Тёмная сторона души

- Чёрт возьми, - Зена закрыла за собой дверь и прошла в полутьму комнаты, освещённой всего лишь тремя свечами. Ужин слишком растянулся, и всё это время она скучая наблюдала за политическими интригами, разыгрывающимися у неё под носом. Брегос весь день обхаживал придворных. Его мужская харизма и очарование действовали на дворян куда лучше, чем её собственная, поэтому сторонников у генерала прибавлялось. Женщина пересекла комнату и вошла во внутренние покои. Её спальня так же тонула в полумраке, лишь несколько свечей излучали приглушённый свет. Такая атмосфера помогала ей расслабиться. Но сейчас она уловила какое-то незначительное изменение вокруг. Женщина остановилась на полпути, возле большого зеркала, высматривая, в чём может быть проблема. На первый взгляд, всё было на своих местах, но... Зена даже наклонила голову, прислушиваясь, но вокруг стояла тишина. Она взяла канделябр и медленно, по кругу принялась изучать каждый сантиметр комнаты. Ага. Она подошла, к накрытой балдахином, кровати. Бельё только-только сменили, она ещё чувствовала свежий аромат солнечного дня. Но мельчайшие складки, торчащие уголки простыни - всё это было ново. Её рука опустилась и провела по ткани, затем она продолжила изучать комнату, подмечая небольшие отличия: вот ваза стояла внизу, а таз был повернут другой стороной. За долгие годы службы Иридия приучила себя к чёткому шаблону, и теперь, когда её не стало, всё казалось другим. Зена не могла сказать, что ей это не нравится. Она ещё раз пробежалась по комнате взглядом. Девчонка справилась с работой. Не было сомнений, что Станислаус проверял каждое её действие, в конце концов это была его работа. Но ей всё равно было приятно. Габриэль. Зена поставила канделябр вниз и подошла к туалетному столику. Она взяла серебряную расчёску и, задумчиво рассматривая её, пока наконец не осознала, что сейчас равно как и весь этот день из головы у неё не выходила новая служанка. Женщина вздохнула, отложила расчёску в сторону и высвободилась из платья, повесив его на ширму и облачившись в шёлковый халат. Тут ей в голову пришла неожиданная мысль, и она легонько улыбнулась. Она подошла к небольшому столику возле окна, взяла перо и пергамент и что-то быстро начеркала. Затем босиком, она проскользнула во внешнюю комнату и открыла двери. Охрану она держала за пределами своих покоев, потому что сюда допускались только те, кому она доверяла. Конечно, это был риск. Но когда-то давно, она решила, что лучше уж рискнуть, чем каждую минуту спотыкаться об очередного стражника. Была уже глубокая ночь, поэтому всюду стояла звенящая тишина. Лишь изредка до неё доносились звуки шагов часовых, совершающих обход. Открыв дверь в круглом зале, она замерла прислушиваясь. Зал был пуст, лестницы ведущие на кухню пустовали в ожидании нового дня. Внизу по лестнице дверь была заперта, и к ней была приставлена охрана. Зена снова прислушалась. Теперь она уловила новый звук - чьё-то глубокое дыхание. Она прокралась к небольшой открытой комнатушке. В тусклом свете факела, она едва могла различить спящую Габриэль. В какой-то момент она даже хотела подшутить: завопить на весь зал, так чтобы девчонка проснулась и прибежала стража, в общем посеять хаос в эту ночную тишину. Неет. Пусть девчонка отдохнёт. По крайней мере, сегодня ночью. И Зена решила отказаться от своей безумной затеи, разглядывая нежный, почти детский профиль. В конце концов, у неё будет ещё масса возможности потерроризировать девчонку и утром. Бросив последний взгляд на Габриэль, Зена положила пергамент на стол и вышла. Дело было сделано, она вернулась в свои покои и нырнула под лёгкое покрывало. Завтра ей предстояло сделать что-нибудь с Брегосом. Его план нужно было срубить на корню, хотя может быть стоило понаблюдать, что ещё он предпримет. Правда позволить его влиянию расти было очень опасно. Амбициозность это прекрасно. Но всегда были люди вроде Брегоса, которым было мало того, что они имели. Они требовали ещё и ещё. Зена и сама была такой. Но такой человек может быть только один. И это она сама. Делиться властью с Брегосом ей не хотелось. С лёгким вздохом Зена закрыла глаза. Она уловила какой-то новый тонкий аромат, и прежде чем провалиться в сон, её губы растянулись в улыбке.

