Я-попаданка!

Глава 20 Новый день встретил Меридейла ясным голубым небом и ярким солнцем. Пронзительная чистота прохладного утреннего воздуха, ещё не успевшего прогреться после прошедшей ночи, заполняя лёгкие, вызывала эйфорию. Тело было невесомым, казалось, стоит посильнее оттолкнуться и ты, как воздушный шар, взовьёшься к верхушкам деревьев, где подхваченный ветерком умчишься в дальние дали. Ощущения были такими реальными, что он, поддавшись детскому страху, взлететь от неосторожного движения и быть унесённым неизвестно куда, замер посередине дорожки не завершив шага. Постояв несколько мгновений на одной ноге, осторожно поставил на землю вторую ногу и представив, как это выглядело со стороны залился звонким смехом, складываясь в пояснице пополам и едва не касаясь лицом коленей. Отсмеявшись, Мер уже серьёзно спросил Дэя: « Тебе не кажется странным наше состояние? Эта беспечность сбивает меня с толку. Ведь Ерклис практически раскрыл нас, тогда почему не работает чувство опасности? - Может потому, что её нет? Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что нас раскрыли? Что такого сказал кузнец, о чём бы ни знали окружающие нас люди? Наоборот, для нас складывается всё совсем неплохо. Раннее раскрытие силы само по себе не преступление и хоть не такое частое явление, но и не уникальное. А вот то, что мы до сих пор без координатора, это уже большое нарушение, но как раз его-то и замял Ерклис, взяв ответственность на себя. В действительности получилось, что нам предоставили защиту. Единственной проблемой, в данном случае, являются полученные мной дополнительные возможности, и здесь всё будет зависеть от нас с тобой. От того, как точно мы рассчитаем, какие из них мы можем выставить на суд магов. Остальное нужно будет скрыть так, чтобы даже самые сильные маги не могли докопаться. Сделать из нас «железного» человека можешь только ты, я здесь бессилен. Мер вздохнул с заметным облегчением. - Рад слышать, что и в нашем запутанном положении могут быть хорошие моменты. Раз у нас всё так замечательно, то я жду обещанного сюрприза. - ?... - И чтобы значило это молчание? Ты забыл? - ?... - Дэй, это не смешно. Прошло ровно двое суток, моё любопытство достигло предела. Каким же образом у вас определяется положение в обществе? - Ах, ты об этом? Я даже испугался, думаю, когда успел тебе наобещаться. Подожди немного, будет тебе сюрприз. - Опять подожди? – возмутился Мер. - Да совсем чуть-чуть. Как только будем готовы отправиться на встречу с принцем, так и покажу. Понимаешь, нужен подобающий настрой. - Уговорил. - Ну, ты чисто ребёнок. – не удержался от шпильки Дэй. - Как не смешно это звучит, но ты прав, я сам часто себя на этом ловлю и это немного пугает. Может быть, твоя молодость и неискушённость так действуют на меня? Но чтобы это ни было, не могу не признать, что мне это нравиться. - Я рад, что тебя всё устраивает. Мне становится неуютно от мысли, что когда-нибудь между нами могут возникнуть разногласия, а у нас даже не будет возможности развернуться и уйти. -Не надо Дэй. – в голосе Мера послышались нежность и сочувствие. – Не грузи себя проблемами, которые могут никогда не возникнуть. Как не крути, мы с тобой обыкновенные люди, имеющие своё собственное мнение и своих собственных тараканов в голове. Хотя последнее время мне и кажется, что они перестали делить территорию. Но если случится нам не сойтись во мнениях, это нормально. Тем более, что спорили мы уже не раз и не два. Вроде бы, все остались живы. - Я не таких споров боюсь, это ерунда. А вот если… - Всё-всё, закругляемся. Рассуждать на тему «если бы, да кабы» не благодарное занятие. Проблемы будем решать по мере их поступления. Кстати, а где у нас Тикки? В поле зрения, важно вышагивая и сложив при этом ручки на животике, появилось яйцо. Остановившись напротив парней, оно церемонно поклонилось и замерло в ожидании, вопросительно изогнув бровь. - Ох ты-ы-ы, какие мы ва-а-ажные. – хмыкнул Мер. – Так раздулся, что, кажется, ещё круглее стал. Смотри не лопни. Разжав ручки, Тикки испуганно закружился вокруг своей оси, тщетно пытаясь рассмотреть себя. Бусинки зрачков закосили в разные стороны. Они то собирались к переносице, то разбегались в противоположном направлении, но всё было напрасно, при его фигуре такие возможности не предусматривались. - Не пугай малыша! – не выдержал Дэй, подхватывая на руки Тикки, по телу которого беспорядочно бегали голубые и солнечные всполохи. - Тикки, успокойся, с тобой всё в полном порядке. Я же просто пошутил. Вот – смотри. Мер взмахнул рукой и следуя за его кистью поверхность ближайшей колонны становилась зеркальной, отражая фигуру Дэя охваченную голубым сиянием, с мигающим, как новогодняя ёлка, Тикки на руках. - Видишь, какой ты у нас хорошенький? Прямо как игрушка. Только мигай поменьше, не дай бог, перегоришь. После этих слов Тикки вновь встрепенулся, но Дэй прижал его к себе, успокаивающе поглаживая по спинке. - Мер! Сейчас же прекрати мучить Тикки! Ну, что за детский сад, право слово. - Но он такой забавный, что просто невозможно удержаться. Хорошо-хорошо, я сдаюсь. - Мер уже открыто смеялся, не в состоянии натянуть на лицо маску серьёзности. – Дэй, а ты знаешь, что