Помоги мне отомстить

      Мясо с овощами уже несколько часов томилось в духовке, а Гермиону все еще не отпускал адреналиновый шок. Пальцы тряслись от мелкой дрожи. Стук сердца эхом отдавался в висках. А губы она искусала так сильно, что во рту отчетливо ощущался вкус крови.       Гермиона нервно постукивала подушечками пальцев по столешнице, пытаясь вспомнить все известные ей способы ускорить вывод зелий из организма, чтобы как можно скорее сбросить с себя их оковы. Особенно магических блокаторов.       Еще нужно было отыскать палочку. После мучительной демонстрации своего бессилия она так безропотно и послушно отдала ее Теодору на хранение, словно готова была согласиться навсегда остаться без магии.       Но это было не так.       Она громко вздохнула, и тут же легонько дернулась, заметив, что это привлекло внимание Килли. Домовиха наводила порядок в гостиной, протирая книжные полки и выбивая пыль из диванных подушек.       От помощи Гермионы она отказалась с воинственной настойчивостью. Только всучила ей новую чашку с чаем взамен уже остывшего и сказала, что мясо будет готовиться еще долго. — Может быть, мисс все-таки хочет перекусить, раз обед не скоро? Я думала, что вы будете спать сегодня, куда дольше.       Гермиона не собиралась перекусывать. Не собиралась есть вообще ничего кроме безопасного блюда, стоящего в духовке. И уж точно не собиралась оставлять его без присмотра, чтобы оно продолжало оставаться безопасным.       Поэтому и от предложения вздремнуть она тоже отказалась.       Девушка еще раз улыбнулась эльфу, а сама думала над тем, стоило ли пытаться заводить с ней разговор о… Гермиона не была до конца уверена, о чем именно. Наверное, обо всем, что здесь происходит. Но с чего начать в таком случае?       И как Килли отреагирует, если Гермиона попробует воззвать к ее совести?       За столько лет изучения эльфийского рабства Гермиона уяснила, что домовики больше смерти бояться предать своих хозяев. Даже если те с ними жестоки.       А Килли, похоже, в Теодоре души не чаяла.       Не могла же она не осознавать, чем поит и кормит Гермиону?       Логическая цепочка мыслей сделала очередной круг и вернулась в начало. Хотя Гермионе уже начинало казаться, что ее мысли, скорее, спускаются вниз по бесконечной спирали, накручивая ее с каждой минутой все больше и больше.       Она вновь взглянула на духовку. Затем в кухонное окно на пляж, за которым световой день уже окончательно вступил в свои права. — Мисс сегодня ведет себя странно, — пробурчала Килли из дальнего угла гостиной. — Мисс хорошо себя чувствует?       Этот вопрос подействовал подобно ведру холодной воды.       Неужели перемена в ее поведении была слишком резкой, раз даже Килли ее заметила? — Конечно хорошо, Килли. Просто сбитый режим дает о себе знать. Если тебе точно не нужна помощь по дому, я все же прилягу. — Вот и правильно, мисс.       Довольная улыбка домовихи ее слегка успокоила. Гермиона прошла в гостиную и легла на диван. Так, чтобы открывался наиболее удачный вид на кухню. Засыпать было нельзя, нужно было следить за едой.       Килли тут же поднесла ей специально оставленный на кухне чай, да еще и укутала в плед.       Веки мгновенно потяжелели, стоило только голове коснуться небольшой диванной подушечки, а ароматным травяным парам достичь ее носа.       Гермиона в очередной раз прикусила губу. Резкий укол боли на мгновение позволил сконцентрироваться.       Засыпать было нельзя, нужно было обдумать план побега.       Раз Теодор обманул ее один раз, что мешало ему врать и обо всем остальном? Что если Гарри и Рон на самом деле не знают, где она? Что, если они думают, что она мертва и даже не собираются ее искать?       Ей не на кого рассчитывать.       Только на себя.       К глазам подступили слезы, и она зажмурилась, чтобы Килли ни в коем случае их не заметила. Такого острого чувства одиночества она не ощущала уже давно.       Даже их с мальчишками разобщенность в начале года не казалась ей сейчас уж настолько большой пропастью, как это ощущалось раньше.       Сейчас все обстояло куда сложнее. И куда опаснее.       Она силилась открыть глаза, чтобы побороть одолевающую дремоту.       Но все же была еще слишком слаба, чтобы сопротивляться.

