Помоги мне отомстить

      Когда Гермиона проснулась в доме было тихо. Она уже хорошо выучила эту тишину. Обычно она означала, что кроме нее здесь никого не было.       Не собираясь терять времени, она вскочила с кровати. Палочка лежала под подушкой, чтобы ночью Теодор не смог снова ее забрать. Гермиона подумывала наложить запирающие заклинания на дверь, но все же сочла это слишком стремительным. Если бы Теодор попытался войти, то сразу бы понял, что она пришла в себя.       Магический импульс приятно защекотал кончики пальцев, как только она коснулась древка. И все же Гермиона явно ощутила, что магия вернулась не в полной мере. Ей бы запросто хватило сил на простейшие базовые заклинания, но о чем-то серьезном и боевом речи сейчас не шло.       Скорее всего, ей бы не далась даже трансгрессия. Хотя сбежать отсюда хотелось как можно скорее.       Гермиона прикинула, сколько времени прошло с визита мистера Бакли, и предположила, что ему так и не удалось добраться до Гарри, раз тот все еще не был здесь. Нужно было дать им еще немного времени, но сидеть сложа руки было совсем не в ее характере. Тем более учитывая сколько времени она уже потеряла.       Она тут же направилась к окну. К ее сожалению, рама была сконструирована таким образом, что в открывавшуюся щель можно было просунуть разве что ладонь. Для проветривания этого вполне хватало, но исключало любую возможность побега.       Расстраиваться было рано, она собиралась проверить еще несколько мест.       Спустившись вниз, она сразу же направилась к камину. Килли еще не успела подбросить новых бревен, и он почти догорел, оставшиеся угольки слабо тлели.       Гермиона попыталась с помощью магии проверить, куда можно отправиться, но то ли это заклинание было слишком сложным для ее не восстановившегося магического ресурса, то ли камин был полностью отрезан от каминной сети.       Она так и не смогла определиться, какой из вариантов разочаровывал и пугал ее больше.       После дополнительных проверок быстро стало понятно, что все окна в доме изготовлены по одному принципу и не открываются достаточно, чтобы вылезти через них.       Значит, последним путем к свободе оставалась входная дверь.       Гермиона остановилась напротив нее и, сложив руки на груди, сверлила ее взглядом, словно одного этого было достаточно для того, чтобы та распахнулась.       Она сомневалась, что именно стоит предпринять и как правильно подступиться к побегу. Теодор явно предусмотрел очень многое, когда планировал ее похищение, и она ни на секунду не могла допустить, что он бы оставил такую очевидную вещь как дверь без особой защиты.       Базовые диагностические чары показали несколько защитных рун, но, насколько, Гермиона могла судить, их действие было направлено скорее на защиту от сил извне, чем на тех, кто пытался выбраться из ловушки.       И все же она боялась рисковать, применяя прямое магическое воздействие. Осторожность в ее ситуации была самым главном фактором, который стоило учитывать при принятии решений.       В конце концов, Гарри с Роном наверняка уже скоро будут здесь, ей нужно только подождать. А если их что-то задержит, то ей тем более не стоит рисковать, провоцируя Теодора, который запросто сможет заметить ее попытки вскрыть входную дверь.       Гермиона еще несколько минут простояла напротив двери, споря сама с собой, но так и не решилась приступить к взлому.       Вместо этого она направилась к вечно закрытой кладовке.       Вряд ли она могла подарить ей ключ к свободе, но вполне могла пролить свет на то, что именно задумал Теодор в ее отношении. — Алохомора, — скомандовала Гермиона, ощущая как по телу разлилось приятное, почти забытое чувство.       Замок щелкнул, и Гермиона отворила дверь, заглядывая в маленькую каморку со шкафчиками для хранения ингредиентов и небольшим рабочим пространством. Видимо, здесь Теодор заготавливал зелья.       И похоже, что не только для нее.       Глаза Гермионы скользили по многочисленным полочкам. Запасы были внушительными. Хватило бы, чтобы обеспечить несколько младших курсов Хогвартса.       Гермиона сделала маленький шажок внутрь, дальше пройти было просто некуда, и склонилась над столешницей. На ней лежали разнообразные листики, порошки и соли, а также заготовленные пустые пузырьки с пока еще чистыми этикетками. Готово было только одно зелье.       