Помоги мне отомстить

      Драко оказался дома, когда за окном уже окончательно стемнело. Бархатные портьеры все еще были завязаны лентами, но настенные светильники и люстры уже зажглись.       Быстрым шагом он преодолел парадную лестницу и несколько коридоров, ведь уже наверняка знал, где его будет ждать Люциус.       Он даже не стал стучать. Просто распахнул дверь отцовского кабинета и вошел внутрь. — Драко, — безэмоционально произнес Люциус, не глядя на сына.       Он сидел в кресле возле камина, спиной к двери. Всплески огня делали его тень больше и мрачнее, но Драко больше не боялся отца.       Не боялся ни его самого. Ни разочаровать его. Ни ослушаться. Ни даже потерять. — По правилам приличия ты должен постучать прежде, чем входить в мой кабинет.       Голос Люциуса был пронизан неприятными пьяными нотками. За последний год они уже успели осточертеть Драко, но сейчас казались физически невыносимыми. Настолько, что его бы затрясло от раздражения, если бы он и так не был напряжен до предела. — По правилам приличия ты не должен бросать сына одного в доме сумасшедшего Пожирателя Смерти.       Люциус издал смешок, больше похожий на сдавленный и хриплый выдох. — Брось, Антонин уже давно не в лучшей форме. — Судя по тому, как быстро он тебя обезоружил, ты тоже, — Драко даже не прятал усмешки в своем тоне.       Было что-то нездорово приятное в том, чтобы указать отцу на его оплошность. Впрочем, Драко не мог не понимать, что любое лишнее слово или движение приведет к взрыву.       Люциус выставил в сторону руку. Изящные длинные пальцы выглядели еще бледнее в каминном свете. Драко проследил взглядом, как отец дернул пальцами, на одном из которых было надето фамильное кольцо. Четко и властно, тоном, который неоднократно пугал Драко в детстве, Люциус приказал: — Верни мою палочку, Драко.       Драко не шевельнулся. Все также стоял у порога и с гримасой ненависти и отвращения осматривал помещение и человека, которыми раньше восхищался. — Нет, — коротко, но жестко сказал он, и в душе что-то оборвалось.       Веревка, на которой так долго висел груз ответственности перед семьей. Перед отцом, в частности. Веревка, к которой был привязан его ошейник, не позволяющий делать то, что он хочет. Что считает правильным.       Лишь сейчас Люциус обернулся на сына. Холодный и тяжелый взгляд давил, приковывая к месту, не позволяя двигаться. Так, что Драко невольно изумился, не является ли это действием какой-то невербальной темной магии.       Люциус поднялся и выпрямился в полный рост, изогнул бровь и почти открыл рот, чтобы что-то сказать, но Драко решил опередить его, пока внезапный паралич не добрался до голосовых связок. — Раз уж ты не готов помогать мне от чистого сердца, твоя палочка будет залогом. — Будешь меня шантажировать?       На губах Люциуса появилась издевательская ухмылка, но то, как он устало развел руками, выдало его бессилие. И, кажется, теперь они оба отчетливо понимали: без палочки он вряд ли мог на самом деле воздействовать на Драко.       Реакция отца подействовала отрезвляюще, позволяя вернуть контроль над телом и вновь ощутить долгожданную свободу. — Ты сам до этого довел, — с нажимом произнес Драко.       Люциус склонил голову. — И чего же ты хочешь, Драко? Отправиться к еще десятку Пожирателей по твоему списку? Без палочки я точно ничем тебе не помогу. — Зато даже без палочки ты сможешь воспользоваться своим очарованием и узнать, откуда у Теодора Нотта порт-ключ. А главное — куда он ведет и кто по нему путешествовал.       Люциус нахмурился. На его лбу проступили морщины, отображая бурный мыслительный процесс. Мгновение он молчал, вспоминая все последние документы. — Нотта не было в списке тех, кто регистрировал порт-ключи в недавнее время. — Значит, это было не недавно. Или он сделал это не на свое имя.       