***

      Очнулась Гермиона уже в спальне. Видимо, Килли, заметив, что сон оказался достаточно глубоким, перенесла ее туда.       Как бы ни было неприятно это признавать, но сон действительно помог набраться сил. Гермиона чувствовала себя гораздо увереннее. Руки уже не тряслись, да и голова перестала казаться такой тяжелой.       Судя по мягким сумеркам за окном, она потеряла во сне еще один день.       Живот болезненным напряжением сообщил о голоде, и Гермиона взволнованно отметила, что ее план следить за безопасностью еды с треском провалился. Как долго она сможет протянуть совсем без еды? И как быстро Килли или Теодор это заметят?       Гермиона сжала в пальцах покрывало, на котором лежала.       Нельзя было ни плакать, ни кричать. Только смотреть в выбеленный потолок, пытаясь придумать хоть какой-то выход.       План оставался до безобразия простым: окончательно избавиться от действия зелий, найти свою палочку и при этом не выдать себя Теодору.       Простые пункты, несущие за собой массу сложностей.       Словно почувствовав, что она не спит и что-то замышляет, внизу послышались голоса.       Гермиона поднялась с кровати, в очередной раз рефлекторно осматривая комнату, словно та могла помочь ей спрятаться или найти какой-то предмет для самообороны.       Девушка тут же себя одернула.       Нельзя.       Нельзя выдать своего прозрения. По крайней мере пока она не будет уверена, что в случае чего сможет оказать достойное сопротивление. Неизвестно, что предпримет Теодор, если поймет, что его план больше не работает.       Голоса тем временем приближались, а Гермиона так и застыла, стоя почти посреди комнаты и не зная, как именно ей лучше вести себя дальше.       В дверь постучали, и Гермиона от напряжения перестала дышать. — Да? — сил хватило на один сдавленный звук.       Дверная ручка повернулась, замок уже привычно громко щелкнул, и в комнату, широко улыбаясь зашел Тео.       Она снова смогла вздохнуть. Тело расслабилось против ее воли, словно один взгляд на Теодора мог гарантировать полную безопасность. И это было так пугающе, потому что разум, не переставая, вопил о том, что опасным вокруг было все. Особенно парень, стоящий в нескольких метрах от нее.       Вслед за Теодором в дверях показался незнакомый мужчина. Абсолютно средней, совсем неприметной внешности. Спроси у нее об особых приметах через сутки, она бы не вспомнила даже оттенка кожи или цвета волос. Зато зеленая целительская мантия явно составляла больше половины его портрета.       На лице мужчины мгновенно отразилось узнавание, а затем и испуг. Он округлил глаза и сделал шаг назад в коридор, утягивая за собой и Тео. Тот успел прикрыть за собой дверь, но не захлопнуть до конца.       Гермиона сосредоточилась и даже вновь задержала дыхание, чтобы лучше расслышать разговор, который они вели. — Ты не говорил, что пациентка — Гермиона Грейнджер, признанная героиня войны и ближайшая подруга Гарри Поттера. — Это ничего не должно изменить, мистер Бакли, — от уверенного и настойчивого голоса Теодора у нее по спине пробежали мурашки, но теперь Гермиона не могла однозначно истолковать их значение.       Видимо, догадавшись, что она может услышать их разговор, они понизили голоса до шепота. Гермиона больше ничего не могла разобрать. Она лишь обхватила себя руками, обнимая предплечья, пытаясь сдержать переживания и собраться с мыслями.       