такое детский сад? - Ты же сам так всё время говоришь, когда поступок выглядит по-детски. – растерялся Дэй. – Это, наверное, место, где гуляют дети. - Гуляют, играют, спят, едят и учатся маленькие дети, пока их родители работают. Можно сказать, что это их первая школа. Детки разные, от полутора до семи лет. - У вас и такие маленькие учатся? - Больше играют, но играя - учатся. Жизнь такая сложная стала, что приходится обучаться с самых пелёнок. Пойдёмте-ка домой, а то скоро отец с Эвортеном уйдут, необходимо договориться о том, где встретимся. - Чего там договариваться? Губернатора с мэром ты и так не пропустишь. - Не умничай, иди давай. - Иди-иди. – пробурчал Дэй, - Тоже мне, извозчика нашёл. - Чего бурчишь? Твоя ведь очередь, не хочешь же ты вместе порулить. Д-а-а, - Мер замолчал, по-видимому, представив эту картину. – забавно могло получиться, как у той сороконожки, которую спросили с какой ноги она начинает ходить. - А, что с ней случилось? – заинтересовался Дэй. - Ничего особенного, просто ходить разучилась – ноги стали путаться. Стоя у открытого окна Гербериан Наверис не отрывая взгляда, следил за мелькающей среди деревьев парка, фигурой сына. Он с жадностью слушал, как звонко и свободно смеётся его мальчик. Это было так не похоже на прежнего Меридейла, каким он был, перед тем как надолго оставить его в одиночестве. Страшно даже подумать, что его уже могло не быть с ними. Перед глазами возникло бледное безжизненное лицо сына с закрытыми глазами, безвольные руки лежащие поверх одеяла, едва заметно опускающаяся и поднимающаяся грудь. Только это, на грани видимости, движение, говорило о том, что в теле ещё теплится жизнь. Картина была настолько реалистичной, что он вновь почувствовал мертвенный холод, который охватывал его каждый раз, когда он подходил к бесчувственному телу своего ребёнка. Теперь наблюдая, как он периодически останавливаясь, раскидывая руки в стороны и запрокидывая голову, подставляет лицо навстречу лучам утреннего солнца, Гербериан физически ощущал, как расширяется его грудная клетка, от глубокого вдоха и мягкая улыбка ложится на губы. Послышался смех Меридейла и глаза мужчины обожгли подступившие слёзы. Нет большей радости для родителей, чем видеть своего ребёнка счастливым и он с жадностью впитывал в себя эти драгоценные мгновения. Радость, переполнявшая отцовское сердце, непроизвольно слагалась в слова: - Благодарю вас, пресветлые боги, за милость вашу и бесконечное терпение. За то, что указали ему путь к спасению и дали силы для того чтобы этот путь пройти. С великой радостью принимаю его второе «Я», как неотъемлемую часть моего ребёнка. Признательность моя не имеет границ. Его молитву прервал неожиданно раздавшийся за спиной голос. - Бери, чем ты занимаешься? Нам пора выходить. Ты готов? – подошедший Калиорис положил руку на плечо друга. - Эвор? Ты напугал меня. Я не слышал, как ты вошёл. – Гербериан повернулся лицом к доктору. – Прости, немного задумался. - И о чём же думы твои, раз ты ничего не слышишь и не видишь вокруг? - Да, о чём же ещё я могу думать, как ни о Меридейле. Наблюдая за ним и видя, как он радуется каждому прожитому мгновению, я понял, что мы не должны жаловаться на трудности, свалившиеся на наши плечи, а как он ценить каждую отпущенную нам секунду и быть за неё благодарным. Мне кажется, что таким счастливым и раскрепощённым я его не видел никогда. - Полностью с тобой согласен. Не стоит постоянно ждать нападения из-за угла, но и сильно расслабляться нельзя. Не надо забывать, что наше спокойствие на нас же и держится. Так мы идём? - Да, конечно, времени у нас осталось не так много, совсем скоро наследник будет здесь. Выходя из кабинета мужчины столкнулись с Меридейлом, при виде их его лицо осветилось радостной улыбкой. - Уже уходите? Прости пап, на улице так чудесно, что не хотелось заходить домой и я, чуть было, не опоздал к вашему отъезду. - Всё нормально, ничего важного ты бы не пропустил. Нам пора и ты не задерживайся. Скоро должен подъехать Лоодейлис, он знает где нас можно найти. Я хочу чтобы ты стоял рядом со мной. Мне так будет спокойней. - Не волнуйся, всё будет хорошо. – на краткое мгновение Меридейл прижался к отцу. – Ты ведь веришь в это? Верь. Пока мы вместе, ничего непоправимого с нами не случится. - Я верю. Правда, сынок, верю. Иначе просто не может быть. – разомкнув руки Гербериан выпустил сына из объятий. – Ты собирайся, а нам пора идти. Выходя из дома Наверис понял, что первый раз не задумался о том кто с ним разговаривает, Мер или Дэй. Это его ребёнок, весь целиком, без исключения. А двойное сознание? Ну, что же, на то он и «симбиотик», чтобы создавать взаимовыгодные союзы. А этот союз, действительно, таковым и является. Возможно, что по прошествии времени их объединение уже не будет восприниматься как что-то необычное и тем более преступное. Но до этого момента кто-то должен быть первым и судьба распорядилась так, чтобы им стал его сын. Тому, кто прокладывает путь всегда нелегко, на его долю достаются только непонимание, ненависть и гонения. Одёрнув полы кителя, пробежав ладонями по рукавам, стряхивая невидимые пылинки, Меридейл ещё раз крутанулся перед зеркалом. «- Ну, теперь-то у нас есть этот самый официальный настрой?