Помоги мне отомстить

      Теодор повертел в пальцах короткую записку, которую ему только что передала Килли.       Гарри Поттер написал ему и настойчиво попросился в гости.       Он, конечно, сразу понял, в чем причина визита. И это не радовало. Он надеялся, что во всей суматохе вокруг Мальчика-Который-Выжил и нового Министерства, ему удастся выиграть еще хотя бы неделю.       Выдерживая отстраненно-формальный стиль, Теодор написал в ответ, что будет ждать его завтра, ближе к вечеру, поскольку днем у него уже назначено несколько встреч.       Он сидел в гостиной своего крошечного домика на утесе и, подложив под пергамент большую книгу, рассчитывал минимальные сроки для достижения удовлетворительных результатов. Гермиона мирно спала наверху, и он не без удовольствия отметил, что держать ее в сонном состоянии сейчас было самым лучшим решением.       Формулы под его пером слегка скакали от нервов, но в целом сводились к довольно ожидаемым результатам. Приворотные зелья, которые Тео стал добавлять к успокаивающим и сонным настойкам сразу же, не дожидаясь стабильного состояния, показывали прекрасную усвояемость.       Гермиона заметно успокаивалась в его присутствии, встречала теплыми объятиями и улыбалась ему, расспрашивая, как у него дела. Правда, она пока не переставала задавать вопросы и просить о встрече с Поттером и Уизли. Учитывая ее бурный Гриффиндорский характер, Теодор рассчитывал, что ее терпения на спокойное сидение взаперти хватит на пару дней, не больше.       Он бегло вписал в уже и так монструозную формулу «склонность к побегу», а затем дважды подчеркнул.       Приворотные, которые он ей давал, имели накопительный эффект и черпали силу из эмоций. Неважно каких: они перетягивали всю их силу на себя и заставляли мысли крутиться вокруг вожделенного объекта. Но для накопления достаточной силы зельям нужно было больше времени.       Теодор еще раз окинул взглядом формулу, проверяя, ничего ли он не забыл. По самым оптимистичным и смелым подсчетам ему нужно было продержать Гермиону здесь два месяца. И только потом предпринять попытку встречи с чем-то или кем-то из ее прошлой жизни.       Два месяца. Такая роскошь в его ситуации.       Тео отложил листок и книгу и устало потер глаза. Вчера в мэнор пришло исковое извещение. Судебное слушание бывших Пожирателей смерти было назначено через две недели. С одной стороны, все эти допросы и явки в Визенгамот обещали потратить колосальное количество его времени.       Но с другой… это даже было ему на руку. Отличное алиби. Все внимание магического мира будет направлено на эти слушания. Теодор был уверен, что его бывшие коллеги наймут лучших адвокатов, привлекут на свою сторону максимум прессы и сделают целое шоу по обелению своих кровавых ручек. Те же Малфои уже успели дать интервью Пророку, в котором клялись, что всей семьей с самого начала были двойными агентами и как могли помогали Поттеру.       Теодор смотрел на их колдографию с какой-то извращенской улыбкой.       «Ничего, Малфой, посмотрим, как самодовольство испарится с твоего лица, когда я войду в Министерство под руку с Грейнджер!»       Газетные заголовки слегка пугали. Мальсибера, Макнейра и еще нескольких волшебников, подозреваемых в содействии Волдеморту, задержали на границе при попытке побега. Подробности допросов в статьях не упоминались, лишь сухое заключение: содержатся под арестом до окончания расследования.       