй раз за последние двое суток он почувствовал состояние свободного падения. Дрожащие пальцы, впивавшиеся в чешую из последних сил, предательски соскользнули, и он почувствовал, как плавно кренится в сторону, не в силах ничего предотвратить. И в тот самый момент, когда он действительно приготовился умереть в жёлтых зубах того монстра, Брагинский резко кинулся вперёд, хватая его за руку, чуть ли не вываливаясь наружу вместе с ним. Было видно, что Российской Империи тяжело, он смотрит в его глаза, и Кёркленд понимает, что сердце пропускает удар. А в следующую секунду невидимая сила подхватывает его, рывком закидывая обратно. — Что, арх, что это было? — хватая ртом воздух не в силах надышаться, поинтересовался Англия, когда они второй раз сделали круг над этой злополучной поляной, никуда особо не летя. Иван лежал позади на животе, обхватив руками змеиное тело, оглушительно кашляя. — Похоже, где-то неподалёку работает некромант, — задыхаясь, поведал ему Брагинский спустя пару секунд. Англия неуклюже обернулся к нему, замечая, как сильно выделяются во тьме ярко-фиолетовые глаза. Он, конечно, ещё не до конца изучил данный феномен, но вроде бы где-то читал, что неестественно насыщенные глаза мага говорят о том, что резерв практически исчерпал себя. — Твари голодны, видимо, недавно восстали, поэтому захотели подкрепиться магией, неудивительно, что они пытались загнать нас в ловушку, два сильных источника в одном месте, когда такое ещё встретишь. — За каким чёртом мы их не почувствовали?! — возмущённо поинтересовался Кёркленд, хотя сам уже прекрасно знал ответ. Пока ты спишь, запах этих тварей кажется чем-то естественным, он действует больше как наркотик, избавиться от влияния которого крайне сложно. — Хорошо, ладно, так. Мы должны улететь отсюда, да? — Мы не можем, — хмуро произнёс Иван, наконец, принимая вертикальное положение. — Мира в ночное время не в состоянии видеть. Далеко мы не улетим. — Превосходно, лучше просто не бывает, — раздраженно зашептал Англия себе под нос. — Мы парим в воздухе на огромной твари, которая в темноте абсолютно бесполезна, у тебя резерв почти пуст, а под нами тьма монстров. Знаешь, отличная ночь, мне нравится. Помолчали. Подумали. По обречённому вздоху позади стало ясно, что идей у Российской Империи пока не наблюдалось, Артур об идеях не думал вообще, мысленно он успел себя похоронить и поставить памятник, ибо мир потеряет такого прекрасного человека в его лице. Внезапно тварь под ними дрогнула, настолько сильно, что уложенное наспех заклинание русского чуть не слетело с них, отправив в свободный, но недолгий полёт прямо в пасть к нежити. Мгновенно с этим сзади ожил Брагинский, резко принимая удобное положение, пододвигаясь ближе к нему. Честно, будь сейчас другая ситуацию, то он бы тактично отодвинулся, но что-то как-то ничего к этому не располагало, поэтому он решил остаться на месте. Всё же Иван нравился ему больше, чем эта некромантская дрянь.  — Пусть я не в силах ничего сделать, зато ты можешь! — пытаясь перекричать ветер, довольно произнёс Иван, хватая его за плечи, явно намекая, что если падать, то вдвоём. — У тебя резерв полный, попробуй перехватить контроль. — Я что? — если честно, ему сильно захотелось обернуться и посмотреть на русского взглядом, как бы говоря, что его идея полнейший бред, но как-то удержать равновесие сейчас было важнее, поэтому приходилось обходиться всей выразительностью своего тона. — Настройся на магические источники и перехвати контроль у некроманта, — продолжал убеждённо вещать Брагинский, чуть ли не силком заставляя его откинуться на свою грудь. Тепло, но неправильно, чёрт. — Это глупо. У меня другая специальность, я никогда не работал с чем-то подобным — это совершенно другой уровень! — возмущённо произнёс Артур, пытаясь донести до этого парня всю тщетность бытия, прекрасно понимая, что это уже