Помоги мне отомстить

      Оба Кэрроу были мертвы. Как и Розье.       Беллатриса и Родольфус мертвы. Рабастан сбежал и прятался где-то в Румынии, откуда планировал перебраться дальше на север. И он был один. По крайней мере так говорили информаторы Люциуса.       Остальных из списка проверяли авроры.       Встреча с Ноттом должна была состояться тем же вечером. Драко предусмотрительно попросил Поттера ее назначить, потому что предполагал, что на его письмо Теодор не ответит, и тем более не откроет ему камин.       Драко думал об этом, пока стоял на подъездной дорожке в поместье Антонина Долохова.       Поместьем ветхое здание с довольно скромной, по меркам настоящей аристократии, территорией свои владения называл исключительно Антонин. Остальные Пожиратели снисходительно кивали и за спиной посмеивались над ним, хотя вряд ли кто-то решился бы высказать пренебрежение ему в лицо.       Даже среди своих Антонин обладал довольно скверной репутацией, его побаивались за мастерство во владении магией и отточенное безумие, которое он умел направлять в нужное русло. На собраниях он держался отстраненно и старался быть поближе к Волдеморту, наряду с Беллатрисой, считаясь его любимчиком. Неудивительно, что приятельских отношений с другими Пожирателями он так и не завел. Разве что с Роули.       Драко тяжело вздохнул, вспоминая, как ему пришлось пытать Торфинна Круциатусом по приказу Волдеморта. Вот Долохов обрадуется, когда ему выпадет возможность поквитаться за те неловкие сцены. — Не нервничай, — строго посоветовал Люциус, стоящий рядом. — И не скажи чего-нибудь лишнего. Если поймет, что ты… — Люциус попытался сдержать гримасу отвращения, но получилось у него так себе, — ей будет еще хуже. — Знаю.       Драко сжал челюсти. И на мгновение прикрыл глаза, вдыхая запах сырой после дождя земли. Голову разрывало от мыслей и, чтобы как-то упорядочить хаос, он делил их на две категории: «Что, если Гермиона у Долохова?» и «Что, если она не там?». Неизвестно, какие пугали его больше.       Неожиданно он почувствовал теплое прикосновение к своему плечу. В последний раз Люциус обнимал его… еще на младших курсах. Он даже не мог вспомнить точно.       Драко вопросительно посмотрел на отцовскую руку, а затем и в его лицо. — Я сомневаюсь, что она у Долохова. Он бы просто ее убил: не стал бы морочиться с похищением. — Если это должно меня успокоить, то… — Не должно.       Драко скинул ладонь отца с плеча и осклабился, готовясь рявкнуть, чтобы он уходил, если не собирается помогать. — Нарцисса запретила мне спрашивать, но я должен услышать это от тебя. Ты действительно…? Любишь ее, Драко?       Драко кивнул, отворачиваясь. Не было сил смотреть в разочарованное и презирающее лицо отца. — Я должен был догадаться. Летом после первого курса ты только о ней и говорил. Грейнджер то, Грейнджер се.       Драко хмыкнул. Нет, это не могло начаться тогда. Он ненавидел ее. Столько лет ненавидел, пока… Пока она не стала единственной, кто показал ему, что кроме ненависти в мире есть и другие чувства. — Что ж, — голос Люциуса сделался холодным и расчетливым. — Пожалуй, сейчас довольно удачное время. Твоя… связь… поможет семье, когда начнутся судебные разбирательства. — Конечно, — выдавил из себя Драко. — Потому что не бывает отношений без ценника, да? — Крайне редко. И не всегда они заканчиваются хорошо. Заключая сделку, ты сразу знаешь, чего ожидать, так что в этом плохого? — И ты не можешь безвозмездно помочь даже собственному сыну?       Драко развернулся к отцу всем корпусом. Люциус стоял непоколебимо, спокойно. Просто образец для скульптуры из мрамора, если не знать про гнилую сердцевину. — Я понял, — Драко еле сдерживался, чтобы не повысить голос. — Чего ты хочешь взамен?       Люциус улыбнулся одними лишь уголками губ. — Того, что будет лучше для семьи.       