- изнывая от нетерпения, спросил Мер.- Ей богу, ты меня с ума сведёшь этими обещалками. Ну, сколько можно, Дэй? - У тебя совсем нет терпения. Неужели так сложно подождать пару минут? - У меня терпения сколько хочешь, но в таких делах я люблю конкретность. Сказал ждать двое суток, я послушно жду и не мыркаю. Но в положенный срок, будь добр, предоставь мне обещанное. Время вышло и, похоже, ты меня уже на третьи сутки разводишь. - Не будь ребёнком, этот процесс от меня не зависит. Лучше подумай, что нам на голову надеть, не простоволосыми же идти. - И правда, - сдался Мер, поворачивая голову из стороны в сторону. – не понятно, что здесь можно придумать. Не цилиндр же в конце концов надевать.» В следующую секунду на голове юноши материализовался цилиндр и по комнате разнёсся громкий смех. - Тогда может быть берет? – едва переведя дыхание, предложил Дэй. Цилиндр, расцветившись яркими красками, плавно перетёк в огромный берет. Спереди он закрывал половину лба, а сзади свисал почти до плеч. Надо лбом скреплённое сверкающей брошью, кокетливо подрагивало небольшое пушистое перо. Новый приступ смеха согнул Меридейла пополам. Отсмеявшись, он ещё раз критически осмотрел себя. - А ты, ведь, прав Дэй. Берет, именно берет. Но не этот неопознанный летающий объект, а как и полагается, в военном стиле. Разноцветное чудо плавно перетекло в серый, в тон костюму, берет, посверкивающий кокардой «ВВС». - Вот ерунда какая, не это же нам оставлять. - А почему нет? – удивился Дэй. – Красиво. Мне нравится. - Это знак военно-воздушных сил России. А мы здесь каким боком? - Никто об этом не знает, так что не стоит волноваться. - Я знаю. Да и не в тему здесь этот знак. Нет, надо что-то другое. Ой, что это? Левую щёку ощутимо кольнуло и тёплая волна покатилась от виска под скулу, захватив часть шеи. - А это и есть то самое, что я обещал тебе показать. Ты долго ждал, так смотри. Тем временем щека и шея скрылись под лёгким голубым свечением. Мер затаив дыхание наблюдал, как под ним местами проглядывали изумрудные линии. В какой-то момент свечение погасло, открывая взгляду мерцающий рисунок – гордый рекорн распахнув крылья, поджав сильные лапы, с выпущенными когтями, приготовился схватить добычу. Его голова с открытым клювом, начиналась у виска. Одно крыло, пройдя под левым ухом, уходило под челюсть. Второе оканчивалось чуть выше крыла носа. Нижняя часть птицы, с мощными лапами, занимала часть шеи. Мерцание вызывало трепетание чётко прорисованного оперения, что заставляло физически почувствовать порывы сильного ветра, бьющего в грудь птицы и ощутить стремительность её полёта. Рекорн жил самостоятельной жизнью. Движения лицевых мускулов делали картину ещё реалистичнее. Мер потерял дар речи, рассматривая рисунок и чудесным образом изменившееся лицо Меридейла. Теперь он выглядел старше, черты лица стали резче, делая его самого чем-то неуловимо похожим на птицу, изображённую на его щеке. - Почему ты ничего не спрашиваешь? – не выдержав затянувшегося молчания, спросил Дэй. - Не спрашиваю… да-да не спрашиваю… Ах, да, конечно, не спрашиваю. – растерянно забормотал Мер. – Дай мне собраться с мыслями. Я как-то не ожидал такого поворота. Ты оказался прав, ради этого стоило подождать. Такое словами не передашь. И всё-таки, что это? - Мудрый вопрос. - усмехнулся Дэй. – Ладно, спишем на первое впечатление. Это и есть мой паспорт. Знак моего положения в обществе. - …? - Ну, хорошо. Эта птица – рекорн. Он чем-то похож на твоего сокола, но значительно крупнее, так как он охотится на крупную дичь. Его изображение на моём лице говорит, что я принадлежу к Дому Рекорна. Изумрудный цвет определяет Главу Дома, а мерцающий изумрудный - прямого наследника Дома. Так понятно? - Понятно. – в голосе Мера чувствовалась растерянность. – Ты наследник? Своего рода принц что ли? - Не говори ерунды, принц – это наследник императора. Но, если хорошо подумать то, не так уж ты и неправ. Внутри Дома я – принц. Но наряду с красивым именем, я несу ответственность за честь рода. И поэтому нам нельзя сбежать, как иногда мелькало у тебя в мыслях. Позор ляжет на весь род. Чтобы не случилось в дальнейшем, нам придётся брать ответственность на себя. - Не переживай, я уже это понял. Ты мне другое объясни, как это всё увязывается с тем, что ты «симбиотик» - почти бесправный человек, да к тому же младший муж? - Я понимаю твоё удивление. – Дэй помолчал, обдумывая ответ. – Надо сказать, что весь Дом долго был в недоумении, когда стало известно, что «симбиотик» стал наследником. Но эти знаки раздаются не людьми, поэтому сильно не поспоришь. - Подожди, но тогда получается, что твой отец глава дома. - Нет. Главой является его старший брат, но у него нет наследников. У папы сапфировый знак, обозначающий вторую ветвь после главной, но с таким знаком он не один, так как есть ещё два брата. У обоих братьев имеются семьи и не по одному сыну, но выбор пал на меня и всем приходится с этим мириться, желающих открыто выступить против решения богов - нет, собственно, как и нарушить закон. - У вас так боятся преступить закон? Что же такое может удержать, морально неустойчивых особей, от искушения поживиться