Тяжелый вздох ознаменовал окончание перерыва, и Теодор вернулся к своим расчетам. Все числа единодушно указывали на то, что справиться обычными приворотными и успокоительными он не сможет. Те магические блокаторы, что он ей дает, слишком скоро перейдут в фазу резистентности. Крепкий разум Гермионы требовал более серьезного подхода. Ему нужно было залезть внутрь, немного там прибраться, а уже потом выстроить новое видение мира.       Вот только Теодор не питал ложных иллюзий: он не был настолько хорошим легилиментом. Возможно, при сильном выбросе эмоций и магии, он бы и справился с задачей, но превратить ее золотые мозги в желе в случае неудачи совсем не хотелось. Так что ему была необходима помощь.       И не какого-нибудь дилетанта, а настоящего профессионала. Который к тому же не испугается и не сдаст его в ту же секунду, как увидит, что манипуляции ему придется проводить на Гермионе Грейнджер.       Удивительным образом, заметки о таком человеке он нашел, когда разбирал вещи отца. Маленькая записная книжка в черном кожаном переплете, на которую он неоднократно ссылался в карандашных пометках на полях учетных книг в своей мастерской.       Сальвиус Бакли — уважаемый целитель, уже более двадцати лет работающий в отделении для душевнобольных в больнице Святого Мунго. А еще периодически покупавший у его отца настойки и ингредиенты, которые просил не отражать ни в какой документации.       Теодор наискосок пробежал взглядом списки таких покупок за долгие годы и поразился. Многие вещицы и в Лютном переулке не всегда легко отыскать.       Теодор назначил встречу мистеру Бакли на полдень и с нетерпением ждал возможности лично уточнить, какие запасы отцовских склянок ему придется пополнить, чтобы договориться о сотрудничестве на взаимовыгодных условиях.       Он откинул голову назад, слегка разминая уставшую шею. Надо немного отдохнуть и хорошенько подумать, что сказать Гермионе утром, чтобы она еще на время отбросила свои мысли о встрече с друзьями.       И еще лучше подумать над тем, как вести себя с ними, когда Поттер и Уизли завалятся в его мэнор завтра. Как отвечать в случае, если они все же начнут подозревать его.       Разумеется, Теодор планировал все отрицать, ссылаться на то, что они видели ее после их разговора, а вот сам он больше ее так и не нашел. Эта версия хорошо подкреплялась их школьной историей о безответной любви, которая, впрочем, не до конца была неправдой.       Но как бы ему обставить тот факт, что именно он чуть позже найдет Гермиону. Не сразу, но как только пыль в магическом мире хоть немного уляжется. И как объяснить, что именно теперь она до беспамятства в него влюблена.       Теодор запрятал пергамент с высохшими чернилами между книжными страницами и поставил обратно в шкаф, а сам пошел наверх. Он решил, что этой ночью Гермиона должна спать достаточно крепко, а ему так хотелось снова ощутить тепло ее тела, что он не смог отказать себе в таком маленьком соблазне, как сон в ее объятиях.       К тому же он считал, что это позитивно скажется на действии приворотных зелий. Ведь когда она проснется, она пропахнет им, и потом целый день будет думать об этом.