Хотелось зарычать на него, как дикий обезумевший пес. — Я не собираюсь обсуждать помолвку с Гринграсс, пока мы не найдем Гермиону. Я даже думать об этом не стану, пока не буду уверен, что с ней все в порядке. Если ты здесь только потому что думал, будто в отчаянии я соглашусь на любые твои условия, то убирайся. Я справлюсь сам. Как делал это весь последний год! — Хорошо, — протянул Люциус, как будто раздумывая над его словами, но тут же продолжил, — я попрошу Натаниэля подождать хотя бы годик. Скажу, что тебе хочется нагуляться перед тем, как… — Да услышь ты меня наконец! — все-таки взревел Драко.       С соседнего дерева взлетела стайка птиц. И, кажется, он окончательно выдал их присутствие, потому что в одном из окон на втором этаже задвигались занавески. — Мерлин, Драко, незачем так кричать. — Ты будешь помогать или нет? — нетерпеливо спросил Драко, проводя ладонью по волосам. — Буду, — буркнул Люциус, а затем понизил голос. — Я отвлеку Антонина, разговорю его, а ты обыщешь дом. У него должны оставаться кое-какие артефакты. Мне нужно… — Чем обязан?       Громкий и басистый голос Антонина разлетелся на весь дворик.       Драко застыл, рассматривая его фигуру и лицо, надеясь отыскать в нем ответ на незаданный, но волнующий его больше жизни вопрос.       Он выскочил на крыльцо в домашнем халате, видимо, наспех приведя себя в относительный порядок. Волосы были зачесаны назад, а в руке была крепко зажата палочка. — Антонин! — Люциус мгновенно приклеивший к лицу благожелательную улыбку сделал несколько шагов в сторону дома. — Мы с Драко были неподалеку и решили нанести небольшой визит вежливости.       Антонин ухмыльнулся. Его вытянутое, заросшее густой щетиной лицо исказилось в недружелюбной гримасе. — Раньше вы меня визитами не жаловали.       Люциус сделал еще шаг вперед и развел руки, демонстрируя радушное приветствие, а также отсутствие палочки. — Сейчас крайне непростое время. Я считаю, что старым друзьям необходимо помогать друг другу. — Какие речи, Люциус, — неприятно хохотнул он. — Прошу!       Он указал рукой в сторону входной двери.       Из большого пустого холла с лестницей на второй этаж он провел их в следующую комнату.       Это была гостиная, такая же полупустая и неуютная. Драко не мог понять, задумывались ли интерьеры такими серыми изначально, или их просто измотало время и отсутствие должного ухода.       Антонин подошел к невысокому комоду, на котором расположился солидный запас бутылок с различными алкогольными напитками. Натренированными движениями он разлил огневиски по трем стаканам, затем вручил один Люциусу, а второй протянул Драко. — Благодарю, но, пожалуй, откажусь.       Он и сам не до конца понимал почему, но пить совсем не хотелось. Слишком сильно волновался из-за Гермионы и хотел сохранить трезвый ум? Или просто боялся подхватить какую-то болезнь из-за немытых стаканов Долохова? — Еще не дорос? — вновь хмыкнул Антонин и плюхнулся на один из жестких диванов.       Драко рефлекторно сжал кулаки и приготовился ответить едким комментарием, но вовремя поймал предупреждающий взгляд отца.       Люциус изящно опустился в кресло напротив Антонина и завел стандартный светский разговор. Драко слушал вполуха, иногда кивая и делая вид, что рассматривает окружающую обстановку, хотя сам внимательно подмечал реакции Антонина на темы, которых Люциус касался пока лишь издалека.       Долохов сидел, развалившись на диване, покачивая одной ногой, закинутой на другую. Казалось, что всю эту ситуацию он воспринимал не иначе как свое личное развлечение, а обоих Малфоев как клоунов, которые приехали исключительно, чтобы его повеселить.       Но самым поразительным было то, что, судя по всем мельчайшим признакам, которые Драко обычно подмечал в собеседниках, Антонин действительно не пытался ничего скрыть. Он был абсолютно спокоен.       Да и в доме, судя по тишине, как будто действительно не было никого, кроме него самого. Даже эльфов, раз уж и виски он разливал сам. — Я могу воспользоваться уборной? — спросил Драко, подловив удачный момент, когда Люциус все-таки втянул Антонина в разговор и по ниточке вытаскивал из него откровения о прошедших днях и будущих целях. — По коридору, вторая дверь слева, — махнул рукой Антонин, возвращаясь к смакованию сплетен, которыми развлекал его Люциус.       