Люциус хмыкнул. — Ты жалуешься, что я недостаточно погружен в дела. Но я прекрасно знаю, что у тебя полно представителей, через которых ты заключаешь сделки, чтобы оставаться инкогнито. Уверен, Нотт использует те же схемы.       Драко вновь наткнулся на внимательный и оценивающий взгляд. Люциус смотрел с вызовом, сдерживая негодование. Но вместе с этим в его глазах читалось что-то еще. К сожалению, у Драко не было времени, чтобы разбираться в отцовских эмоциях. — Я… проверю, — глухо отозвался Люциус. — Что-то еще? — Да, — Драко кивнул на его руку. — Кольцо.       Люциус опустил взгляд на свое фамильное кольцо-печатку. — Только не говори, что хочешь осквернить еще одну семейную реликвию. — Сделаю то, что посчитаю нужным, — жестко оборвал все препирательства Драко.       Он протянул вперед руку, полностью имитируя отцовский жест, который тот сделал чуть ранее, приказывая вернуть палочку.       Люциус криво усмехнулся и сделал несколько шагов к сыну, на ходу снимая кольцо, туго сидевшее на среднем пальце. — Теперь я действительно вижу свое воспитание, — сказал он, вкладывая платиновый обруч в раскрытую ладонь сына.       Отец еще никогда не говорил с ним так. Серьезно. Искренне. Как с равным. — Тебя проклянут все наши предки, Драко. Ты… правда, пойдешь на это? — Пойду, — моментально понимая, о чем спрашивает отец, и даже не раздумывая над ответом, сказал Драко.       Люциус зажмурился, словно это слово причинило ему невыносимую боль. Затем покачал головой и снова посмотрел на сына. — Sanctimonia vincet semper, — произнес он, положив свои ладони на плечи Драко.       В глазах отца бурлили отчаяние и скорбь. — Чистота всегда одержит победу, — понизив голос до шепота, Драко повторил фамильный девиз вслед за отцом.       Но… если бы отец узнал ее? Если бы нормально поговорил с ней хотя бы раз? Если бы узнал, с каким трепетом она говорит о любимых книгах? С каким интересом изучает любые проявления магии? Смог бы он сказать, что она не чиста?       Драко пообещал себе, что все же предпримет попытку познакомить их по-настоящему. Не сразу. Неизвестно при каких обстоятельствах. Просто однажды им точно придется оказаться в одной комнате. Но сейчас у него не было времени, чтобы доказывать что-то отцу.       Видимо, заметив упрямство во взгляде сына, Люциус криво улыбнулся и тут же поспешил отвернуться от него. Еле заметно кивнул. Медленно пошел обратно к креслу и оставленной бутылке огневиски.       Драко перекатил в пальцах отцовское кольцо.       Кажется, он все же наврал себе, когда подумал, что не боится потерять отца. — Тебе грозит Азкабан, пап.       Тихо. Неестественно. Обеспокоенно.       Голос не принадлежал ему.       Он не хотел этого говорить.       Люциус остановился, поравнявшись с креслом, но еще не успев в него опуститься. — Это больше не твоя забота, — хрипло произнес он.       Драко глубоко вдохнул. Ответ был предсказуем, но он не сразу осознал, что именно за ним скрывается. Стоило ли ему как можно скорее собрать вещи и навсегда покинуть мэнор? Или через время Люциус смягчится, и они еще раз спокойно обо всем поговорят?       В любом случае, сейчас лучше было молча выйти. Драко даже почти сделал шаг, но какая-то внутренняя сила все же заставила его вновь заговорить. — Я не хочу, чтобы ты закончил как Антонин, — настолько ровно, насколько мог произнес он. — Это не шантаж, но единственное, что ты можешь сделать, чтобы обелить свою репутацию и заставить Поттера заступиться за тебя в суде, — это помочь найти Гермиону. Тебе плевать на нее и на меня. Но о себе ты должен беспокоиться.       