Она взяла в руку маленькую бутылочку, внутри плескалась почти прозрачная жидкость с примесью приятного медового оттенка. Гермиона открыла пробку и сразу же ощутила характерный запах.       Воспоминание шевельнулось сначала в носу, а затем пронзило и все остальное тело. Befuddlement Nepenthes.       То самое зелье, что они с Теодором готовили вместе по заданию профессора Слизнорта.       В груди застрял ледяной камень, не позволяющий вздохнуть.       Неужели он задумал все это еще тогда?       Неужели был готов споить ей настолько сильное дурманящее зелье?       Но тогда… что он собирался с ней делать в таком состоянии? Зачем вообще держал ее здесь?       Гермиона попятилась. От напряжения ее затошнило, а ноги почти перестали слушаться.       Нет. Нет. Нет.       Она не была готова оставаться здесь ни на мгновение дольше. Даже, если к ней уже спешит помощь, лучше она встретит ее где-то в другом месте. Подальше отсюда.       Гермиона захлопнула дверь кладовки, а сама ринулась к входной двери. Дергать за ручку было бессмысленно, поэтому она сразу же направила палочку. — Алохомора, — воскликнула Гермиона, дернув дверь.       Но та не поддалась.       Гермиона решительно вздохнула, настраиваясь на более сильное заклинание. Для сомнений в собственных силах просто не было времени. — Бомбарда!       Дверь разлетелась на щепки так стремительно, что Гермиона еле успела прикрыть лицо рукой.       Уши заложило от громкого взрыва, а комнату заполнило облако пыли, деревянных опилок и каменной крошки. Гермиона закашлялась, пытаясь всмотреться в него.       Это получилось лишь через несколько мгновений, когда пыль наконец осела, покрывая пол серым слоем.       В месте, где раньше была входная дверь, зияла неровная дыра.       А за ней была тьма.       Гермиона застыла на пороге, всматриваясь в черноту. От нее исходила странная энергия. Она не могла до конца разобрать, из чего именно состояло заклятие. Что-то похожее на дезориентирующие заклинания и усиленный Перуанский порошок мгновенной тьмы, который так любили Фред и Джордж.       Она вытянула руку, чтобы проверить, насколько опасно за дверью, но так и не решилась коснуться тьмы. От нее веяло опасностью и холодом. А Гермиона все еще не была настолько безрассудной, чтобы броситься куда-то, откуда, возможно, не выберется. — Мисс! — за ее спиной всхлипнула Килли, и Гермиона тут же обернулась, рефлекторно выставляя защитное заклинание.       И это оказалось очень вовремя, ведь домовиха тут же попыталась выбить палочку из рук Гермионы. — Килли, не надо! Я не хочу тебе навредить! — Хозяин запретил выпускать мисс! — звонко восклицала домовиха, не переставая атаковать.       Гермиона поражалась тому, как хорошо ее тело помнит все необходимые движения, чтобы защищаться.       Вот только ее магия все еще не была готова к столь интенсивному применению. Одно взрывающее заклинание почти истощило ее и так скудный запас сил.       И с каждым движением Гермиона ярко ощущала, как ее щиты становились все слабее и слабее.       Понимая, что другой возможности может и не представиться, она все же решилась на лобовую атаку. Но Килли быстро раскусила ее маневр и контратаковала, применяя Инкарцеро.       Гермиона пошатнулась, ощущая как тело сковало. Веревки впились в плечи и запястья, заставляя прижать руки к корпусу, а также в колени и щиколотки, что значительно мешало держать равновесие. — Килли, пожалуйста! — взмолилась Гермиона.       Не в силах бороться со связывающим заклинанием, она не удержалась на ногах и упала на пол, поднимая новое облако серой пыли.       Веревки окутали ее еще теснее, не позволяя сделать ни одного движения. Гермиона вскрикнула от боли, и натяжение все же остановилось, фиксируя связанную девушку в одном положении.       Она все еще крепко сжимала палочку, надеясь, что вскоре силы восстановятся, и их хватит на контразаклинание. — Пожалуйста, — всхлипнула Гермиона.       От боли и отчаяния на глазах выступили слезы. — Хозяин будет недоволен, — причитала Килли, пытаясь хоть немного смягчить ущерб, нанесенный Гермионой входной двери.       