за чужой счёт? А заказные убийства? Неужели у вас совсем нет преступности? Прости меня, но это нонсенс. В любом человеческом обществе найдутся те, кто не желает честно и долго работать, для того чтобы обеспечить себя и свои семью. Для них проще отнять заработанное другими и никакое наказание их не остановит, если только это не смертная казнь, да и то не факт. - Ну что ты, до идеального общества нам ещё далеко, преступления совершаются и у нас, но намного реже, чем в других государствах. Ведь преступивший закон не может скрыться и это совсем не потому, что он не умеет прятаться. Смотри. Взяв со стула полотенце, Дэй прикрыл нижнюю часть лица, тем самым скрывая мерцающий знак, но через мгновение он засветился поверх плотной ткани. Свернув полотенце в двое Дэй повторил свои действия, но упрямая птица вновь всплыла на поверхность. - Ну и ну. – только и мог выдохнуть Мер. – Она что же появляется и во время свершения преступления? - Не только. Родовой знак появляется во всех случаях, когда необходимо узнать к какому дому принадлежит человек. Существует три основных цвета родовых знаков: изумрудный – Главы Дома и мерцающий изумрудный его прямого наследника; сапфировый – вторая ветвь, из которой могут выйти следующие наследники, если по какой-то причине нет наследника из первой ветви; метку тёмного янтаря носят все остальные члены Дома, не имеющие права наследования. Хотя история хранит единичные случаи, когда наследник выбирался из третьей ветви, но у них у всех своя длинная история. Если будет интересно, как-нибудь расскажу. Так вот, каждая ветвь имеет своего главу, подчиняющегося Главе Дома. Лидеры чувствуют психологический настрой каждого человека своей ветви. Это не значит, что они только и делают, что подслушивают своих подопечных. Нет, конечно. Да это и не к чему. Но если станет известно, что кто-то из их людей совершил проступок или преступление, виновный будет найден сразу. Прежде чем его передадут властям, дело будет рассматриваться родовым судом, при участии Главы Дома. Но каким бы не было решение суда, последнее слово остаётся за ветвью, к которой он принадлежит. В зависимости от причины и обстоятельств свершения проступка, её члены могут взять ответственность за родича на себя или отказаться от него. Если Дом не отказывается от своего соплеменника, то на Имперском суде, вместе с нарушителем будут присутствовать глава ветви и старшие представители. Они все пройдут эмпатическое дознание, по результатам которого, суд может снять обвинение, снизить наказание, принять откуп или вынести приговор по всей строгости закона. Если вина будет доказана, совершивший преступление, скорее всего, будет изгнан из рода. А если его близкие не причастны к содеянному, то и отлучён от семьи. У таких людей нет будущего – это изгои. После истечения срока наказания они смогут жить только в специальных гетто и выполнять работу, которую им даст Имперская инспекция. - Но ведь многие из них могут осознать свою ошибку и больше никогда не преступать закона. Неужели им не дадут шанса доказать своё раскаяние. – возмутился Мер. - Второй шанс дают люди, но не боги. Самое большее на что они могут рассчитывать, это что через какое-то время семьи, преодолев то унижение, которому они подверглись по их вине, возьмут их к себе. Но знак рода и право голоса они уже не получат никогда. Вместо утраченного знака им будет сделана на лбу соответствующая татуировка красного цвета. Этим людям уже не стать главами своих семей. Такие случаи есть, но не могу сказать, что они часты. Не каждый может простить обманутого доверия и поруганной чести. Большинство из тех, кто вернулся в семьи, принят обратно из жалости, так как трудно смериться с тем, что родной человек, презираемый и униженный, мыкается где-то, не имея нормального дома и гнёт спину за гроши. Как бы не сложилась их судьба в дальнейшем, эти люди потеряли собственное «Я». - Жесть. – взволнованно выдохнул Мер. – Вот это закон! Всем законам закон! И всё-таки, это очень жестоко. Общество может не простить преступника, в этом нет ничего удивительного, но семья? Семья… Ведь любят не за что-то, любят вопреки. Да пусть даже так, в конце концов, ни для кого не секрет, что супруги могут развестись. Причин для этого миллион. Но если преступник твой ребёнок? Твоя кровинушка? Надежда? Свет в окошке? Что тогда? Когда я слышу от кого-нибудь восхищённые слова: «- Она такая сильная и гордая, не простила единственного сына.», самое меньшее, что я чувствую - это удивление. Что же их так восхищает в женщине, отказавшейся от своего ребёнка? Разве место матери впереди толпы осудившей её дитя? Пусть эта толпа будет сто раз права и сама она сто раз скажет ему правильные слова - «Ты виноват, сынок. Повинись перед людьми, покайся. Прими наказание, какое заслужил.», но разве и тогда она перестанет его любить? Сердце матери не подчиняется разуму. И если отказаться от своего оступившегося дитя, значит быть гордой, то мне такая гордость не нужна. Мер помолчал и с горечью выдохнул: - В обществе, где нет места для моего ребёнка, нет места и для меня. - Бррр. Мурашки по коже. Ты так прочувствованно и убеждённо говорил, что мне стало страшно. Но Мер, у тебя же никогда не