Драко оставил палочку на столике с канделябром, что стоял возле входа и, не дожидаясь ответа, громко хлопнул дверью. Что бы отец ни сказал, это не имело значения.       Он просто шагал по коридорам и старался дышать размеренно, чтобы успокоить подступающее к горлу раздражение. Еще один эмоциональный всплеск за вечер, и он точно потеряет сознание от магического истощения.       Почти добежав до своей комнаты Драко вызвал домовика и приказал ему следить за всеми доступными передвижениями Теодора Нотта. — Мне нужно знать, где он бывает, с кем говорит, что ест и покупает. Абсолютно все. Ты понял?       Эльф послушно кивнул. — Будь предельно аккуратен! Чтобы он даже не заподозрил, что за ним кто-то следит. Иначе… отцовские наказания покажутся тебе отдыхом.       Эльф округлил и без того огромные глаза, но все же заверил его, что выполнит задание.       Драко устало откинулся на спинку кресла, взглянул на часы над камином.       Можно было поспать пару часов, чтобы восстановить магический резерв. Но… что, если эти пара часов окажутся критическими?       Он даже не хотел думать, что успел предпринять Нотт за то время, что прошло с их разговора. Если он перепрятал ее? Если...       Он мгновенно оборвал свою мысль. Положил перед собой отцовское кольцо-печатку и достал палочку, готовясь произнести заклинание.       Родовая магия — исключительная привилегия чистокровных семей. Из покон веков она давала ряд преимуществ, позволяя модифицировать и усиливать обыкновенные заклинания и чары.       Например, Драко с детства знал, что его фамильное кольцо зачаровано особой модификацией охранных и Протеевых чар, позволяющей родителям оставаться уверенными, что он всегда находится в безопасности.       Этим свойством он и планировал воспользоваться. Нужно было только успокоиться, чтобы настроиться на нужное заклинание. Если все сделать правильно, кольцо сработает как усовершенствованный порт-ключ, перенеся его к парной реликвии. — Гоминем квэро! — напрягая все свои силы, произнес Драко, направив палочку на кольцо.       Заклинание сработало. Он ощутил отдачу. Даже увидел, как кольцо подпрыгнуло над столом. Но больше ничего не произошло. — Гоминем квэро! — повторил Драко.       Кольцо вновь вздрогнуло, а затем замерло на столешнице.       Драко выругался и опустил локти на колени, запуская пальцы в волосы. Испепеляющим взглядом он уставился в кольцо, словно это могло заставить его превратиться в портал.       На глаза навернулись слезы бессилия.       Этого просто не могло быть. Все, что ему оставалось… просто ждать?       Раздался тихий стук в дверь.       Драко резко выпрямился. Шмыгнул носом и потер глаза.       Он знал, кто пришел. Нарцисса. Только она так стучала. Только она чувствовала, когда ему нужны были слова поддержки. — Входи, — громко разрешил он.       Ручка повернулась медленно и почти бесшумно. В дверном проеме сначала появился небольшой серебряный поднос, а затем уже материнский силуэт.       Нарцисса поставила перед ним еду и ласково улыбнулась, поглаживая по волосам. — Тяжелый был день? — непринужденно спросила она.       В другой ситуации, с кем-то другим, он бы счел это насмешкой. Драко обезоружено кивнул. — Поешь, милый.       Ее голос, хоть она и пыталась скрыть это за напускной веселостью, был пронизан беспокойством.       Драко отрицательно покачал головой и вздохнул. То ли спасло то, что он перекусил у Поттера после разговора с Ноттом, то ли напряжение достигло такого размаха, что он совсем потерял аппетит. — Тогда расскажи мне, — попросила Нарцисса.       Драко внимательно всмотрелся в ее лицо. Кажется, она и сама была на волосок от того, чтобы заплакать.       