бесполезно. Брагинский на своей волне, переубедить его сейчас невозможно. — Плевать, самое время научиться, — и рассмеялся, засранец самодовольный. Если честно, Англии захотелось вырваться из его хватки, которая давно переросла в полноценные объятия, а после отчитать, как когда-то он отчитывал Альфреда, но внезапно стало абсолютно на всё плевать. — Я не смогу, — уже менее уверенно протянул он, барахтаясь для виду. — Строить из себя слабого у тебя прекрасно получается, — несколько недовольно отозвался Иван, и Кёркленд вспыхнул. Так, вот это уже никуда не идёт, он не позволит какому-то мальчишке отчитывать себя. — Либо ты действуешь сейчас, либо через полтора часа мы умираем, итак? — он говорил, что ненавидит русских? Он их ненавидит. — Аргх, хорошо, что нужно делать? Да, он сдался. А кто бы не сдался на его месте, когда здесь такая безвыходная ситуация? Особенно, когда вокруг сплошная тьма, а единственный источник света — это подгнившие кости трупов где-то внизу. Умирать не хотелось, он ещё не вернулся в свой мир и в своё время, чтобы пафосно упасть в кресло с чашкой чая и театрально приложить ладонь ко лбу, дав клятву больше никогда не экспериментировать в этой области. Российская Империя позади явно испытывал некий азарт, потому что-то, как он его сжал, говорит о многом. Довольно рассмеявшись, русский нагнулся к его уху, жарко зашептав. — Закрой глаза и следуй за мной, я покажу тебе в каком направлении необходимо действовать, дальше сам. И Кёркленд, к своему изумлению, послушался, пытаясь окончательно расслабиться. Что он знал о некромантии? Крохи, которые несопоставимы между собой. Не сказать, что он ранее не интересовался данным разделом, он поверхностно изучал различные фолианты, не углубляясь в суть. Всё же поднятие мёртвых он считал бесчеловечным действием, к тому же его магический дар плохо справлялся с данной ветвью колдовства. Да и сама эта наука могла поддаться кому-либо лишь после десятка лет кропотливых изучений, практики и зубрёжки. Поэтому он не особо верил в то, что у них получится хоть что-то. Российская Империя в этом мире, несмотря на все свои положительные черты, оставался мальчишкой, который не был лишён азарта, вот этот азарт его когда-нибудь и погубит, как многих в этой истории. Вначале не происходило ничего. Он просто сидел, слушал мерное сердцебиение русского, завывание ветра и леденящий кровь рык снизу, наверное, он даже расстроился. Артур вздохнул, собираясь было обернуться к Брагинскому, чтобы сообщить, что его план изначально был провальным, однако понял, что того рядом нет. То есть рядом не было абсолютно ничего, даже устрашающих звуков, внезапно во тьме он остался совершенно один. Как интересно. Кёркленд потерянно оглянулся, не видя абсолютно ничего, превосходно. Он не только ничего не слышит, но и ничего не видит. Это похоже на магический транс, но как-то он не слышит пение птичек и шум водопада. И ведь стоило ему об этом подумать, как всё вокруг зашлось в ужасном шуме, напоминающим помехи телевизора, а затем послышалось всё вышеперечисленное, даже с визуальной картинкой. Так, про водопад и птиц он шутил. Шутил, кому было сказано? Над ухом раздался смешок, внезапно возвращая его обратно во тьму, прискорбно, он только собирался проверить воду на реальность. Впрочем, уверенный голос Брагинского, проникающий, казалось, в самые дальние уголки разума и звучащий буквально везде, невольно отрезвил. И он, наконец, смог увидеть повисший рядом фиолетовый шар, который мгновенно дёрнулся в сторону, оставляя после себя в воздухе лиловый росчерк. Кёркленд спешно последовал за ним взглядом. Именно взглядом, он всё так же не двигался, словно лишь его разум бросился за этим неясным проводником, проносясь над тёмным лесом в поисках неясно чего. Внезапно шар замер, а затем камнем бросился вниз, утягивая его за собой. Тошнота подкатила к горлу, казалось