было детей. - Ты прав, детей не было, но за свою жизнь я повидал много матерей и большинство из них, по всему, были не из гордых. Они вопреки всёму тащились за своими непутёвыми детьми, поддерживая их своими сломанными, окровавленными крыльями. - Крыльями? Разве у твоих соплеменников есть крылья? - Нет, конечно. Не воспринимай всё так буквально. Только по-другому я сказать всё равно не могу. И потом, Дэй, у меня тоже были родные люди. Доведись, я бы полз на брюхе, по уши в дерьме, за мизерный шанс быть рядом или хотя бы изредка видеть их из далека. Мер замолчал и Дэй придавленный, острой, как осколки стекла, тишиной не осмелился нарушить её. «Прости малыш, куда-то меня не туда понесло. Есть две хорошие поговорки, они сейчас для меня в самый раз: « Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.» и «Не спеши судить, не придётся извиняться.» Думаю, чтобы так говорить, мне предстоит ещё многое узнать об этом мире, но и тогда вряд ли у меня появится право судить. Оставим это. Сейчас меня интересует другое. Не смотря на такой подарок богов в пользу закона, нераскрытые преступления есть. Ведь так? - Так. - Есть, куда же без них. Как, в таком случае, преступникам удается остаться неузнанными? - Всегда есть шанс обойти любое препятствие. – с сожалением в голосе стал объяснять Дэй. – Другое дело, что в данном случае шансы настолько малы, что можно считать, их нет совсем. Однако факт остаётся фактом – нераскрытые преступления есть. Их доля по сравнению с раскрытыми делами ничтожна, но, по закону подлости, это самые громкие и жестокие преступления. Сам понимаешь – за большими преступлениями стоят большие люди, а значит власть, сила и деньги. Есть такой металл, называется Чёрная корона, из его нитей можно соткать тончайшее полотно. Его свойства и предел прочности ещё до конца не изучены, но оно может скрыть родовой знак. Небольшой клочок от повязки, закрывающий лицо во время преступления, спрятанный в медальон, браслет или ещё как-нибудь, лишь бы поближе к телу, скроет мысли человека о совершённом. Только есть одно большое «но», даже кратковременное прикосновение к такому материалу безвозвратно ломает биологический ритм человека, после чего он сгорает в течение полугода. Только сильная магия может обезопасить его, но не один легальный маг никогда не согласится на это. Ведь следы его магии могут обнаружить на месте преступления. Поэтому такими делами занимаются маги не прошедшие регистрацию. Но, сам понимаешь, что они не стоят на дороге в поисках работы. Вот по этой причине закон так беспощаден к свободным магам. Каждый из них может стать ядром грандиозного заговора или с их помощью будут совершены страшные преступления. Слава пресветлым богам, что не все скрывающиеся маги идут на такое, большинство из них просто хотят свободы и уединения. Дела мирские их не интересуют. Всё что им нужно, это чтобы их оставили в покое. - Дэй, а как же мы? Выходит, что Глава Дома, заметив твое волнение, прочитает нас как книгу? - С чего ты это взял?- удивление Дэя было таким по детски искренним, что Мер не мог не улыбнуться. – Забыл, что я «симбиотик»? Мои волнения и метания, это норма. А ты не читаем, для других тебя как бы и вовсе нет. Только после предъявления мне какого-нибудь обвинения, в процессе суда, я могу быть раскрыт. Не допустить же в своё сознание судебных эмпатов я не могу, это равносильно признанию вины. Но если ты останешься для них недоступным, то и вины нашей почти нет. Ну раскрылся я на год раньше, силы у меня больше чем планировалось и не доложил я в надлежащие инстанции об этом, на то у меня были веские причины. Ещё ни один находящийся в коме никому о своём состоянии не рассказывал. - Оба на! – Мер даже присвистнул от удивления. – А какого лешего мы тогда суетимся, раз всё так просто? -Ишь, ты, какой быстрый. Это пришло мне на ум пока мы с тобой тут рассуждали и это только моя точка зрения. Не факт, что и общество примет её. Но мы, хотя бы, упрочим свою линию поведения. Да, и надежда на положительный исход ещё никому не помешала. - Вот видишь, не всё так страшно, как кажется. Мы ведь с тобой не собираемся свергать правительство или что-нибудь подобное, а значит то, что мы с тобой нафантазировали, это просто одна из многих вероятностей. Давай не будем умирать раньше времени. Лады? - Думаешь, скажу, что не согласен? Не дождёшься. - Вот и замечательно. Меня интересует, почему наследником стал ты, а не твой отец? Ведь так было бы логичнее. - Я тебе уже говорил, что решения богов не обсуждаются, но раз уж ты такой ярый поклонник логики, попытаюсь объяснить попроще. Тем более, что это уже проверено не одной сотней лет. Если бы выбор пал на моего отца, то для главы дома это было бы плохим знаком. Раз наследник почти одного с ним возраста, то значит, его земной путь близится к завершению. Тогда как наследник младенец - это обещание долгой жизни. По-моему проще некуда. - Да, чего уж там, всё так и есть. Здорово! Первый раз вижу, чтобы боги выполняли работу за государственные органы. О! Смотри и замена кокарде нашлась. Ну, совсем другое дело, лучше не придумаешь. На берете сияла брошь, копия родового знака, выполненная мелкими драгоценными камнями. Три изумруда – один бриллиант, такое чередование камней вполне могло заменить мерцание. - Краси-и-и-во! – восхищённо протянул Дэй. – Когда ты это успел сделать? - Не знаю. Как-то само получилось. – Мер был сам удивлён не меньше Дэя. - Поздравляю! Мы теперь с тобой богачи, ты научился делать драгоценные камни! Ведь эту вещицу ты точно не мог ниоткуда спереть. - Дэй, может уже прекратишь ко мне цепляться? Я волшебником не родился, а становление личности, сам понимаешь, не только белыми розами устлано, иногда и в луже посидеть приходится. В конке концов мы из дома сегодня выберемся или так и будем тут торчать? - Вообще-то должны. Раз мы готовы, давай спустимся в гостиную. Меридейл спускался по лестнице, когда в комнату вошёл Лоодейлис. - Ну, что, красавец, готов? – он с нескрываемым интересом окинул взглядом фигуру жениха. – Милый беретик и форма интересная. В первые мгновения Мер не узнал Корриса из-за сапфирового родового знака, изображавшего вставшего на задние лапы огромного зверя, похожего на медведя, но с более крупной головой и с густой, длинной шерстью, плотно покрывающей его шею и грудь. Из-за спины виднелась часть лохматого, как у росомахи, хвоста. «- Что за зверь? - Шерд. - Коррис не наследник своего дома? Совсем ничего не понимаю. Каким же образом будет складываться ваш брак? Ты – «симбиотик», младший муж и, по существу, бесправное лицо, но в тоже время наследник Дома Рекорнов. Коррис – сын губернатора, старший муж, но так, как он относится ко второй ветви Дома Шердов, то существенно ниже тебя по положению в обществе. О чём только думали ваши боги, благословляя такой брак? Не брак, а сплошные несоответствия. А, теперь, учитывая твои новоприобретённые способности, поднимающие твою планку, чёрте на какую высоту, я всё больше склоняюсь к мысли, что Коррис влип и влип по самое не хочу. - Боги знают, что делают. – буркнул Дэй. – Им не надо гадать. Наши судьбы в их руках.» - Чему ты улыбаешься? Со мной что-то не так? – не выдержал молчаливого разглядывания Лоодейлис. - Всё так. Даже очень так. Вот смотрю на тебя и думаю, не придушили бы меня втихоря твои поклонники, ведь какого мужика у них из подноса увожу. Молодой человек, действительно, смотрелся очень колоритно в чёрном обтягивающем трико и невысоких, узконосых серебристых сапожках. Поверх чёрной расклешённой рубахи, опускающейся чуть ниже ягодиц, был накинут свободный жилет, расширяющийся к низу, отороченный тонкими полосками меха и расшитый золотыми нитками. То, что он не застёгивался, позволяло видеть рубаху, передняя часть которой была набрана из разноцветных, сверкающих как рыбья чешуя, ромбов. Широкие рукава рубахи, чисто чёрного цвета, не имели каких либо украшений, зато манжеты представляли собой плотный узор из драгоценных камней. Завершал картину берет из таких же клиньев, что и рубаха, точная копия того, который примерял на себя Меридейл, но в отличии от него, Коррису этот головной убор шёл просто невероятно. - Смотрю, ты уже собрался, тогда едем. Времени у нас не то чтобы в обрез, но и запаса особого нет. А появляться в последнюю минуту, сам понимаешь, дурной тон. Меридейл заметил, как его жених едва уловимо повёл плечами, словно пытался выбраться из под пристального взгляда. - Корриссс… - зловеще прошипел он, сделав страшные глаза. – Тебе не нравится, что я на тебя смотрю? - Не нравится? Почему не нравится? – разволновался молодой человек. – Конечно, нравится, но ты так странно смотришь на меня, как будто в первый раз видишь. Это нервирует, знаешь ли. - Но это так и есть. Мне самому кажется, что ты уже не такой, каким я запомнил тебя с прошлого раза. Да и сам должен понимать, что прежде, в силу наших не очень хороших отношений, я видел тебя несколько в ином свете. О! – Меридейл замер на мгновение, словно споткнулся на ровном месте, а затем тихий грудной смех поплыл по комнате. Как зачарованный, Лоодейлис застыл на месте, глядя на медленно приближающегося юношу. Он был не в состоянии оторвать взгляда от его хитро прищуренных глаз и хищной улыбки, слегка приподнимающей уголки губ. Смотрел как тот медленно приблизившись к нему, кладёт руки ему на плечи и привстав на ципочках заглядывает в глаза. - Коррис, а ведь ты стесняешься меня. – и увидев как резко порозовели его щёки, засмеялся звонко и открыто. – Какая прелесть! Ну, какое сердце тут выдержит? Я весь у ваших ног, мой господин. Меридейл, отступив на пару шагов, согнулся в глубоком поклоне, замысловато покрутив беретом почти у самого пола, словно собирался смахнуть пыль со своей обуви, а заодно и с сапожек Лоодейлиса. От неожиданности тот отшатнулся и стараясь замять возникшую неловкость, приняв деловой вид, развернул юношу к выходу. - Я рад, что развеселил тебя. Хорошее настроение – это то, что нужно нам сегодня. Постарайся сохранить его подольше, день обещает быть долгим. Выйдя за ворота, Меридейл остановился, с нескрываемым интересом разглядывая ожидающую их лёгкую коляску, украшенную лентами и флажками. Выглядела она нереально хрупкой и воздушной, что вызывало сомнение в её способности выдержать что-нибудь тяжелее кошки, настолько тонко и изящно были выполнены все детали. Нарядный кучер, повернувшись на козлах и увидев сомнение в глазах