Еще один тяжелый вздох. Слова никак не хотели собираться в предложение. — Боюсь, сейчас не лучшее время. Не смогу подобрать… — И не надо, Драко, не подбирай. — Нотт похитил Гермиону, чтобы отомстить мне за смерть отца, к которой я не имею отношения. Я не знаю, где ее искать. Отец считает меня предателем крови и, думаю, скоро выставит за дверь. Ему грозит Азкабан, и он похож на Долохова больше, чем на самого себя. Я забрал его палочку и кольцо в надежде, что смогу найти ее, но…       Драко резко замолчал. Нарцисса взяла его за руку. — Люциус не обновлял чары на своем кольце уже несколько лет, — с сожалением произнесла Нарцисса.       Драко горько ухмыльнулся.       Разве стоило ожидать от Люциуса заботы и переживаний о местонахождении сына? — Не потому, что не заботился о тебе, Драко. Наоборот. Он всегда был уверен в тебе. И, даже если не показывал этого, он гордится тобой.       Голос матери звучал твердо, и Драко хотелось верить ее словам, но он не позволял себе этого. — Он любит тебя. Просто не умеет это выражать. И ни за какую дверь не выставит. Ему понадобится время, но он примет твой выбор.       Она крепче сжала его руку в своей, и Драко слабо кивнул. — Он поможет. Просто… не сразу поверил, что она настолько важна для тебя. — Я никогда такого не испытывал.       Нарцисса ласково улыбнулась. — Мы найдем ее, милый. — Я не знаю как…       Нарцисса отняла свою руку и изящным движением сняла кольцо с пальца. — Отец был уверен и не обновлял чары, а я слишком переживала за тебя. Поэтому в тайне обновляла их в каждый твой приезд, — сказала она, протягивая его Драко.       Он посмотрел на кольцо. Тонкое с каплевидным изумрудом. Такое непохожее на те, что носили они с отцом.       Под ребрами сердце вновь забилось в учащенном ритме, пульс резко участился, разливая по телу что-то похожее на новую надежду. Драко пронзило ощущением внезапной уверенности в себе и своих силах. — Спасибо, — прошептал он, бросаясь к матери с объятием.       Сейчас ему все было подвластно. И не собираясь терять ни секунды, он направил палочку на кольцо: — Гоминем квэро.       Стоило произнести заклинание, как его тут же затянуло в портал.       Драко ожидал оказаться где угодно. Действительно, был готов ко всему. Даже выставил вперед палочку еще до того, как окончательно нащупал твердую поверхность под ногами.       Но, когда он открыл глаза, увиденное поразило его.       Он оказался на пустынном пляже, по щиколотку в воде. Шум волн — единственный звук. Звезды — единственный источник света.       Драко обессиленно упал на колени, не заботясь о том, что вымокнет насквозь. Тут же что-то торчащее в воде слегка царапнуло его ладонь.       Он сгреб пальцами песок и нащупал кольцо. Свое собственное.       Если оно оказалось здесь… Неужели его вынесло прибоем? Тогда где могла быть его обладательница?       Он не сразу понял, что кричит от отчаяния. Зовет Гермиону по имени, ревя в пустоту. Лишь когда голос начал срываться и хрипеть.       Потом он замолчал, глядя в бескрайнюю океаническую пустоту. Просидел так с десяток минут. Затянутый волнами в холодную воду уже по пояс. — Ты должна быть жива, — прошептал Драко. — Ты обещала мне, Грейнджер. Ты обещала.       Он снова сжал кольцо в окоченевших пальцах.       Еще одна зацепка, ведущая в никуда.       В реальное никуда.       Конечно, было сомнительно, что Теодор специально загнал его на край Англии. Он, конечно, умело заметал следы, но это было слишком даже для Нотта.       Драко наконец поднялся на ноги и вышел на берег. Одежда прилипла к телу. Ночной воздух холодил мокрую кожу. Тело, истощенное чрезмерным использованием магии, пробил озноб.       Он убрал влажные волосы с лица, скинул потяжелевшую мантию прямо на песок и распрямился. У него абсолютно не осталось сил. Даже чтобы применить простейшие согревающие заклинания. Про аппарацию и речи не шло.       