Ледяные руки

Хосок мерзнет безбожно. Он скрывает это зачем-то, наверное, просто потому, что уже есть вечно замерзший Юнги, который ворчит и берет куртку у Чимина, невнятно благодаря. Хосок не такой, как Юнги. Он не жалуется, не ворчит и по привычке надевает шорты, шмыгая носом и натягивая на пальцы длинные рукава. Он должен выглядеть хорошо. Он должен работать хорошо. Он не должен доставлять проблем. Он так привык. Немного прийти в себя удается на репетиции. Хосок, возможно, и танцевать начал, потому что движения – это источник тепла. А когда тепло – Хосок радуется. Но он быстро устает, как и все нормальные люди. Хотя, наверное, выдыхается окончательно он чуть позже других, но это все тренировки бесконечные. Намджун смотрит пораженно и замечает, что Хосок меры не знает абсолютно, а он дышит с трудом и улыбается. Выходит как-то совсем измученно, но так кажется только ему самому. Хосок думает иногда, например, когда на улицу выходит и в лицо ветер ударяет по-осеннему серьезный, нормально ли это – мерзнуть все время. И, кажется, что холодом пробирает не только снаружи, но и внутри. Но все это слишком уныло, на это нет времени, поэтому он заталкивает тощие руки в карманы джинсов и вздрагивает – ледяные пальцы чувствуются даже сквозь ткань. Тепла катастрофически не хватает. Об этом Хосок думает вскользь, но каждую ночь, зарываясь носом в одеяло. И, хотя становится чуть лучше, но холодно все равно. Мелькает мысль, что, скорее всего, это уже внутри, но Хосок быстро засыпает, потому что есть лишь несколько часов на сон. У них большая часть жизни проходит перед камерой, а остальная часть дана для того, чтобы все тщательно подготовить к первой. Хосок просматривает отснятое и порой завидует отчаянно, потому что очень хочет быть таким. Красивым и искрящимся, а не унылым и замученным. Хосок и обниматься-то лезет только при камере. Не то, чтобы ему не хотелось, просто момент как-то не находится, да и руки у него всегда ледяные. Он вообще, кажется, не создан для прикосновений, весь какой-то слишком худой, слишком кости выпирают. А еще Хосок слишком драматизирует. Слишком. Хосок Тэхена совсем не понимает. Тот, конечно, совсем не такой ненормальный, как официально заявлено, но ему вот точно не нужна причина, чтобы к людям прикасаться. Коснуться руки, положить голову на плечо, приобнять за талию. Все также естественно, легче только дышать. Хосок его руки с плеч убирает, а объятия останавливает, гадая, почему же так легко. И почему у Тэхена всегда такие руки теплые. Хосок не понимает, почему тот не обижается и лезть к нему продолжает. А еще Хосок не понимает, почему у Тэхена взгляд то и дело такой внимательный и к нему обращенный. После выступлений Хосоку, кажется, каждый раз становится еще холоднее. Он чуть морщится, потому что одежда мокрая от пота и противно к коже липнет. А еще потому что сквозняк. В такие моменты Джей-Хоуп всегда выражает очень сильную надежду на то, что не начнет дрожать. В машине Хосок всегда старается садиться поближе к Юнги, потому что тот наверняка попросит включить обогрев и, скорее всего, немного тепла попадет и на него. Но сейчас рядом, почему-то, случается Тэхен. А его место получается в конце салона, куда не то, что тепло, даже света мало попадает. Тэхен все еще внимательный. Хосок покрывается мурашками и весь съеживается. Машина движется с монотонным рычанием двигателя, все остальные, уставшие и вымотанные после выступления, засыпают практически сразу. Тэхен тоже спит вроде, Хосок косится на него осторожно, осознает обреченно, что не заснет совершенно точно, и обхватывает себя руками покрепче, стараясь хоть как-то согреться или сохранить хоть немного тепла. - Хен, у тебя зубы стучат, - Тэхен рычит на ухо сорванным голосом не хуже любого двигателя, а Хосок инстинктивно отшатывается немного в сторону, но особо некуда. Тэхен двигается ближе с непонятным бурчанием и «почему не сказал, что замерз». Хосок паникует внутренне и серьезно рассматривает вариант выпрыгивания в окно, потому что Тэхен мягкий и бессовестно теплый. Он вообще какой-то лохматый и похож на большую игрушку, которую хочется прижать к себе и уткнуться в нее носом. Хосок своих порывов пугается, на месте ерзает, а еще решиться не может оттолкнуть наглого мелкого, потому что рук своих стесняется. Тэхен как гребанный экстрасенс, он все чувствует, руки хосоковой касается и ахает, то есть, делает примерно так, как Хосок и боялся. Дальше все идет против всех правил, потому что Тэхен осуждающе головой качает, произносит «ты совсем себя не бережешь, хен», а потом берет его ладони в свои и к губам своим прижимает. Хосок смотрит только потому, что слишком поражен, чтобы взгляд отвести. Ему почти плакать хочется, потому что Тэхен губами рук касается слишком нежно и бережно, дыханием своим согреть их пытается и вот это все вообще ни разу нечестно. Хосок вообще Тэхена не понимает, но руки в его руках действительно согреваются. И сидеть рядом с ним уютно как-то становится. Хосок чувствует тэхеновый бок возле своего и, поддавшись порыву, жмется к нему неловко и недоверчиво. А еще все-таки носом зарывается в воротник тэхенового свитера. Тэхен руки Хосока из своих не выпускает и ладони у него большие и практически обжигающие. - Отдохни немного, - слышит Хосок голос в свою макушку и успокаивается совсем. А еще, кажется, что и внутри у него становится теплее.