Теодор ведь обещал ей, что приведет целителя, чтобы помочь разобраться с ее состоянием. И обещание свое сдержал.       Вот только теперь она отчетливо понимала, что он сам был первопричиной и виновником ее состояния. А значит, и сам должен был прекрасно знать, как ее вылечить. Тогда что за человек сейчас оказался на пороге ее спальни? И может ли она доверять ему, если не может Теодору?       Спустя еще пару мгновений дверь снова распахнулась. — Гермиона, — Тео лучезарно улыбнулся, словно эта улыбка должна была успокоить и обезоружить ее.       Девушка лишь сильнее напряглась, повторяя про себя заготовленную мантру.       Пришлось улыбнуться в ответ. — Я обещал, что сделаю все, чтобы помочь тебе. Позволь познакомить, — он сделал шаг в сторону, наконец представляя ей незнакомца, — мистер Сальвиус Бакли, один из самых талантливых целителей нашего времени и большой друг моей семьи.       Мистер Бакли осматривал ее внимательным взглядом. Вопреки ожиданиям, Гермиона не чувствовала, что от него исходила опасность, скорее, беспокойство. — Здравствуйте, мистер Бакли, — она протянула ему руку для приветствия. — Меня зовут…       Мужчина крепко сжал ее ладонь и склонил голову в знак уважения. — Я знаю, кто вы, мисс Грейнджер. Любой волшебник, открывавший газеты в последний год, знает, кто вы. Вы спасли всех нас. — Боюсь, сейчас я не в лучшей форме.       Теодор тут же шагнул к ней и положил руку на плечо. Даже через ткань его прикосновение казалось таким теплым и уютным, что на мгновение она забыла, как на самом деле к нему относится. — Мы здесь, чтобы это исправить, милая.       Воздух застрял где-то в горле, не позволяя издать ни звука. Гермиона была даже рада этому, иначе она бы непременно выдала себя.       Она лишь подняла на Теодора взгляд.       Все-таки он был таким симпатичным и привлекательным, даже красивым.       Нет, она не могла об этом думать. Это было не она. Это были зелья.       Хотелось покачать головой, потрястись, попрыгать, лишь бы прогнать с себя это внезапное наваждение.       Он не мог ей нравиться на самом деле. Не после всего, что сделал с ней.       Нужно было заглянуть ему в глаза, чтобы убедиться, что он осознает всю глубину своих кошмарных преступлений по отношению к ней.       Но в его взгляде не было ничего подобного. Возможно, искорки симпатии, зародившиеся между ними во время библиотечных разговоров, еще и пылали, но… от чистых намерений остались лишь прогоревшие угли и сажа.       Это осознание наряду с тем, какой физической властью над ней сейчас обладал Теодор, привело ее в удушающий ужас.       Она отвернулась, чтобы как можно скорее это скрыть.       Посмотрела на мистера Бакли, молчаливо наблюдающего за диалогом… тюремщика и жертвы? Или возлюбленных? Кого он видел перед собой? И что Теодор ему рассказал?       Рука Теодора все еще лежала на ее плече, напоминая, что любое движение будет замечено. — Я буду рядом, пока мистер Бакли будет проводить… — Не стоит, — она накрыла его ладонь своей и ласково погладила по тыльной стороне. — Ты так занят в последние дни, уверена, у тебя полно дел.       Для убедительности она даже приподнялась и чмокнула его в щеку. — Спасибо, милый, — слова дались легче, чем она предполагала. Поцелуй оказался мучительно естественной реакцией на его прикосновение.       От этого становилось мерзко. Хотелось скорее умыться и помыть руки, а еще лучше забраться в ванную целиком и хорошенько потереть кожу мочалкой. Да, этим Гермиона и собиралась заняться сразу же, как вновь окажется в домике в одиночестве.       