***

      У мистера Бакли, как у заместителя заведующего отделением, был свой кабинет. Совсем небольшой и доверху заваленный картами пациентов и папками с отчетами – ну хоть не стандартная смотровая, которой довольствовались остальные целители. И то, что он мог принимать в нем некоторых посетителей, чтобы гарантировать им анонимность, было на руку всем.       Особенно Теодору, который очень боялся, что случайная встреча с кем-то из знакомых может обернуться длинным разговором и крючком, впоследствии ведущим к его сговору с целителем.       Ровно в полдень он вышел из камина в кабинете Сальвиуса Бакли.       Сальвиус оказался вполне непримечательным мужчиной: средний рост, среднее телосложение, слегка припухшие щеки и густые брови, волосы с изрядным отливом седины. Теодор прикинул, что, скорее всего, он был ровесником его отца.       В кабинете было душновато, даже не смотря на льющий за приоткрытым окном дождь. Поэтому зеленая целительская мантия покоилась на спинке кресла, а сам мужчина остался в серых брюках и жилете поверх светлой рубашки.       Увидев посетителя, мистер Бакли приподнялся над креслом и перегнулся через стол, протягивая Теодору руку для рукопожатия. — Спасибо, что согласились принять меня так оперативно, — уверенно пожимая его руку, поздоровался Теодор. — Надеюсь, я не сильно помешал вашим планам.       Сальвиус плюхнулся обратно в кресло и указал Теодору занять стоящий напротив стул. — Что вы, Теодор! Было приятно увидеть ваше письмо. Мы с вашим отцом неоднократно обсуждали возможность того, что вы будете проходить практику в моем отделении после выпуска!       Теодор натянуто улыбнулся. То, что он собирался сделать, скорее всего, навсегда захлопнет перед ним дверь в это отделение.       Разумеется, он навел справки о мистере Бакли, пусть и временной ресурс на сбор информации был ограничен.       Его карьерный взлет был достаточно резким. И в архивах по запросу выдали несколько увесистых коробок, доверху набитых вырезками из его научных статей, отчетов с международных колдомедицинских конференций и других публикаций разного рода.       Примечательным было то, что все они, кроме парочки совсем свежих, датировались временами еще до Первой Магической войны. И носили, мягко выражаясь, весьма новаторские и дискуссионные для магического целительства взгляды.       Сальвиус Бакли в своих трудах неоднократно настаивал на том, что любые стандартные магические воздействия, которые большинство целителей применяют во время сеансов лечения, крайне нерезультативны, поскольку работают на слишком поверхностном уровне. В одной из своих последних статей того периода, он призывал волшебников лечить душевные травмы путем погружения в глубинные слои сознания и заменой особо травмирующих воспоминаний на менее серьезные. Статья была принята его коллегами крайне негативно, вызвав обсуждения о гуманности и возможных последствиях, и на долгие годы Сальвиус стал тем, кого научное сообщество предпочитало не упоминать в качестве соавторов или источников.       Молодой целитель, ведущий специалист, претендующий на место заведующего отделением, резко потерял все надежды на желанный пост, а также репутацию и уважение коллег. На долгие годы он был просто стерт из истории медицины.       Пробел в его биографии Теодор смог заполнить, когда еще раз сверил даты поставок в записной книжке отца. Он не знал, наверняка, для чего ему нужны были ингредиенты, но закупка разных видов анестетиков в таких количествах предполагала два варианта. Либо Сальвиус Бакли все же нелегально проводил те эксперименты, о которых выдвигал теории, либо от отчаяния он подсел на какую-то модификацию магических наркотиков собственного производства.       И то, и другое тянуло на хороший материал для Пророка, в случае если им не удастся найти условия сделки, устраивающие их обоих. И Теодор предполагал, что мистеру Бакли уж очень не захочется быть втянутым в еще один публичный скандал. — Вы, разумеется, слышали, что отца недавно не стало. Я давал некролог в Пророк и еще несколько изданий…       Сальвиус слегка смутился, но быстро вернул себе деловитый вид. — Соболезную вашей утрате, — слегка склонив голову произнес он. — Потерять отца в таком возрасте, в такое время, это очень непросто. Вам хотелось бы проконсультироваться по поводу вашего состояния?       