Убрав кольцо в карман брюк, Драко осмотрелся по сторонам. Глаза вполне привыкли к темноте, и он неплохо сориентировался.       Он стоял посреди небольшой бухты. Кромка песка была совсем небольшой, ему повезло, что кольцо перенесло его в море, а не на острые камни. Подошвы вымокших ботинок скользили по валунам, но Драко ловко балансировал, переходя с одного на другой, чтобы забраться чуть повыше.       Бухту с обеих сторон обнимали высокие скалы. Но, похоже, место было не совсем безлюдным. Вверх к утесу вела тоненькая тропинка. А вдалеке наверху горели маленькие огоньки, похожие на свет из окон.       Там была деревушка. И, кажется, магловская.       Драко вполне сносно помнил карту магической Англии, и был уверен, что такие бухты ему не попадались.       И одному Мерлину было известно, как много времени он потеряет, потому что добираться до дома ему придется самым примитивным магловским путем. ***       Гермиона проснулась резко. От чужого крика. Сквозь сон ей казалось, что Драко зовет ее по имени.       Она рвано выдохнула и зажмурилась, пытаясь выпутаться из прочных силков сна. Тупая, ноющая боль волной пронеслась по всему телу. От груди до кончиков пальцев. На мгновение Гермиона почти пожалела, что проснулась.       Боль проходила только, когда она спала. Только так она могла ничего не чувствовать. Не думать о Драко.       Наверное, поэтому она позволяла себе проводить последние дни столь апатично.       Последние дни.       Гермиона повернулась на спину и в сотый раз уставилась в беленый потолок. Кажется, она изучила каждую трещинку в этих досках.       Тогда сколько она уже гостила у Тео?       Из-за сбитого режима сна она совсем потеряла счет времени.       Они договорились, что она побудет у него пару дней, пока все не уляжется. Пока Гарри и Рон не убедятся, что можно безопасно перевезти ее на площадь Гриммо. Но…       Сколько дней назад это было?       Гермиона поднялась и босиком спустилась на первый этаж. Килли не жалела дров, постоянно подтапливая камин, чтобы комната оставалась теплой.       Самой домовихи нигде не было, и Гермиона направилась в кухню, чтобы полюбоваться на ночной пейзаж. Именно с кухни открывался самый прекрасный вид — океан, скалы, бухта и кусочек песчаного пляжа, на который она несколько раз отпрашивалась у Тео, но он никогда ее не пускал. Только обещал, что однажды они прогуляются там вместе.       Гермиона нахмурилась собственным мыслям. Как она могла просить его об этом несколько раз, если была тут так недолго?       Нет, что-то определенно было не так. Но она никак не могла понять, что именно. Ее не покидало странное ощущение, похожее на туман. И из-за него она никак не могла сконцентрироваться. Нужная мысль как будто постоянно убегала и пряталась от нее.       Гермиона налила себе чай из заботливо оставленного Килли чайника. Он всегда так ее успокаивал. С ним было так приятно устроиться в одном из кресел у камина и почитать что-то из библиотеки Теодора.       Он все время шутил, что тут она у него довольно скудная. Что скоро он покажет ей библиотеку мэнора. И обещал, что принесет ей еще книг, чтобы она не скучала, пока ждет его.       Уголки губ дернулись в легкой улыбке. Кажется, она успела соскучиться по Тео.       В нос ударил знакомый аромат травяного чая. Ритуал, так быстро ставший привычным, мгновенно успокоил ее, и Гермиона, как и собиралась, пошла к книжному шкафу, чтобы выбрать, чем увлечься сегодня.       Широко зевнув, она провела пальцами по корешкам книг. Сегодня у нее было странное настроение. Она никак не могла понять, в чем было дело, и чего ей хочется. Этот сон словно разбередил и так незажившую рану. И она не могла перестать думать о нем.       