Уж что-что, а холодная вода должна отрезвить ее достаточно, чтобы вновь соображать здраво. И как она раньше об этом не подумала?       Ответная ласка Теодора мгновенно вернула ее в реальность, не позволяя продумать дальнейшую линию поведения.       Кажется, на него это маленькое представление подействовало даже сильнее, чем она предполагала. Он расплылся в блаженной улыбке и притянул ее к себе для объятия. — Уверена?       Она утвердительно кивнула.       Тогда Теодор перевел взгляд на целителя. — Моя помощь точно не потребуется? — Будет даже лучше, если ты подождешь внизу, чтобы не отвлекать нас с мисс Грейнджер.       Мистер Бакли поставил кожаную докторскую сумку в изножье кровати и принялся деловито выкладывать ее содержимое на покрывало.       Гермиона пристально следила за его действиями, все еще скованная объятием Теодора. Его запах обволакивал и снова неприятно туманил разум. Ей пришлось вновь задержать дыхание, лишь бы не поддаться бесконтрольному обожанию, на которое ее тело рефлекторно реагировало из-за зелий.       Она наконец смогла вдохнуть, лишь когда руки Теодора исчезли с ее тела. Он отстранился, но предательский аромат все еще витал в воздухе. Хотелось открыть окно и хорошенько проветрить.       Все же она не решилась действовать так явно. Лишь стояла и улыбалась, глуповато помахав ручкой, когда Теодор прикрывал за собой дверь.       В комнате повисла молчаливая пауза. Мистер Бакли, казалось, уже начал визуальный осмотр, по тому, как пристально всматривался в нее.       Понимая, что время слишком быстротечно, а еще один шанс поговорить с кем-то за пределами дома у нее может появиться не скоро, Гермиона все же решилась первой прощупывать почву. — Сколько времени займет лечение? — Зависит от вашего состояния, мисс Грейнджер. — Прошу, не нужно этих светских прелюдий. Можно просто по имени.       Мистер Бакли кивнул, на припухших щеках проявились ямочки от добродушной улыбки. Но Гермиона не спешила принимать его радушие за чистую монету. — Что именно Теодор хочет, чтобы вы сделали? — Теодор полагает, что ваше состояние вызвано сильным травмирующим событием, что вполне логично, учитывая… кто вы и через что вам пришлось пройти. — Но о чем именно он вас попросил, мистер Бакли?       Мистер Бакли слегка сощурил глаза, но улыбка осталась на его губах словно приклеенная. — Позвольте все же, сначала я как целитель задам вам несколько вопросов, а потом уже отвечу на ваши. Договорились?       Гермиона кивнула. Все мускулы в шее и спине напряглись, ладони вспотели, и она нервно переступила с ноги на ногу. — Как ваше самочувствие? Беспокоит что-то конкретное?       Вопрос был сложный. Ее много что беспокоило. Но отвечать на него прямолинейно казалось слишком опасным. Все-таки целителя привел сам Теодор, а значит, они наверняка были заодно.       Гермиона нерешительно закусила губу. Незажившая ранка вновь закровила. — Кроме сложностей с использованием магии, чувствую общую слабость.       Мистер Бакли коротко кивнул. — Как давно вы испытываете сложности при попытках колдовать? — Несколько дней, — она неуверенно пожала плечами, — Не знаю, сколько точно нахожусь здесь. — Не знаете?       Гермиона утвердительно кивнула. На лице мистера Бакли отразилось несколько эмоций, но самой отчетливой оказалось замешательство. — Я много сплю, — пояснила Гермиона. — Иногда могу проспать почти целый день, поесть и снова уснуть. — О, — только и произнес целитель.       