Теодор помедлил с ответом. Диалог довольно быстро перешел в деловое русло, словно Сальвиус собирался поскорее разузнать, зачем же на самом деле Нотт пришел. Теодору же спешка была не на руку. Одно неаккуратное слово, и весь план полетит к чертям. С другой стороны, чем дольше он расшаркивался – тем больше времени рисковал потерять. — Не совсем, мистер Бакли, дело более… щепетильное. — Расскажите, Теодор, я постараюсь что-то посоветовать. — Потеря близкого человека иногда приносит ужасные страдания. И я подумал, может быть, есть способ просто забыть о нем?       На лице Сальвиуса промелькнула вспышка эмоций, которую Теодор не успел расшифровать. — Как-то стереть его из памяти? Или заменить его образ на другой? — уточнил он. — Теодор, что вы… Вы хотите стереть образ отца? — Считайте, что это гипотетический вопрос. — Ну… современная колдомедицина готова предложить… — Что можете предложить вы, мистер Бакли? — с нажимом произнес Теодор.       Сальвиус поднял брови, улавливая недвусмысленный намек в его голосе. — Знаю, что время приема у вас ограничено, поэтому не буду ходить вокруг да около. Я ознакомился с вашими ранними трудами и хочу… — Теодор, — громко остановил его Сальвиус. — Тогда вы должны знать, что подобные идеи были беспрекословно отвергнуты медицинским сообществом. — Но вы ведь не оставили попыток, да? — ухмыльнувшись, спросил Теодор.       Сальвиус заметно побледнел. — Маслянный кресс, асфодель, дремоносные бобы, лирный корень… Мне стоит продолжать? — Нет. — Так для чего вам нужны были все эти ингредиенты, Сальвиус? Да еще и на протяжении тринадцати лет.       Мистер Бакли молчал. Он отвернулся и протяжно вздохнул. — Мы с твоим отцом были приятелями… — Поэтому я и пришел к вам… — Он бы никогда не стал меня шантажировать…       Теодор еле сдержал ухмылку. — Нам не обязательно доводить до этого. Просто помогите мне. Я готов заплатить, сколько скажите.       Сальвиус повернулся к нему. Его разочарованный взгляд блуждал по лицу юноши.       Теодор на мгновение почувствовал себя безоружным под этим взглядом. — Я делаю это, чтобы отомстить за его смерть, — сдавленно пояснил он, словно признавал свою беспомощность. — Месть никогда не приводит ни к чему хорошему, — как-то по-отечески улыбнулся Сальвиус. — Позвольте мне самому решать.       Голос Теодора снова обрел твердость. Он опустил плечи и расслабленно, даже слегка развязно закинул ногу на ногу. — Я могу устроить тебя на стажировку. Отвлечешься. Ты ведь с детства хотел быть колдомедиком.       Теодор покачал головой. Он зашел слишком далеко, чтобы думать о своих детских мечтах. О спокойной жизни. — Я благодарен вам за предложение, но это совсем не та помощь, которой я ищу. Сальвиус снова тяжело вздохнул, демонстративно взглянул на свои наручные часы. — Чего именно ты от меня хочешь, Теодор? — Вы доверили моему отцу свой секрет, я сохраню его. Если и вы пообещаете сохранить мой.       Сальвиус коротко кивнул, соглашаясь на его условия. — Нужно помочь одной девушке. Подредактировать ее воспоминания. Стереть ее бывшего возлюбленного. И… может, еще пара моментов. Я пока не уверен точно. — Это опасно, — предупредил Сальвиус. — Ты сказал, что читал мои статьи. Ты осознаешь риски?       Теодор неопределенно пожал плечами. — Других вариантов я не вижу.       Мистер Бакли прикрыл глаза и покачал головой. — Я подготовлю лучшие ингредиенты, самые качественные зелья. Вам нужно будет лишь… — Ладно, — Сальивус поднял руку, останавливая Теодора. — Приводи ее завтра после приемных часов. — Нет. Проведите прием на дому.       Сальвиус было открыл рот, чтобы возразить. — Возьмите отгул, несколько, если нужно. Я оплачу все в тройном размере. Прошу, мистер Бакли. Это… крайне важно для ее состояния. — Ладно, — буркнул Сальвиус и полез что-то искать в ящиках своего стола.       Несколько мгновений Теодор следил за его действиями, а потом увидел протянутую папку для документов. — Полный список ингредиентов. Все на тебе. Кое-что можно достать только по медицинским показаниям, я выпишу рецепт.       Он быстрым и размашистым почерком заскрипел по пергаменту. Внизу он оставил свою подпись, расшифровку и печать с символом больницы Святого Мунго. — Благодарю, мистер Бакли. Я пришлю домовика за вами. — Я еще в состоянии путешествовать по каминной сети, Теодор.       Теодор выдавил из себя самую очаровательную улыбку, на которую был способен. — Как вам будет удобнее. До встречи.       Он встал и хотел протянуть руку для прощального рукопожатия, но мистер Бакли демонстративно опустил глаза и занялся перебором каких-то бумаг, поэтому Теодор просто шагнул к камину.