Домовиха прошла рядом с девушкой, словно совсем не замечая ее боль и мольбы, и принялась магическими манипуляциями восстанавливать сначала каменную кладку, а затем собирать щепки в их первоначальную форму.       Гермиона попыталась воспользоваться этим безразличием, и дернула рукой, пытаясь изобразить освобождающую руну, но веревка на ее запястье лишь крепче сжалась. Рука заболела сильнее, и Гермиона стиснула зубы.       — Килли, пожалуйста, развяжи меня! Мне очень больно.       Но эльфийка продолжала наводить порядок, никак не отреагировав на ее слова. С напряженным всхлипом Гермиона повернула голову, чтобы взглянуть на нее. — Твой хозяин расстроится, если я останусь без руки.       Килли повернулась к ней, чтобы что-то ответить, но ее прервал резкий хлопок.       В ту же секунду домовиха свалилась под действием оглушающего заклинания, а веревки на руках и ногах Гермионы ослабли.       Голос, которым были произнесены эти заклинания, пробрался ей под кожу, и слезы брызнули из глаз с новой силой.       Ей показалось. Ей точно показалось.       Она не могла пошевелиться и посмотреть на своего спасителя. — Гермиона, — нежно позвал такой невозможно знакомый голос. — Ты ранена?       Драко опустился на колени рядом с ней, прижимая ее обессиленное тело к себе.       Она вжалась в него, словно он был единственной опорой, которая могла выдержать на себе целый мир. — Я нашел тебя, — прошептал Драко, зарываясь лицом в ее волосы и вдыхая такой необходимый запах. — Мерлин, я нашел тебя.       Гермиона не могла сдержать реакции. Она дрожала от рыданий, и Драко погладил ее спину, сильнее кутая в свою мантию. — Драко, — ее губы почти не шевелились, но он услышал. — Я здесь, Гермиона. Я рядом. — Я думала, что ты мертв.       Слова эхом раздались в удушающей тишине.       Она подняла на него заплаканное лицо, прикоснулась пальцами к лицу, очерчивая бровь и скулу. — Я…       Так и не высказанная фраза потонула в новом всхлипе. — Я бы не умер, пока не нашел тебя, — сказал Драко.       Он выдавил из себя приободряющую улыбку, пытаясь примириться с бушующими в груди чувствами. Как это вообще было возможно? Переживать так много чувств и эмоций в один момент? Глаза метались по ее заплаканному лицу.       Драко заставил себя вздохнуть и успокоиться.       Это было не важно. Все, что он чувствовал, было не важно.       Главное, что она в порядке.       Со всем остальным он разберется позже. — Ты ранена? Он что-то сделал с тобой?       Гермиона неуверенно качнула головой. Она перестала чувствовать боль в тот момент, когда услышала его голос.       Она вновь прижалась к нему, потянулась губами к его губам.       Легкое касание пробило все внутренности электрическим разрядом.       Драко прильнул к ее губам, не позволяя отстраниться так быстро. Он хотел вспомнить те ощущения, по которым так долго тосковал.       Сердце Гермионы сбилось с ритма, когда Драко притянул ее к себе, углубляя поцелуй. Она жадно нуждалась в кислороде, но, если перед ней стоял выбор — воздух или поцелуй Драко, она бы без раздумий выбрала второе.       Драко прочертил линию по ее спине, снизу вверх, и ее тело загорелось под его пальцами. Она обняла его за шею, поворачивая голову, устраиваясь удобнее для поцелуя.       Им все же пришлось прерваться, чтобы вздохнуть. Драко покрывал лицо Гермионы мелкими и частыми поцелуями, надеясь таким образом высушить остатки ее слез. — Я такая глупая, — прошептала девушка. — Как я могла поверить Теодору? — Не переживай, — Драко уперся лбом в ее лоб и прикрыл глаза.       Его тихий голос звучал жестко и непоколебимо. — Он получит свое. За все, что сделал.       От этих слов у Гермионы по коже пробежали мурашки.       Драко медленно отстранился от нее и встал на ноги, протянул ей руку, помогая подняться.       Он быстро осмотрелся по сторонам и громко вздохнул.       Руки чесались спалить здесь все до основания, но сначала нужно было привести авроров, чтобы они провели обыск.       Домовой эльф, которого он оглушил, все еще был без сознания, и Драко сомневался, что она очнется в ближайшие часы. Все-таки он вложил всю свою злость в это заклинание. Но на всякий случай он все же накинул на нее еще и связывающие чары, чтобы облегчить работу тем, кто будет ее допрашивать.       Он крепче сжал руку Гермионы и улыбнулся. — Пойдем отсюда скорее.