Он заметно нахмурился, приложил палец к подбородку, а потом спросил искренним и обеспокоенным голосом: — Вы влюблены в Теодора, ми… Гермиона?       Она застыла, не зная, как реагировать.       Его одеколон, все еще витавший в воздухе, мягко подталкивал к ответу, но концентрация на разговоре позволяла пока игнорировать его. — Или вас связывают другого рода отношения? — Какое это имеет значение? — Пока ваше состояние выглядит как крайняя степень переутомления. Организму отчаянно требуется восстановление. И в целом то, что вы явно принимаете успокоительные зелья должно повлиять положительно.       Мистер Бакли звучал спокойно и уверенно. Абсолютно профессионально. И все же Гермиона слушала его настороженно. Вопрос о чувствах… это явно выходило за пределы компетенций обычного целителя. — Но все же… Теодор обратился с не совсем стандартным запросом, я пытаюсь понять, есть ли у него основания для этого. — С каким именно запросом, Мистер Бакли? — Он просил не ставить вас в известность, чтобы не травмировать еще больше. Но… учитывая ваш статус, не думаю, что с моей стороны будет профессионально проводить какие-либо манипуляции без непосредственного согласия.       Эти слова заставили волну раздражения подняться из самых глубин сознания. Она уже так давно не чувствовала этого, что даже не смогла проконтролировать эмоций, чтобы не поддаться им. — То есть, если бы не мой статус, — она отчаянно надавила на это слово интонацией, — с другой девушкой в моем положении вы бы сделали что угодно, о чем попросит пленитель?       Слова выплеснулись так быстро, что она тут же пожалела, что сказала куда больше, чем стоило. Но вернуть их уже было нельзя. — Пле-ни-тель? — по слогам переспросил мужчина.       Гермиона осеклась и замолчала. Она стремительно бегала глазами по лицу мистера Бакли, пытаясь понять, насколько фатальную ошибку допустила.       Он был шокирован. Немигающий взгляд остановился на ее лице, и она буквально видела, как ее слова оседают в его сознании. — Да, — она понизила голос. — Он держит меня здесь против воли. Опаивает зельями. Успокоительными, любовными и магическими блокаторами. Я… — Мерлин… — Он не знает, что я в курсе… Прошу не выдавайте.       Внезапный порыв заставил Гермиону шагнуть ближе к мужчине, словно это могло помочь его уговорить.       Мистер Бакли покачал головой. Но это явно служило не ответом на ее просьбу. Скорее, он просто не мог уложить в голове то, что только что услышал. — Я предполагал, что все хуже, чем я представляю… Но, чтобы настолько… — Вы поможете мне, мистер Бакли? Пожалуйста, прошу… помогите мне.       Она сложила руки в молитвенном жесте и изо всех сил сдерживала слезы, рвущиеся из глаз. — Прошу, Гермиона, не надо плакать. Красные глаза вам точно не помогут. Нам… нам нужно придумать что-то, что позволит обезопасить вас, пока я не приведу помощь.       Глаза мистера Бакли суетливо забегали по комнате, как будто в поисках чего-то, что могло непременно помочь им в этом.       Гермиона прекрасно понимала его состояние. Она делала тоже самое, когда впервые очнулась здесь. Но сейчас прекрасно понимала, что внутри помощь искать не стоит. — Может, вы сможете просто вывести меня? Сказать ему, что мне нужно в больницу?       