Если все и дальше пойдет так удачно – он напьется еще до того, как поймет, что проболтался о своих грязных секретах.       Они с Люциусом условились, что тот берет на себя Антонина, пока Драко сможет беспрепятственно обыскать дом, или хотя бы какую-то его часть. И сейчас Драко вышагивал по пустым коридорам, предусмотрительно держа наготове палочку.       Первый этаж он обошел достаточно быстро: широкий холл-прихожая, две гостиных, в одной из которых сейчас напивались бывшие Пожиратели, несколько кладовых помещений и большая кухня, куда он смог зайти только после того, как плотно зажал нос пальцами.       Повсюду валялась грязная посуда и начавшие понемногу подгнивать остатки еды, перевернутые кастрюли и осколки тарелок. Боясь, что до гостиной донесется тошнотворный запах или жужжание расплодившихся мух, Драко закрыл за собой дверь и двинулся дальше в сторону подвала. — Люмос, — тихо скомандовал он, и на конце палочки появилось слабое свечение.       Деревянная дверь легко поддалась, пропуская его к каменным ступеням. Драко спустился вниз и обнаружил обычный винный погреб. В основном занятый большими дубовыми бочками, но возле одной из стен располагался еще и стеллаж для бутылок, причем изрядно опустевший.       Драко вдохнул сырой и затхлый воздух, пытаясь определить, стоит ли задерживаться тут дальше. — Ревелио!       Тонкая магическая волна прошлась комнате, создавая подобие круга на воде. Но результата это не принесло. Похоже, подвал действительно был чист. Никаких пленниц или пыточных комнат. Драко даже слегка расстроился, что его ожидания от Антонина не оправдались.       Поднявшись, он вышел в холл и прислушался. Отец и Антонин продолжали о чем-то разговаривать, иногда даже посмеиваясь. Видимо алкоголь творил свою магию сближения.       Дальше он направился на второй этаж. Три из четырех спален оказались пусты, в них царила вся та же атмосфера запустения, разочарования в жизни и безнадежности, что и во всем остальном особняке. Покрывала поела моль, когда-то светлые занавески посерели от грязи и пыли, черный нагар на каминных порталах теперь уже въелся навечно.       Драко не покидало тяжелое давящее ощущение, что Антонин медленно убивает сам себя, продолжая жить в этих условиях. И это началось не вчера, а длится уже несколько месяцев, может, годы.       От этого осознания становилось жутко. Хотелось как можно скорее покинуть это место, чтобы случайно не пропитаться этим гнетущим воздухом, не заразиться разочарованием в жизни.       Четвертая спальня, самая дальняя, имела вполне жилой вид. И все же на нее Драко смотрел с большими жалостью и презрением, чем на остальные. Постель была не застелена, одеяло и простынь смяты, покрывало бесформенным комом валялось на полу. Рядом с ним лежало несколько пустых бутылок из-под алкоголя.       Зеркало туалетного столика было завешено тканью, которую будто наспех оторвали от занавески. Повсюду валялись книги и какие-то записки, но разобрать почерк ни в одной из них Драко не мог. Не мог даже смутно догадаться об их содержании. Были ли это имена и фамилии? Или места, в которых Антонин мечтал побывать? Это заметки из личного дневника или письма с угрозами? — Ревелио! — тихо сказал Драко, еще раз осматривая комнату.       Снова ничего. Неужели у Антонина совсем не было секретов, достойных того, чтобы запереть их хотя бы одним скрывающим заклинанием?       Драко вышел из спальни, так ни к чему и не прикоснувшись и посмотрел вглубь коридора. Последняя комната, и нужно возвращаться: иначе Антонин сочтет его отсутствие подозрительным.       На этаже было тихо, также как и в остальном доме. Если не считать изредка вспыхивающих приступов смеха, доносящихся снизу. Его шаги заглушала ковровая дорожка.       Кажется, они потратили время зря. Надо было допросить Макнейра или Трэверса, если эти ублюдки еще живы. Но уйти сейчас, когда ему осталась всего одна комната, чтобы быть полностью уверенным, он просто не мог.       