молодого человека, ободряюще улыбнулся, приподнимая в приветствии шляпу с огромным нежно розовым цветком на тулье. - Не сумлевайтесь, господин. Самого Ерклиса Молчуна работа. Много выдержать может, не токмо красивостью берёт. А с вас, не в обиду будь сказано, откуда тяжести-то набраться? Вон вы у нас какой утончённой наружности-то будете. Меридейл улыбнулся, услышав это собственническое «у нас». - Сариш, пофилосовствуй мне тут. - остановил словоохотливого слугу появившийся за спиной жениха Лоодейлис и склонившись к самому его уху спросил: - Нравится? - получив утвердительный кивок, с гордостью добавил: - Это мой подарок тебе– владей. - Мне? По какому поводу? Свадьба не сегодня и даже не завтра. - Это не свадебный подарок. – тяжело вздохнув, он прижался щекой к щеке Меридейла, обвивая его руками. – Это за то, что ты есть… Есть …у меня. Не дав ему осмыслить сказанное, приобняв одной рукой за плечи, он шагнул к коляске, свободной рукой открывая дверцу и подхватив за талию, быстро поставил его на подножку, на краткое мгновение, прижавшись лицом к спине. - Давай осваивай новую собственность. - Что ты делаешь? Люди кругом, нас же увидят. - А что не так? – уверенность вернулась к Лоодейлису, его голос окреп, в нём стали слышны ироничные нотки. – Разве преступление оказывать знаки внимания своему почти мужу? Пусть видят. – и уже опустившись на сидение напротив Меридейла добавил: - Видят и завидуют. Сариш убедившись, что хозяева устроились на своих местах, щёлкнул кнутом и коляска, едва заметно дёрнувшись, выкатилась на дорогу. Ранее спокойная улица ожила. Вверх по дороге поднимались нарядные экипажи, по тротуарам степенно шествовали не менее нарядные горожане. Тут и там промелькивали подвижные как ртуть и яркие как радуга стайки молодёжи, своим гомоном и смехом добавляя ощущение праздника в общую картину. Но это был ещё не праздник, а только прелюдия к нему. Стоило выехать на главную дорогу, ведущую к центру города, как сразу становилось понятно, каких масштабов может достичь встреча наследника престола. Стук колёс по мостовой, цокот копыт и многоголосый гомон толпы накрыли их с головой. Продвижение к центру города было затрудненно. Коляски с знатными горожанами двигались практически непрерывно. Тротуары, насколько хватало взгляда в обе стороны улицы, были заняты плотными рядами желающих увидеть прибытие наследника престола. Такое столпотворение народа объяснялось не только пустым любопытством к монаршим особам, но и искренним уважением и любовью. Признание жителей Терриона принц получил за то, что никогда не пользовался своим высоким положением, добивался всего своими силами, зарекомендовал себя как грамотный военачальник и немало сделал для города. Пробравшись, наконец-то, к центральной площади, коляска подкатила к мэрии. Высокое белокаменное здание, с яркими витражами, выложенное разноцветными кристаллами кварца, без всякого сомнения, было украшением города. На высоком крыльце уже собрались самые уважаемые люди города. Обогнув, по широкой дуге, фонтан, расположенный в центре главной городской площади, коляска подкатила к мэрии. Меридейл залюбовался высоким белокаменным зданием, стены которого были покрыты сверкающим узором из кристаллов кварца всех оттенков. Поблёскивая перьями из разноцветного стекла, на огромных витражах, распахнув крылья, взлетали в голубое небо сказочные птицы. Позолоченный шпиль, венчающий ажурный купол, словно выпущенная из лука стрела, устремлялся ввысь. - Боже, какая красота! – не смог сдержать восхищенного возгласа Мер. - Нет, ну ты чисто ребёнок. Так восхищаешься, как будто видишь всё впервые. – Коррис с нежностью посмотрел на жениха. – Пойдём уже, ценитель прекрасного, нас ждут. Проследив за его взглядом, Мэридейл увидел отца, стоявшего рядом с губернатором на верхних ступенях широкой, пологой лестницы, ведущей в здание мэрии. Они беседовали с подошедшими к ним горожанами. Меридейл помахал рукой. Коррис тоже поднял руку в приветствии. Их заметили, помахав в ответ, отец кивком головы указал ему на место рядом с собой. Лоодейлис, спрыгнув с подножки, одной рукой придержал дверцу, а другую протянул растерявшемуся от такого внимания жениху. - В чём дело Мер? Ты какой-то странный сегодня. Где ты витаешь? – не дожидаясь ответа, Коррис подхватил его за талию и сняв с подножки поставил на землю. Начавший было возмущаться Меридейл замолчал, увидев приближающегося к ним Ерклиса Молчуна. Мощная фигура кузнеца нависла над ними, закрывая обзор. Теперь, наблюдая со стороны, он смог в полной мере оценить, насколько тот был огромен, если даже Коррис, казавшийся ему таким высоким, был, почти, на голову ниже Молчуна и значительно уже его в плечах. - Будьте здравы, молодые люди. Меридейл, как зачарованный, разглядывал лицо мужчины, левую сторону которого закрывала тёмно-янтарная татуировка парящего в свободном полёте рекорна. «- Почему ты мне не сказал, что кузнец относится к третьей ветви нашего дома? – сердито спросил он Дэя. - Не сказал? Ну, ты даешь! – возмутился тот. – Когда это я мог тебе сказать? Да и зачем? Неблагодарное это занятие, а теперь можешь увидеть всё своими глазами.» Занимаясь внутренними разборками, младший Наверис выпал