Мистер Бакли растерянно покачал головой. — Дом отключен от каминной сети. И предполагаю, что защищен всеми возможными охранными чарами. Такими, что я не смогу найти сюда дорогу даже, если захочу вернуться. Единственный порт-ключ находится у Теодора. Поэтому он настоял, что сам приведет меня сюда.       Гермиона нехотя кивнула. Конечно, все не могло быть так просто. Но и она не собиралась сдаваться, пока не попробовала все возможные варианты. — Если… если вы оглушите его и отберете порт-ключ?       Он посмотрел на нее с искренним сожалением. — Боюсь, Гермиона, в отличие от вас с вашими друзьями, я совсем не силен в боевой магии. Мое призвание лечить, а не калечить. Моя неловкая попытка противостоять Теодору обеспечит нам с вами куда худшую судьбу.       Гермиона закусила губу, раздумывая над другими возможностями. — Если бы я могла колдовать, то попробовала бы сама обездвижить Теодора. Вы можете дать мне какое-то лекарство, чтобы отменить действие блокаторов?       Мистер Бакли бросился к своим вещам, перебирая все то, что успел выложить на покрывало. — Я не мог подумать, что все настолько плохо, и не взял с собой ничего, что могло бы помочь сейчас.       С этими словами он принялся копаться в своей сумке, изредка поднимая баночки, пузырьки и тюбики, чтобы повнимательнее их изучить. — Тут только успокоительные и целебные зелья, мои записи. Ох, я столько раз зарекался носить с собой безоар, но… — он тяжело вздохнул, разводя руками. — Прости старику его беспечность.       Гермиона раздосадовано покачала головой. — Вы же не знали. Получается, он обманул и вас. — И, боюсь, если бы ты вовремя не пришла в чувства и не заметила действия зелий, я бы вполне поверил в просьбу Теодора. А ты бы подтвердила его версию, потому что влюблена до беспамятства. — Вы не подозревали, что что-то не так?       Мистер Бакли мгновение помолчал, а затем как будто нехотя признался: — Теодор выглядел сумасбродно, когда обратился ко мне. Говорил про месть и вел себя странно, даже пригрозил шантажом. Но… похищение человека...       Гермиона ощутила крайнюю степень отчаяния. Из-за переутомления на фоне продолжающегося действия зелий она была слабее, чем обычно. Пришлось сесть на кровать, чтобы не свалиться с ног. — Помогите мне, мистер Бакли, — прошептала она. — Вытащите отсюда. Обещаю, я помогу вам. Чем бы Теодор вам ни угрожал, чем бы ни шантажировал, я… я смогу все исправить. — Конечно, Гермиона. Я сделаю все, что смогу, — он вновь кивнул в подтверждение своих слов. — В следующий раз я захвачу все возможные антидоты… — И палочку. Мистер Бакли, мне нужна моя палочка. Вы можете попросить Теодора вернуть мне ее?       Он почесал подбородок, а затем кивнул. — Да, — протянул он, — постараюсь… Думаю, что смогу. Я думаю… что… что могу сделать кое-что еще.       Гермиона подняла на него взволнованный взгляд. — Нам нужно максимально обезопасить тебя, пока ты тут. Если позволишь, мы можем опробовать один ментальный барьер, который защитит тебя от воздействия в будущем.       Он тяжело вздохнул и посмотрел на нее с легкой тоской во взгляде. — Это позволит не дожидаться антидотов. И ты будешь уверена, что Теодор не сможет повлиять на тебя новыми зельями. Я не знаю лучшего варианта, который можно предложить в такой ситуации. Но… Гермиона, должен предупредить, что способ все же не самый приятный. Даже болезненный.       Она внимательно слушала его. — Я не имею права настаивать, это должно быть твоим решением… — Если это позволит мне вернуть здравый рассудок и скорее сбежать отсюда, то я согласна.