Драко дернул ручку пятой комнаты. Она оказалась закрыта. Он придвинулся к двери близко, но осторожно, чтобы не коснуться и не стереть слой пыли, налипший на поверхность. Тишина.       Но еще… От двери буквально фонило темной магией. Так сильно, что у Драко перехватило дыхание и пришлось сделать шаг назад, чтобы его восстановить.       Что там говорил отец? У Долохова должны оставаться артефакты? Драко не был уверен, что тот не пропил все до последнего металлического винтика или шелковой ниточки. И все же, надо проверить.       В голове моментально возникли отвратительно жестокие и развратные вещи, которые Антонин мог творить с пленной Гермионой в спальне, защищенной барьером из темной магии.       Пальцы задрожали от расплывающегося по телу гнева, и ему пришлось сильнее сжать палочку, чтобы заклинание получилось точным. — Ревелио, — повторил он.       Дверь слегка завибрировала, подсказывая ему, что она заперта не обычным ключом.       Разумеется. Как только под руку попалось что-то стоящее, сразу начинались препятствия и загадки. Возиться с заумными отпирающими чарами не было ни времени, ни желания, поэтому Драко решил начать с чего-то простого. — Алохомора.       Вполне предсказуемо, дверь не поддалась.       Он попробовал еще несколько отпирающих заклинаний, несколько обнаруживающих и идентифицирующих, чтобы понять, что за заклятие использовал Антонин.       Будь у него время, он бы наверняка вспомнил еще хотя бы парочку чар, но в голову больше ничего не приходило.       Драко выругался себе под нос и уже приготовился использовать Бомбарду, но в последний момент осекся. На шум тут же прибежит Антонин, и у него не будет и секунды, чтобы объяснить, что произошло. К тому же, если Гермиона действительно там, она может пострадать.       Действовать нужно было хитрее.       Если зайти через дверь не получится, то нужно найти другой способ.       Недолго думая, Драко вернулся в соседнюю спальню и открыл окно, высовываясь почти наполовину. Кто бы мог подумать, что навыки ловца пригодятся ему для того, чтобы забраться в одну из спален Антонина Долохова.       Драко вылез на отлив и сделал несколько шагов в сторону соседней комнаты, держась за откосы. Подошва ботинок скользила, ногти больно царапались о камень, но он медленно продвигался вперед.       Ему повезло – окно даже не было зашторено. Драко аккуратно задержался в одном положении, рассматривая комнату сквозь пыльные стекла.       Это был кабинет Антонина. Ничего особенного. Шкафы, заставленные книгами и различными статуэтками, письменный стол. Бардак, как и в остальных комнатах. Темная магия могла исходить от чего угодно, Драко бы абсолютно не удивился.       Но его определенно радовало, что там не было Гермионы.       Он выполз обратно в спальню, закрыл окно и привел комнату в прежний вид, насколько это было возможно. Он прилично измазал мантию в пыли, поэтому наверняка оставил следы, но думал, что Антонин не часто делает обход по своим владениями. По крайней мере вся окружающая обстановка говорила именно об этом.       Он вернулся вниз как ни в чем ни бывало. Спокойно кивнул отцу и заметив, что они с Антонином в общем-то неплохо проводят время, раскупоривая уже вторую бутылку, сел рядом. — Предаетесь воспоминаниям?       Люциус недовольно взглянул на сына. — Скорее, думаем о будущем, — делая большой глоток из стакана, ответил Антонин.       Он заметно погрустнел. Похоже, алкоголь привел его в ту стадию, где больше не хочется веселиться.       Драко это не нравилось. Обычно за ней следовала та, где тебе хочется кидать Непростительные заклятия во все, что видишь. — Так что это, Люциус? Тот самый ключик к свободе, про который ты обещал рассказать?       Драко взглянул на отца и покачал головой. «Не смей!» — взмолился он, проникая в голову Люциуса.       Тот бросил на сына испепеляющий взгляд. — Тебе ведь уже удалось это однажды, да? Остаться чистеньким, пока такие как я гнили заживо?       Драко устало вздохнул, он почти поверил, что они смогут выйти из этого дома без боя. Что ж, чертовски неприятно ошибаться. Он заранее поудобнее перехватил палочку.       