бы, после того падения он не должен бояться чего-то подобного, так вот, нет, он боится. Впрочем, погружение в лиственную крону длилось недолго, они одновременно зависли над каким-то кладбищем в паре метров над землей. Сгусток энергии рядом с ним задёргался, а затем неумолимо погас, оставляя его наедине с собой. Кёркленд от наглости аж замер. То есть вот так, да? Проводить его неясно докуда, а после кинуть. Прекрасная помощь, Брагинский, ничего не скажешь. Мысленно выругавшись, а затем снова для закрепления эффекта, он всё же последовал вдоль заборов, через пару минут оказываясь практически у выхода, натыкаясь на человека. Как…приземлено. Нет, он не ожидал чего-то глобального, хотя, подождите, он ожидал чего-то глобального, чёрт подери! Какого-то пафоса, чего-то неизведанного и страшного, а не десятилетнюю девочку, стоящую по щиколотку в грязной луже и держащую в руке артефакт. Артур подобрался ближе, действительно артефакт. Он попытался разобрать её речь, но не смог. Язык явно был древним и ему неизвестным, ладно, она реабилитирует себя в его глазах, однако что происходит всё равно остаётся загадкой. Это она натравила на них тех тварей? Если да, то, как ему перехватить у неё контроль одним взглядом, что-то он ничего не понимает. — Это не она, — голос Империи прозвучал неожиданно, настолько, что он чуть не потерял концентрацию, дёргаясь в сторону. — Точнее, не совсем она, приглядись к её ногам. То, в чём она стоит, не является грязью. Артур молча посмотрел вниз, не собираясь спорить. Он недолго вглядывался в землю, потому что когда он действительно рассмотрел все подробности, возвращаться к ним не хотелось. Брагинский был прав. Это была не грязь, даже не разрыхлённая почва, девочка стояла в разлагающемся трупе, а точнее в той её части, где раньше у человека был живот. Если бы он находился здесь не разумом, а всем телом, то его бы вырвало, честно. Он повидал множество мёртвых людей, действительно много, но привыкнуть к подобным картинам, похоже, не дано ему. Отвратительно. Тем временем артефакт засветился намного ярче, заливая всё вокруг более ярким цветом, позволяя увидеть полную картину событий. Вот же ж дерьмо. Безобидное приключение в параллельный мир? Конечно, совершенно безобидное. — Этот труп принадлежал сильному тёмному магу, то, что она держит в руках его амулет накопитель, сохранивший в себе часть его сознания, — вновь внезапно заговорил Иван, но теперь вместо раздражения Кёркленд почувствовал облегчение, смотреть на это в тишине было невыносимо. — Его остаточная магия захватила её сознание, для закрепления своей сущности в чужом теле ему нужна магическая подпитка в нашем лице. — Что ты предлагаешь мне сделать? — почему-то в полголоса поинтересовался англичанин. Неплохая практика вырисовывается. — Посмотри на амулет внутренним зрением, а после отсеки потоки силы, тянущиеся от него, — поучительным тоном произнёс Брагинский. — Я помогу тебе настроиться на искусственно созданные, не волнуйся. Невольно захотелось рассмеяться. Не волнуйся, легко сказать. Однако он всё же послушно замер, чувствуя, как нечто прохладными пальцами словно лезет в его голову, и это не русский, он уверен. Похоже, остатки сознания некроманта уловили, что своей работой он привлёк к себе излишнее внимание. Внезапно пальцы натолкнулись на стену, Брагинский, похоже, на остатки своей магии решил не только показать ему потоки, но и защитить сознание, как мило. Артур нахмурился, спешно избавляясь от липких прикосновений, сосредоточено вглядываясь в амулет, чем быстрее он это сделает, тем быстрее выберется отсюда. Сколько он смотрел в одну точку, сказать крайне сложно, казалось, что вечность, прежде чем смог рассмотреть то, о чём говорил русский. Внутри амулета был бледно-синий клубок, от которого тянулись тонкие нити, оплетавшие девочку в плотный кокон, и чем дольше она держала его в руках, тем