***

      Перед тем как спуститься вниз, мистер Бакли дал ей еще пару советов, как лучше вести себя, чтобы Теодор не заметил прекращения эффекта зелий.       Гермиона поражалась тому, насколько ясным вновь ощущался ее разум, поэтому запомнила все советы относительно легко.       Уже в дверях, Теодор из вежливости предложил мистеру Бакли остаться на ужин. Килли уже успела рассказать ему, что Гермиона помогала с готовкой, и у него это вызвало будоражащую волну восторга. Он объявил об этом с такими горящими глазами, что, если бы не поддержка мистера Бакли и его обещания помочь несколькими минутами ранее, она бы точно заподозрила здесь очередное коварство.       Мистер Бакли также вежливо отказался, сославшись на то, что ему нужно успеть забежать в больницу, чтобы проверить кое-какие исследования, которые могут поспособствовать улучшению состояния Гермионы. Говоря это, он смотрел исключительно на Теодора, и Гермионе даже показалось, будто он незаметно подмигнул ему, что заставило ее вновь распереживаться, правильно ли она сделала, что так слепо доверилась ему. — Раз вы не останетесь на ужин, попрошу Килли проводить вас. Большое спасибо, мистер Бакли.       Они пожали друг другу руки, и Теодор обернулся к домовихе, чтобы та поспешила закончить приготовления и подошла к гостю. — Мисс Грейнджер, — на прощание кивнул Сальвиус. — Прошу, не пренебрегайте отдыхом. В вашем состоянии это главное. И, как договорились, периодически пробуйте применять простейшие заклинания, это поможет новым нейронным связям.       Теодор, услышавший эти слова явно заволновался. Он внимательно посмотрел на мистера Бакли, а затем на Гермиону.       Она улыбнулась и кивнула. — Спасибо, мистер Бакли. Я уже чувствую себя значительно лучше. Как будто и не помню, почему я грустила еще с утра.       Килли подошла к ним и поклонилась волшебникам. Протянула пухленькую ручку мистеру Бакли. Раздался хлопок, и они исчезли.       В доме стало очень тихо. Гермиона не могла скрыть напряжения, которое моментально образовалось в теле.       Они остались наедине. И она боялась думать о том, как Теодор может повести себя с опоенной девушкой. Или, если узнает, что она больше не опоена. — Сегодня особенный ужин, — Теодор склонился над ее ухом, его дыхание мурашками пробежало по шее. — Ты впервые готовила для меня.       Ментальный щит, выставленный мистером Бакли в ее разуме, сработал даже лучше, чем она предполагала. Раньше его близость и шепот, наверняка, послали бы ненужные сигналы по всем нервным окончаниям, против ее воли заставляя сердце ускорить темп, а кровь прилить к щекам.       Теперь она могла трезво оценивать ситуацию и действовать, не поддаваясь ни зельям, ни инстинктам.       Только вот оказалось, что это в разы сложнее.       Ведь единственное, чего ей хотелось, как можно скорее отстраниться.       Но делать этого было нельзя, чтобы не выдать себя. — Я надеялась, что ты оценишь, — она повернулась к нему лицом, восстанавливая расстояние между телами.       Через силу выдавила очаровательную улыбку. — Не терпится попробовать, что получилось.       Теодор придвинул ее стул, а сам сел напротив.       Стол был накрыт по-домашнему празднично. Каким-то похожим образом сервировали ужин каждый раз, когда они с Гарри гостили в Норе перед новым учебным годом. Это воспоминание сковало сердце грустью.       Еда пахла очень аппетитно. И Гермиона не преминула напомнить себе, что она все же безопаснее, чем почти все, что она ела в этом доме до этого. Во-первых, она следила за каждым движением Килли, лично убедилась, что ни один из ингредиентов не вызывал подозрений. А, во-вторых, Теодор собирался есть вместе с ней. Не мог же он забыть, что рискует попасть под эффект собственных зелий.       Разговор за столом звучал также неловко, как во время их школьных встреч. Говорил преимущественно Теодор, и, похоже, его это вполне устраивало. Гермиона лишь задавала уточняющие вопросы, поддерживая его иллюзии и выискивая подходящий момент, чтобы спросить о палочке. — Как прошла встреча с мистером Бакли? — наконец спросил Теодор, и она встрепенулась. — Хорошо, — протянула Гермиона, пожимая плечами. — Не знаю, что именно он делал, сказал, что ты попросил о диагностике.       