Решив, что помочь с этим сможет только что-то по-настоящему серьезное, она достала с полки самый толстый и тяжелый том. Черный кожаный переплет оставался пустым, сохраняя загадку о своем содержании.       Гермиону это вполне устроило, ей как никогда хотелось размять мозги и поломать голову над какой-нибудь сложной задачкой. Слишком она закостенела, пока Теодор и Килли окружали ее заботой, словно она больная или хрустальная.       Да, она все еще не могла колдовать, но это ведь не значило, что она растеряла весь свой ум.       Эта мысль заставила ее на мгновение застыть. Что-то определенно было не так. Но она никак не могла понять, что именно. Ее не покидало странное ощущение, похожее на туман. И из-за него она никак не могла сконцентрироваться.       Гермиона снова взглянула на книгу, которую держала в руках и, кивнув самой себе, устроилась в кресле, поправляя подушку под поясницей.       Текст давался довольно быстро, и она перелистывала одну страницу за другой. Вот только стоило ей остановиться и спросить себя, что она только что прочитала, как Гермиона терялась с ответом. Вряд ли она бы вспомнила хоть пару связных предложений из прочитанного.       И это было совсем на нее непохоже.       Что-то определенно было не так. С ней? Или с этой книгой?       Гермиона прикрыла глаза, стараясь максимально сконцентрироваться на своих мыслях и ощущениях. Нужно было как-то рассеять поселившийся там туман.       Добиться ясности никак не удавалось, и она отложила книгу в сторону. Но, видимо, сделала это недостаточно аккуратно. Та тут же упала с края стола с глухим звуком.       Гермиона нагнулась, чтобы ее поднять и обнаружила торчащий между страниц пергамент. Она аккуратно вытянула его за кончик.       Сердце тут же пропустило удар, а потом забилось как бешеное. Дыхание перехватило, а в груди все потяжелело. Гермиона водила глазами по строчкам, пытаясь осмыслить написанное.       Почерк безумца скакал по странице. Слова то сливались между собой, то разделялись огромными пустыми абзацами. Непонятные формулы разрастались влево и вправо, вверх и вниз, к тому же сопровождаясь мелкими приписками, прочитать которые местами было вообще невозможно.       Гермиона, не моргая, уставилась на пергамент, анализируя букву за буквой, делая над собой колоссальные усилия, чтобы не забывать отдельные элементы и строить между ними логические связи.       Она не знала сколько времени провела так, но, когда все же оторвалась от формул, Килли тихонько хлопотала на кухне, а чай совсем остыл.       Наверное, это было к лучшему. Ведь теперь она могла с уверенностью сказать, что что-то не так было именно с чаем. Ведь Теодор не просто не прекратил поить ее успокаивающими зельями, он давал ей магические блокаторы и любовные эликсиры.       Одной этой мысли хватило, чтобы пробиться к свету сквозь весь окутывающий ее туман.       Гермиона с тревогой взглянула в сторону кухни. Были ли зелья только в чае? Или во всей еде, которую ей скармливали с такой заботой? Ведь хозяева не так просто интересовались ее любимыми блюдами, стремясь пробудить аппетит.       В горле застыл пережеванный крик, ладони вспотели, грозясь вот-вот размазать чернила по пергаменту. Она почувствовала себя такой глупой и жалкой.       Теодор все-таки обманул ее.       Как он мог так с ней поступить?       Сердце все еще стучало в висках. Адреналин разнесся по крови и заставил все чувства обостриться. Гермиона ощутила, как напряглись все извилины в мозгу. Такое привычное и приятное чувство, которого ее насильно лишили на несколько дней.       Надо было срочно успокоиться и подумать, как взять ситуацию под контроль.       