больше теряла свой разум. К своему отвращению, Кёркленд заметил, что несколько потоков упрямо ползли к нему, словно змеи. Он достаточно смутно представлял, что от него требуется на самом деле. Всё же подобным он не занимался никогда, даже когда предался поверхностному изучению материла. Отсечь потоки силы, такие простые слова, которые подразумевают под собой что угодно. Ладно, наверное, это не сложнее, чем варить зелья, нужно лишь мысленно всё упростить. Потоки силы — это нити, если так подумать, их несложно перерезать, скажем, ножницами. Прекрасно, а теперь дайте ему ножницы. Артур вздохнул, а затем мысленно подался вперёд, представляя, как разрывает всё то, что успело распутаться. Сопротивление было неожиданным, но мощным, его чуть не откинуло обратно, впрочем, внезапная и невидимая поддержка помогла ему устоять на месте. Брагинский явно знает своё дело. Бледно-синие нити внезапно взвились, словно потревоженные змеи, отлепляясь от девочки, направляясь к нему. Кёркленд раздражённо нахмурился, прежде чем неосознанно вскинуть руку, отсекая всё. Шепот внезапно прекратился, и он понял, что амулет упал на землю, не поддерживаемый более руками. Взметнулась ярко-зелённая вспышка, болезненно обжигая. Его выдернуло резко, если честно, он даже не понял, что произошло. Лишь когда привычные звуки наполнили голову, а под ладонями почувствовалась чешуя, он осознал, что вернулся. Русский позади шумно дышал куда-то в макушку, Кёркленд внезапно расплылся в довольной улыбке, прерывисто оборачиваясь в его сторону, едва сдерживая себя от того, чтобы хорошенько встряхнуть Брагинского. — Ты видел это? Видел?! — Видел, — хрипло протянул Иван ему в ответ, приоткрывая глаза. — Я в тебе не сомневался, Артур. — Некромантия… Разряд некромантии о перехвате сознания за пару минут, — ошарашено пробормотал Кёркленд, наконец, осознавая действительность. — Ты превосходный учитель, Брагинский! — Ты занимался этим почти два часа, — прошептал русский. Англия, успевшей оглядеться и понять, что тех тварей нет, а нежить Брагинского мягко идёт на посадку, стремительно обернулся на голос России, становящийся практически не слышимым в шуме ветра. — Для новичка неплохо. Совершенно внезапно закрепляющееся заклинание исчезло, заставляя Кёркленда опасливо пошатнуться, а Ивана стремительно соскользнуть вниз. Блондин в изумлении наблюдал за тем, как русский соскальзывает вниз, понимая, что тот разобьётся. Единственное, что пришло в его светлую голову на тот момент, это схватить Брагинского за штанину и попытаться удержать на месте. Однако удерживаться было не за что, и Англия к своему ужасу понял, что летит вместе с русским вниз к быстро приближающейся земле второй раз за последние два дня. Скоро это войдёт в привычку. Встреча с горизонтальной поверхностью выбила из него весь воздух, а ещё подарила парочку явно сломанных рёбер и вывихнутое плечо. В отличие от Брагинского он отделался легко, так как упал прямо на русского, так, как они летели, правда, не головой вниз. Во время короткого полёта успел привести их в более выгодное положение. По стону полному боли со стороны Империи стало ясно, что тот отделался явно не так хорошо, как он. Тяжёлая туша с грохотом повалилась рядом с ними, заставляя землю дрогнуть. Аспида, похоже, решила, что хватит с неё приключений, нужно поспать, поэтому даже глаз не открыла, лишь огородив их от всего мира хвостом. Наверное, в этом времени Брагинский слишком везуч, потому что Артур знал магию исцеления чуть ли не в совершенстве, поэтому ещё около десятка минут вливал в него всё возможное и невозможное, сращивая разорвавшиеся от падения внутренние органы и восстанавливая конечности. Вылечить себя уже не представляло возможности. Он лишь неумело вправил плечо, а затем просто повалился поверх здорового Ивана, закрывая глаза. Наверное, он имеет право на сон. Они были под Смоленском.