Она протянула руку через стол, накрывая его ладонь своей. — Спасибо, Тео, что заботишься обо мне.       Теодор улыбнулся.       Но в этот раз его улыбка показалась ей не очаровательной, а скорее хищной. У нее что-то внутри скрутилось в узел, зарождая неприятное предчувствие. — Не за что, милая, — приторно сладким тоном ответил Теодор. — Лишь бы тебе стало лучше.       Он перехватил ее руку, переплетая их пальцы. Гермиона опустила на них глаза, — из такой хватки точно будет непросто выбраться. — Он не сказал, сколько еще сеансов потребуется?       Гермиона качнула головой. — Только то, что мне нужны тренировки, чтобы магия вернулась. Дашь мне палочку, милый? Я хочу попробовать, может, уже смогу что-то сделать?       На лице Теодора проскользнуло отчетливое недовольство. Но Гермиона продолжала спектакль, изображая жалостливый взгляд и сильнее сжимая его руку.       Все же, это подействовало. Теодор достал ее палочку, но, вопреки ожиданиям, не из комода или кладовки, а из внутреннего кармана своей мантии.       Гермиона еле скрыла возмущение во взгляде.       Древко палочки ощущалось в руке слегка неестественно после долгого перерыва, но зато дарило спокойствие, по которому она так соскучилась. Мышцы предплечья рефлекторно напряглись, ожидая магического импульса.       Очень хотелось исполнить хоть какое-нибудь заклинание. В голове даже проскочила шальная мысль: оглушить Тео и броситься за дверь.       Было так сложно сдержаться. Но все же она себя отговорила. Мистер Бакли не зря рассказал ей про защитные заклинания. В лучшем случае она просто будет плутать кругами вокруг дома. В худшем — не сможет даже открыть дверь. — Кажется, все еще нет, — она подняла разочарованный взгляд на стоящего рядом Теодора.       Судя по тому, как мгновенно потеплел и успокоился его взгляд, Теодор был слишком самонадеян. Он даже на мгновение не допускал, что в его планах есть большой пробел. — Попробую еще раз завтра, — делая вид, что зевает, сообщила Гермиона и убрала палочку теперь уже в свой карман. — Видимо, сегодня слишком устала.       Теодор остановил ее, взяв за руку. Гермиона замерла, готовясь оказывать сопротивление, если он вдруг захочет потребовать палочку обратно.       Но вместо этого Теодор только спросил: — Расстроилась?       Гермиона растерянно кивнула.       Теодор притянул ее к себе. Его руки опустились на ее тело, словно он мог распоряжаться им без ограничений и не спрашивая согласия.       Одна рука обняла за талию, вторая прошлась по шее, пальцы зарылись в волосы, заставляя поднять лицо так, чтобы он мог видеть ее глаза.       Она еле сдержала инстинктивный порыв защищаться, напоминая себе, что еще несколько часов назад действие зелий заставило бы ее обмякнуть в его руках. Позволить трогать и целовать себя. И, Мерлин, какой ужас, отвечать ему взаимностью и даже хотеть этих ласк. — Да, — глухо отозвалась Гермиона. — Расстроилась.       Мгновение, в котором они застыли, казалось ей вечностью. Теодор прикрыл глаза, все еще наклоняясь над ее лицом и удерживая ее.       Возможно, он ждал и надеялся, что она сама его поцелует. А возможно, боролся со своими порочными желаниями.       Гермиона боялась, что в итоге он проиграет. — Мне жаль, — прошептал Теодор ей прямо в губы, а затем отстранился.       Тело Гермионы пробила волна бесконтрольной дрожи.       Теодор ухмыльнулся, наблюдая за произведенным эффектом. Ему казалось, что это желание, а не страх. — Спокойной ночи, Гермиона, — сказал он.       Гермиона сделала несколько неуверенных шагов в сторону лестницы. Ноги почти не гнулись, ощущались ватными. Казалось, что Теодор просто играет, еще секунда и он набросится на нее со спины. — Спокойной ночи, Теодор, — пожелала Гермиона настолько мягко, насколько смогла.       Какое-то время она просто сидела на кровати, успокаивая саму себя. Но все же перед сном смогла немного расслабиться. И даже искренне улыбнулась, осматривая свою палочку, наконец, вернувшуюся к хозяйке.       Если только все пойдет по плану. Если она не ошиблась, доверившись мистеру Бакли...