***

      Как и было запланировано, он доставил Гермиону в больницу Святого Мунго, где мистер Бакли подготовил для нее отдельную палату. Там их уже ждал Уизли, который вызвался охранять Гермиону, пока все остальные будут заняты разбирательством с Ноттом.       Драко следил за объятиями Гермионы с Роном со сжатыми челюстями, но не высказал ни слова против. Он прекрасно понимал, что для того, чтобы полностью прийти в себя ей нужно как можно больше спокойного времяпрепровождения с друзьями и близкими. И, если Уизли был ей дорог, так тому и быть.       Он пообещал вернуться через несколько часов, но так и не признался ей, куда именно отправляется, чтобы она не нервничала лишний раз. На прощание она сама его поцеловала, и Драко не удержался от довольной ухмылки, направленной на Уизли.       Предварительное судебное слушание, которое экстренным образом собрал Поттер, грозилось вот-вот закончится.       Аврор, оставленный у двери, не позволил Драко и мистеру Бакли пройти без быстрого инструктажа о том, что в зале заседаний действуют особые правила.       Драко почти не слушал его. У него в ушах шипела и бурлила кровь. Пальцы нервно настукивали непонятную мелодию по древку палочки. — Мистер Малфой, я еще раз повторяю, за этой дверью пользоваться магией запрещено всем, кроме членов Визенгамота. Прошу вас, уберите палочку.       Неохотно, но он все же засунул палочку в карман мантии. — Вы сможете выступить, когда вас вызовут в качестве свидетелей. До этого момента, пожалуйста, займите ближайшие свободные места и ведите себя тихо.       Драко кивнул, подавляя кровожадный оскал. Ему не терпелось попасть внутрь и увидеть, как безжалостные судьи Визенгамота разорвут Теодора Нотта на куски.       Мерлин, он бы заплатил целое состояние, лишь бы самостоятельно зачитать ему пожизненный приговор в Азкабане. — Распишитесь вот тут, — аврор протянул ему бланк с озвученными правилами, и Драко поставил размашистую подпись, даже не взглянул на пергамент.       Он толкнул дверь и прошел вперед, не дожидаясь ни мистера Бакли, ни разрешения аврора. Тот хотел было его окликнуть, но сообразил, что это бессмысленно, ведь Драко уже был внутри.       Теодор Нотт сидел в кресле в центре зала, к нему были обращены порядка пятнадцати судей. Они поочередно задавали вопросы, делали какие-то пометки в своих записях, но, к удивлению, Драко, настроены, похоже, были вполне доброжелательно.       Нотт держался спокойно. Отвечал уверенно и развернуто, даже позволял себе улыбаться.       Драко скривился от отвращения, но постарался взять себя в руки. У него есть неоспоримые доказательства по всем возможным обвинительным приговорам.       Пусть Нотт улыбается, ведь скоро ему будет совсем не до смеха.       Внимательным взглядом Драко прошелся по присутствующим на трибунах для зрителей. Он кивнул Поттеру, сидящему в первом ряду возле секретаря судебной коллегии.       Гарри заметно выдохнул, и его лицо просияло в победной улыбке.       Странным образом эта реакция успокоила и самого Драко. Провела какую-то черту, позволяющую наконец осознать, — все позади.       Поттер быстро взял себя в руки и наклонился к секретарю, что-то прошептал ему на ухо. Тот вскочил со своего места и подошел к председателю.       Верховный чародей выслушал его, понимающе кивнул. Он дождался, пока Теодор ответит на последний вопрос, а затем поднял вверх правую руку, призывая остальных судей проявить особое внимание. — Мистер Нотт, суд учтет все ваши показания о том, что метка Пожирателей смерти была получена вами в состоянии сильного шока и под давлением, а также заявление о допустимом бездействии во время преступлений, которые вас принуждали совершать в составе этой организации.       Теодор довольно улыбнулся и слегка заерзал на стуле, будто ожидая момента, когда ему разрешат удалиться.       Дождавшись, пока секретарь вновь займет свое место, верховный чародей продолжил: — Суду также стали известны новые обстоятельства о возможно совершенных вами правонарушениях. Вам выдвигаются обвинения в похищении и насильном лишении свободы Гермионы Грейнджер.       В зале повисла тишина, прерываемая лишь скрежетом перьев о пергамент. — Учитывая особый статус мисс Грейнджер и ходатайство со стороны мистера Поттера, суд принял решение провести первое слушание незамедлительно. В случае если сторона обвинения докажет вашу причастность к исчезновению мисс Грейнджер, мы будем вынуждены взять вас под арест и провести дальнейшее расследование, включая обыски всей принадлежащей вам недвижимости с возможной конфискацией имущества. Вы бы хотели что-то сказать до того, как мы начнем слушание?       