Теодор сделал ей огромный подарок, оставив этот пергамент в одной из книг. Страшно было подумать, как долго она бы томилась в блаженном неведении, продолжая употреблять заготовленные зелья и все сильнее влюбляясь в него.       Сознание неприятно опалила мысль, что рано или поздно она должна была и так заметить все окружающие ее странности, сопоставить очевидные факты и выпутаться из коварной ловушки. Но теперь, когда она обладала всей информацией, сделать это будет гораздо проще.       Трясущимися руками она убрала пергамент обратно в книгу и поставила ту обратно в шкаф. Килли, заметившая ее передвижения приветливо улыбнулась. — Вы сегодня рано проснулись, мисс, — проворковала домовиха. — Может быть, поспите до утра?       Гермиона натянула самую беззаботную улыбку, на которую только была способна после пережитого шока. — Спасибо, Килли. Давай лучше я помогу тебе с готовкой.       Девушка торопливо прошла на кухню. — Что вы, — жалобным голоском воскликнула эльф. — Мисс не нравится, как готовит Килли? Хозяин хочет, чтобы мисс всегда была накормлена.       Мускул на лице Гермионы бесконтрольно дернулся.       Конечно, Теодор хочет, чтобы она всегда была накормлена. Ему же надо пичкать ее зельями. Но Гермиона больше не могла этого допустить. Не теперь, когда она знает всю правду.       Пусть намерения Тео все еще оставались неясны до конца, но он точно о многом недоговаривал. Иначе ему бы просто не пришлось прибегать к таким сомнительным методам. — Мне все нравится, Килли, — стараясь контролировать голос, не допуская ни одной тревожной нотки, произнесла Гермиона.       Сама она уже успела окинуть беглым взглядом шкворчащую на плите сковородку. В ней топилось сливочное масло. В сотейнике рядом лежал здоровенный кусок сырого мяса, ожидая заготовленного маринада. — Просто я так давно не готовила сама, — Гермиона деловито взялась за маленький ножик и придвинула к себе разделочную доску с овощами. — Я ведь совсем забыла, как это готовить без использования магии.       Гермиона лукавила. Она не просто забыла, как это. Она никогда толком и не знала.       До отъезда в Хогвартс мама доверяла ей лишь простые блюда, вроде яичницы на завтрак или нарезки овощей в салат. Ну, а после отъезда… после ей откровенно было не до готовки.       И все же Гермиона застучала ножом по доске, измельчая морковь на кружочки.       Килли нерешительно вздохнула, наблюдая за ее потугами, но тактично промолчала и принялась перебирать картофелины.       Концентрироваться на таких простых и механических движениях оказалось даже полезно. Пока Гермиона следила за тем, чтобы пальцы не угодили под нож, мысли стремительно проносились в голове. — Ты не знаешь, как скоро придет Теодор? — спросила Гермиона, желая убедиться, сколько времени на подготовку плана у нее есть.       Все же она была не лучшей актрисой. Если не выдать свое прозрение перед домовиком было так сложно, то что с ней случиться, когда Теодор пронзит ее своим внимательным взглядом?       При мысли о его глазах Гермиона вновь ощутила странную волну, пробирающуюся по телу. Хоть она уже и могла думать более-менее здраво, но действие зелий лишь ослабло, не исчезло совсем.       Стало противно от того, что совсем недавно она обнимала его, поддаваясь порывам. Что, проснувшись вчера, уловила его аромат на подушке и улыбнулась мысли, что ночью он мог обнимать ее.       Это все было наваждением, вызванным любовными зельями. Настолько искусными, что она даже не распознала их запаха и вкуса.       Погрузившись в самобичевание, Гермиона поняла, что пропустила ответ домовихи. Она лишь кивнула.       На самом деле это было не важно. Во сколько бы Тео не пришел, у нее было очень мало времени на подготовку. И еще меньше прав на ошибку.