Лишь одно страдание

Тишина давила со всех сторон. Рин совершенно ничего не видела, потому что ткань, которую Лейси повязала ей на глаза, оказалась очень плотной. Но причиной тому, что девушка чувствовала себя крайне неуютно, было даже не то, что тишина давила на неё и она, совершенно неосознанно, улавливала каждый вздох Сещёмару, и даже не то, что Рин не удавалось ничего видеть. Истинной причиной являлось то, что демон не сделал ни единого шага в её сторону. Рин отчётливо чувствовала на себе его взгляд. Казалось, что их прощание пройдет так: демон простоит на своём месте, а девушка на своём, с завязанными глазами. И вот Сещёмару сделал шаг на встречу Рин. Услышав, что демон наконец-то соизволил к ней подойти, Рин глубоко вздохнула и ещё раз прокрутила в своей голове всё, что должна ему сказать, если демон задаст тот единственный вопрос: «Почему нет?». Своей слегка тёплой ладонью он провёл по прохладным щекам Рин, затем коснулся губ, провёл по шее и опустил руку. Рин замерла в ожидании того, что демон сделает что-то наподобие вчерашнего, но на одном единственном прикосновении всё закончилось. Девушка уже хотела заговорить, потому что ей не была лестна мысль о том, что они расстанутся, так и ни сказав ничего друг другу. Но слова были не нужны. Рин вздохнула и коснулась своей рукой повязки на глазах, она не хотела её снимать, потому что стоит ей лишь увидеть лицо Сещёмару, как она тут же передумает уйти, и демон это прекрасно понимает. К тому же, наврятли сам Сещёмару хотел бы увидеть пропитанный грустью от предстоящего расставания взгляд Рин. Демон вновь поднёс свою ладонь к лицу девушки, и она уже была уверена, что ей вновь доведётся испытать теплоту его кожи, вот только вместо того, чтобы коснуться её лица, Сещёмару взял в свою руку прядь волос Рин, поднёс её к своим губам, и только коснувшись каштановых прядок, отпустил волосы. Рин почувствовала, как к глазам подкатывают слёзы, а в горле встал ком, который не давал ей спокойно дышать. Опустив голову, девушка сделала вдох, а за ним ещё несколько, затем облизала свои обсохшие губы, и, сделав последний вдох, чтобы успокоиться, подняв голову вверх, резко улыбнулась Сещёмару да так, как никогда прежде не улыбалась: уголки её губ были слегка подняты вверх, казалось, словно этой улыбкой она говорила ему единственное «Прости» и «Прощай», казалось, словно она в эту незначительную эмоцию вложила столько духовной силы, сколько прежде никогда не вкладывала. Казалось, словно этой улыбкой она пыталась передать Сещёмару остатки своей любви и нежности, и даже злости и ненависти. Это была улыбка напоследок, именно с таким выражением лица нужно прощаться и расходиться разными дорогами в своей жизни. Не у каждого человека будет за плечами прошлое наполненное болью, любовью, ненавистью, нежностью, злостью, прощаниями, несчастьями. Не у каждого в прошлом может быть милая история любви далеко не с счастливым концом. Далеко не каждый, пережив столько за свои 16 лет существования, сможет идти в будущее с улыбкой на лице. Рин вернулась в деревню. Поначалу хандра не хотела отпускать девушку из своего плена, но со временем всё наладилось, раны затянулись, а привязанность к Сещёмару была забыта как страшный сон. Но девушка никогда не жалела о том, что ей пришлось пройти через столькое, ведь теперь есть, что рассказать своим будущим детям. Остатки своей жизни Рин пыталась жить без сожалений, не оглядываясь назад, а если вдруг наступали те моменты, в которые так и охота всплакнуть из-за её выбора, или тяжести прошлого на плечах, девушка вспоминала всё то, что с ней произошло после того, как она рассталась с Сещёмару. Вышла замуж за Кохаку, родила четверых детей, которые каждый день не давали Рин продохнуть и начать хандрить, она была любима и ими, и своим мужем, всегда со стороны Кагомэ и Санго была поддержка. Вот только после внезапной смерти Кагомэ всё изменилось. Инуяша сразу же исчез из деревни, и Рин понимала, что для него это невыносимая боль. Он видел, как Кагомэ изменялась с каждым годом и, в конечном итоге, умерла. Да и по стечению обстоятельств, к тому времени дети Рин и Кохаку уже выросли и пошли по своему жизненному пути, Санго и Мироку спокойно доживали отмеренный им срок, тем более Мироку что-то приболел из-за постоянной подработки. И вот Рин уже 52 года. Она заметно поправилась, глаза её не излучали тот азарт, радость и веселье, как было раньше, волосы поредели и уже не являлись длинными, шикарными каштановыми локонами, а были обычными, короткими, жидкими, прикрытыми платком волосами. Под глазами появились морщинки, так же как на лбу и по бокам у рта. Сейчас эта взрослая женщина, уже будучи бабушкой, мечтала лишь об одном - поскорее умереть. Дети заняты своими семьями, в деревни ничего интересного не происходило, поэтому Рин целыми днями сидела либо дома, либо на лавочке, наблюдая за подрастающим поколением. И только сейчас она могла с полной уверенностью сказать, что лучше бы она прожила 30 лет и умерла, но рядом с любимым демоном, чем сейчас, став 52-летней, она сидит в гордом одиночестве, ожидая возвращения Кохаку, который навещает её не так часто, ведь уже давно живёт со своей второй женой. Она не могла сказать, что не любила в тот момент Кохаку, вот только чувства к нему пропали после рождения второго ребёнка, а там уже начались измены с его стороны, и Рин просто махнула рукой и на себя, и на свою жизнь. Уже ничего было невозможно изменить. В возрасте 53-ёх лет Рин умерла от сердечного приступа. На похоронах присутствовал Кохаку, четверо детей со своими семьями, знакомые, друзья, и неизвестный мужчина, которого заметила младшая дочь Рин, сказав об этом своему отцу, он ответил: «Это он». Кто такой он, конечно же, девушка не поняла, но почему-то, внезапно ей вспомнилась рассказ матери о прошлом. - Так это он, - прошептала девушка и, подойдя к демону поближе, но при этом, оставшись с ним на расстояние двух метров, поклонилась и с улыбкой на лице произнесла. – Уверена, мама очень счастлива тому, что вы навестили её, демон-сан.