Теодор издал растерянный вдох. Его бешеный оторопевший взгляд заметался по комнате и почти сразу же наткнулся на Драко.       Он моментально вскочил со стула, пока магические цепи не успели пригвоздить его к месту и дернулся в сторону выхода. — Мистер Нотт, не усугубляйте свое положение, — воскликнул кто-то из судей.       Со стороны Теодор был похож на загнанного зверя. Он двигался быстро и резко. Прыгнув, он повалил бросившегося к нему аврора, а затем достал палочку и обездвижил еще двух направляющихся к нему.       Драко сам не понял, как среагировал настолько быстро и оказался рядом.       Времени на то, чтобы достать спрятанную палочку не было, и он ударил Теодора кулаком прямо в челюсть. А, когда тот отшатнулся, то пнул его прямо в живот, повалив на пол.       Теодор тут же сжался в клубок, пряча лицо от возможных травм. Драко пытался прицелиться, чтобы нанести наиболее болезненный удар, но его уже принялись оттаскивать подоспевшие авроры. Он успел лишь еще разок хорошенько двинуть Нотту ботинком по ребрам. Так, что Теодор сдавленно застонал.       Аврор перехватил руки Малфоя и направил на него палочку, послышался предупреждающий голос верховного чародея. — Мистер Малфой, достаточно! Успокойтесь, иначе следующее заседание будет по поводу вашей неспособности себя контролировать.       Драко пришлось отойти. Он дернул плечом, откидывая руку аврора и сделал два внушительных шага назад. Он поднял руки вверх и взглянул на судей, демонстрируя свое повиновение закону.       В груди и глазах все еще горел огонь мести, который только распалили эти удары.       И, хоть Драко жалел, что у него не было возможности, избить и измучить Теодора так, как он заслуживал, но даже после такой небольшой компенсации, он чувствовал себя заметно лучше.       Драко ухмыльнулся, наблюдая за тем, как авроры подхватили тело Нотта и усадили обратно в кресло. Магические цепи сковали его, затрудняя любое движение. Казалось, что каждый вдох давался ему с усилием.       На темно-синей парадной мантии проявилось несколько темно-коричневых пятен. Лицо Теодора кривилось от боли. Он сплюнул кровь прямо на пол, но, когда злобно исподлобья взглянул на Драко, его зубы по-прежнему были окрашены красным.       Кто-то из служащих Визенгамота применил залечивающие заклинания, чтобы остановить кровь и дать Теодору возможность относительно безболезненно вынести это заседание.       На взгляд Драко, это было слишком гуманно для такого животного, как Нотт, но он воздержался от комментариев.       Верховный чародей смерил его суровым взглядом, призывая вернуться на место. — Обращаюсь ко всем присутствующим! Пожалуйста, сохраняйте порядок в зале.       Суд продолжался недолго. Попытка побега явилась отягчающим обстоятельством, а показания мистера Бакли — ключевого свидетеля — и Драко, который передал суду порт-ключ в качестве улики, стали неоспоримыми доказательствами вины.       Драко пообещал предоставить и другие доказательства, в том числе результаты расследования, которое провел Люциус, чтобы выявить адрес дома, где Нотт держал Гермиону, и его представителей, которые могли являться соучастниками.       Полноценное заседание состоялось через полтора месяца, когда Гермиона полностью восстановилась и была готова выступить в суде.       Как Министерство ни старалось держать дату слушания в тайне, репортеры все равно караулили участников процесса под дверьми и додумывали подробности, создавая все более и более кричащие заголовки.       Драко, Гарри и Рон повсеместно сопровождали Гермиону и не позволяли ни Нотту, ни кому-то со стороны защиты контактировать с ней напрямую.       С учетом всех обстоятельств, улик и показаний суд вынес Теодору наказание в виде заключения в Азкабане на пятнадцать лет. Все присутствовавшие в зале единогласно приняли этот срок как равнозначный пожизненному. Невозможно было поверить в то, что кто-то смог бы вынести столько лет в ужасных условиях одиночной камеры и окруженный дементорами.       Гермиона вышла из зала суда подавленная и молчаливая. Несмотря на испытываемое к Теодору отвращение и злость, ее сердце также разрывалось от обиды, жалости и разочарования. Она проплакала весь вечер и уснула на коленях у Драко, который гладил ее по голове. В отличие от Гермионы ему нисколько не было жаль Теодора. Он был рад, что их наконец-то ждет спокойное и светлое будущее.