***

Габриэль проснулась ещё до наступления рассвета, с трудом сориентировавшись в непривычной обстановке. Однако уже через минуту пришло осознание, где она, и девушка шумно выдохнула. Тишину вокруг нарушало лишь негромкое потрескивание факелов. Она повернулась и вытянулась, чувствуя угрызения совести за то, что она всю ночь спала на мягком матрасе, набитом соломой, укрытая тёплым шерстяным одеялом. Впервые, с момента как её схватили работорговцы, она ощутила, как жизнь обретает краски. Станислаус дотошно следил, чтобы она придерживалась расписания. С утра пораньше она должна позавтракать на кухне, затем прибраться во внутренних покоях королевы, пока та занималась делами в рабочем кабинете. Когда же кабинет освободиться, ей нужно будет убрать и его, затем вернуться за дальнейшими распоряжениями. Габриэль вспомнилось, как вчера, спустившись на кухню за ужином, она с удивлением обнаружила, что некоторые рабы недобро косятся на неё. Конечно, все понимали, что не она сама выбрала судьбу. Но тем кто служил здесь давно, её возвышение казалось наградой. Девушка уткнулась в покрывало и зевнула. У неё всё ещё оставалось время понежиться. Это казалось ей непозволительной роскошью - лежать в тепле и уюте. И всё же ей было тяжело, хотя бы потому, что из головы не выходили мысли о доме. Она задавалась вопросом, сможет ли действительность когда-нибудь притупить боль её страданий. Возможно ли это вообще? Будь честной, Габриэль. Ты же всегда хотела выбраться из Потейдии. Сколько раз ты пыталась сбежать? А теперь вот не знаешь, куда деваться от стыда и боли. Ты получила то, что хотела. Вот и живи теперь с этим. Ещё она размышляла над ответами, которые давала вчера королеве. Может быть стоило вернуться вниз туда, где её окружают пусть не друзья, но по крайней мере знакомые? В одиночестве ей здесь было тяжело. Только теперь остальная прислуга стеснялась и сторонилась её. А ещё пугающие встречи с королевой. Из разговоров Габриэль поняла, что безжалостнее Зены на свете нет никого. Но вместе с тем она казалась Габриэль самой настоящей и живой из всех, кого она встречала. А что королева думает о ней? "Хм". Габриэль решила, что размышлений хватит. Она стянула одеяло и села на кровати, босые ноги коснулись каменного пола, и она ойкнула. Девушка встала и, потирая руки, чтобы согреться, пошла к тазу с водой. Сдёрнув ткань, которой был накрыт таз, Габриэль заметила лист пергамента, лежавший рядом. Озадаченная, она подняла его, вспоминая, что вчера его не было. На пергаменте было что-то написано, но в полутьме разобрать не представлялось возможным, и Габриэль подошла к двери, откуда пробивался свет факела. "Отличная работа. Я оставлю тебя. З." От изумления Габриэль вздрогнула, пергамент выскользнул из её рук. Судорожными движениями она поймала его, прижав к себе. Огляделась. Вокруг никого не было, и только гобелены взирали на неё со стен, но они не могли разделить её удивление. Было ли это шуткой? Она провела пальцами по буквам, но те по прежнему были на своих местах, не меняя значения слов. Чернила яркие, почерк твёрдый, с характерным наклоном. Не было сомнений, кто это написал. - Это же безумие. - Прошептала Габриэль, присаживаясь на свою кровать. - Она не могла написать это. Или могла? Для раба? Но зачем ей это? Снова и снова девушка перечитывала пергамент. - Хорошая работа, - тихо повторила она, - Когда в последний раз ты это слышала, Габриэль? Какое-то время она ещё смотрела на записку, затем поднялась и подошла к небольшому деревянному ящику, где лежали выданные ей, два комплекта одежды. Она положила пергамент под одежду, аккуратно разглаживая ткань. Наконец девушка вернулась к тазу. Мысли и чувства её запутались. Часть её ненавидела Зену всем сердцем. Часть её вспоминала слова Ториса накануне и чувствовала манящее притяжение свободы. Но другая её часть, с разыгравшимся любопытством, не была столь однозначно настроена. От всего этого у Габриэль разболелась голова. - Хорошо! - Громко произнесла она. - Давай-ка просто переживём этот день как вчерашний. Она сунула палец в воду, поморщилась от холода и с усердием принялась умывать лицо.