***

— Проверил Долохова, — пожимая протянутую ладонь Поттера, сообщил Драко.       Тот ждал его в том же кафе, напротив Министерства Магии, где они встречались накануне, чтобы еще раз обсудить планы по поискам Гермионы. На столик были накинуты легкие дезиллюминационные чары, чтобы окружающие не могли подслушать их разговор. — Рон отправился с аврорами. Сегодня проверяют Трэверса и Эйвери.       Драко кивнул. Надо было бы пойти с ними, но он не мог разорваться. Голова и так болела из-за дуэли с Антонином.       Он проверил наручные часы, подозвал официантку и попросил кофе.       Поттер следил за ним напряженным взглядом. — Дыру прожжешь, — огрызнулся Драко и тут же пожалел.       Он нервничал. Не знал из-за чего. Возможно потому, что встреча с Антонином не удовлетворила его ожиданий и оставила как-то неприятный осадок. Либо потому, что ему предстояло встретиться с Теодором. И эта встреча не обещала никаких приятных впечатлений. Или, может, потому что отец в очередной раз доказал, что ему нет дела ни до чего, кроме него самого.       Палочка Люциуса все еще находилась у него, и Драко не знал, что с ней делать. Можно было призвать домовика, чтобы тот передал ее. Но думать о том, как отец проживет несколько часов, потеряв контроль над магией, было куда забавнее. Поэтому он решил не спешить. — Мы найдем ее, — успокаивающе сообщил Поттер.       Драко вздохнул. — Я… никогда бы не подумал, что ты будешь так переживать. Что вы, — он выделил это слово, — вообще возможны.       Малфой попытался улыбнуться, но получилась скорее ухмылка. — Я тоже.       Кофе был вполне сносным, хоть и не настолько горьким, как он привык.       Поттер явно нервничал, постукивая пальцами по столешнице, и как будто собирался сказать что-то еще. — Выкладывай, — вздохнул Драко, делая очередной глоток. — Тебе и твоим родителем придет повестка в суд.       Драко кивнул. Это было… предсказуемо, но все равно предательски обидно. Он надеялся, что удастся избежать участия во всех этих разбирательствах. Хотя после интервью на первой полосе Пророка, которую выкупил отец, глупо было предполагать, что ответных действий от Министерства не последует. — Я просил их, обойтись без этого… Рассказал, что без твоей помощи мы бы не справились, но… — Все в порядке, Поттер. Это показательные выступления. Я понимаю. — Мы будем свидетельствовать в твою пользу. Я, Рон и… Гермиона, если мы отыщем ее к тому моменту.       Драко снова кивнул. — Это будет честно и справедливо, — продолжал Поттер. — Ты и твоя мать, спасли меня, но… с твоим отцом ситуация обстоит сложнее… — Это не твоя забота, Поттер. Судьи Визенгамота получают зарплату за то, чтобы разбираться в таких делах. Оставь это им. — Если никто не поручится за него, ему снова грозит Азкабан, — предупредил Поттер.       Его голос хоть и звучал достаточно твердо, все равно выдавал скопившееся волнение.       Драко на мгновение застыл, вспоминая, каким был Люциус, когда он впервые увидел его после освобождения. Что с ним смогут сделать еще несколько лет, проведенных там? По шее пробежали мурашки.       Хотелось выругаться, но он сдержался. Оставил предупреждение Поттера без ответа, кинул еще один взгляд на часы, положил на стол пару галлеонов. — Нам пора. Нужно поговорить с Теодором.