Антонин двигался быстро и четко. Драко даже успел удивиться, как у такого законченного алкоголика могли сохраниться такая скорость и ловкость. Не зря талантом Антонина так восхищались.       Он выпустил первое заклинание еще до того, как Драко заметил, что тот вообще вскинул палочку.       Обезоруживающее полетело в Люциуса и попало точно в цель. Палочка вместе с тростью отлетела в сторону, и в тот же момент в него устремилось второе боевое заклинание.       Драко едва успел выставить перед отцом Протего. — Уходи, — крикнул он.       Люциус поднял руки в успокаивающем жесте, но моментально сообразив, что словами договориться с Антонином не получится, выбежал в соседнюю комнату. И, Драко надеялся, что из дома. — Акцио! — произнес он, приседая за спинку дивана. Отцовская палочка тут же оказалась у него в руке, и Драко заткнул ее за пояс брюк, чтобы не мешалась.       Антонин бросил заклятие в его сторону, и диван разломился пополам, переставая быть хорошим укрытием.       Драко поднялся на ноги, выставляя перед собой Протего.       Антонин нападал быстро и лавинообразно, бросая в него самыми разными заклинаниями из своего арсенала, и очень быстро Драко сумел подстроиться под его темп.       Палочка в его руке почти вибрировала от удовольствия. Сама подсказывала, какое заклинание лучше использовать, когда уклониться, а когда выставить щит.       Драко еще никогда не чувствовал себя настолько неуязвимым.       И где-то в затылке зарождалось желание перейти в контрнаступление, атаковать самому, проявить все могущество, затаившееся в палочке.       Сосредоточившись на этих ощущениях, Драко полностью отдался дуэли, наконец, выплескивая все свое раздражение и злость.       Он не знал, как долго они были там, посреди разрушенной гостиной, кидаясь друг в друга заклинаниями, но в какой-то момент Драко понял, что происходит что-то странное.       В выкриках Антонина больше не чувствовалось ненависти. Да и в нем самом как будто не осталось эмоций.       Он постарался уловить момент и присмотреться к Антонину. Тот улыбался. И, кажется, получал удовольствие от этой борьбы.       Заметив заминку в движениях Драко, Антонин спросил: — Устал?       Драко не знал, был ли правильный ответ на этот вопрос. Но осознание того, что он больше не борется за жизнь, а просто развлекает безумного волшебника, принесло немного спокойствия. — А ты? — парировал очередное заклятие Драко. — Могу так хоть весь день.       Драко такая перспектива не обрадовала. Через несколько часов ему нужно было встретиться с Ноттом. И хотелось бы хоть немного сил приберечь на случай, если и эта встреча пройдет не так как задумано. — Пожалуй, хватит, — сказал Драко, демонстративно опуская палочку, и следующее заклятие пронеслось в сантиметре от его уха.       Антонин рассмеялся. И этот смех напомнил Драко о погибшей тетке, что также перешла эту грань безумия. — Ты талантливее, чем многие из нас думали, — произнес Антонин, усаживаясь в чудом уцелевшее кресло.       Драко пожал плечами и еще раз взглянул на палочку в своей руке. Сейчас его не заботило чужое мнение. — Может, сложись все немного по-другому, я бы взял тебя в ученики. — Может, — выдохнул Драко.       Он посмотрел на Антонина. В воздухе еще не осела поднятая пыль, пух из диванных подушек разметался вокруг. Антонин завел руку за спину и отбросил в сторону деревянный осколок, похожий на то, что могло остаться от каркаса дивана. Но он продолжал сидеть, полуразвалившись на диване также, как и прежде, и будто бы абсолютно не замечая той разрухи, что царила вокруг. — Спасибо, что развлек, Антонин. — И тебе, Малфой.       Драко хотел сказать что-то еще. Что ему жаль. Или что все можно исправить. Но он молча направился к выходу, думая о том, не прирежет ли Долохов домовика, если Драко сделает добрую вещь и отправит его прибраться тут. — Как ты думаешь, они скучали по мне? — напоследок спросил Антонин. — Кто?       Драко обернулся в дверях и увидел, как Антонин невидящим взглядом уставился в пол. — Дементоры, конечно.