из реальности. Вернувшись, он испуганно замер, столкнувшись взглядом с темными внимательными глазами Молчуна, словно цепью приковывающими его к себе. - Здравствуйте, господин Коваль. Рад вновь увидеть вас. - растерянность юноши таяла, как утренний туман, являя миру уверенного в себе молодого человека. Радушная улыбка, озарившая его лицо, ни на секунду не давала усомниться, что он действительно рад встрече. «- Что это? Голову могу дать в заклад, мгновение назад он меня боялся и вдруг такие резкие перемены. Этот хитрый прищур мне знаком. Он, словно, играет со мной. Мне кажется, что я даже слышу его задорный голос: (- Сомневаешься? А ты поймай меня.) Пресветлые боги, что за ерунда мне лезет в голову. И всё таки… Всё таки в этом что-то есть. Возможно, это татуировка придаёт ему некоторую загадочность. Она, явно, делает его старше своих лет.» Слегка тряхнув головой, кузнец избавился от непонятных сомнений охвативших его. - Не думаю, что нам необходимо столько официоза при общении, Меридейл. Надеюсь, ты позволишь так к себе обращаться. С сегодняшнего дня я становлюсь, практически, членом твоей семьи. Меня назначили твоим координатором. - Правда?! Вы не шутите? Столько неподдельной радости было в этом простом вопросе, что мужчина сдался. « Он и правда счастлив, что всё сложилось так, а не иначе. Видимо я что-то неправильно понял.» - Зачем мне шутить? Я уже переговорил с твоим отцом и нам осталось только оговорить время наших встреч. Это довольно сложный вопрос так, как занятия должны занимать не менее шести часов. Остаётся надеяться, что это не сильно ущемит ваши права на встречи с женихом, господин Лоодейлис. – при этих словах он бросил хитрый взгляд в сторону насторожившегося молодого человека. Но Коррис не успел сказать ни слова, как толпы собравшегося на площади народа заволновались, гомон усилился, послышались выкрики: - Едут! Смотрите-смотрите, едут! Люди, находящиеся на проезжей части, отхлынули к обочинам и смешались со стоящими на тротуарах. Почетные горожане, во главе с губернатором и мэром города, спустились к подножию лестницы, готовясь встречать высокопоставленных гостей. - Я на минутку, подожди меня здесь. – Лоодейлис взял жениха за локоть, слегка разворачивая в свою сторону. – Побудь с Ерклисом. Нет нужды толкаться обоим. Быстренько добегу до родителей, скажу, что здесь останемся. Место удобное и отсюда всё будет хорошо видно. Я доверяю вам своего мальчика, господин координатор, тем более, что его безопасность теперь является одной из ваших основных обязанностей. Не дожидаясь ответа, он ступил в колышущиеся море народа и сразу исчез с глаз. - Никак волнуется наречённый-то твой – заботится. Вот уж от кого не ожидал таких разительных перемен. Чудно, право слово. Я думал он и любить-то кроме себя никого не сможет, а вот, поди-кось, и он оказался не деревянный. Мог бы, тебя в карман посадил. - Скажите тоже – в карман. Не привычно просто вместе быть. Сами знаете, какие недоразумения между нами были. - Не-е-е-т. Какие же это недоразумения? Ревность. Чистая, незамутненная признаками разума, ревность. Как не посмотри, страшная вещь – смертельная. Удивляюсь, как тебе, такому хрупкому, удалось обуздать это дикое чувство. Есть в тебе сила – есть. И не магия это, а несгибаемый стержень – суть твоя. Мне доказательств не надо, своими глазами сподобился узреть её. Не хочется думать, что будет, если к твёрдости твоей, силе магической, границ коей мы ещё не знаем, да прибавить честолюбия и жажды власти… - Не хочется – не думайте. Зачем гадать, что будет и забивать голову пустыми страхами? Что на вас нашло? Вы лучше других знаете, что пресветлые боги сами позаботились о том, чтобы такие мысли в головы «симбиотов» дороги не нашли. Ой! Ерклис, смотрите, они уже здесь. На площадь въехали первые всадники из императорской гвардии. Высокие, крепкие, красавцы - воины, одетые в красно-сине-золотые цвета государства Герромират, держа в руках знамёна и штандарты, на которых по красному полю был изображен синий щит с тремя, стоящими рядом, золотыми львами, символизирующими три разрозненных страны, объединившихся в одно могущественное государство. Сверкали кокарды и знаки отличия, мерно покачивались высокие белоснежные султаны на киверах, в такт спокойному шагу вороных жеребцов, безразличных к шуму и крикам людской толпы, и букетам цветов падавшим им под ноги. - Да здравствует принц Веренис! Слава защитникам отечества! Несмелые единичные выкрики сливались воедино, набирая силу и мощь. Горожане отдавали дань уважения своим героям. Следом за знаменосцами появился наследник престола на прекрасном сером коне в белых яблоках. Конь под ним был скорее парадным, чем боевым. Он красиво переступал тонкими ногами и попеременно склонял голову то влево, то вправо, картинно встряхивая шикарной серебристой гривой вызывая восхищение у встречающих. Похоже, что это доставляло ему немалое удовольствие, как в прочем и его хозяину. Рядом с принцем ехали три его друга и пять человек свиты. Хотелось бы его высочеству прибыть к другу без обязательной помпы, но выполнить это было сложнее, чем пожелать. Двадцать гвардейцев и пять человек свиты предел того до чего он смог ужать своё сопровождение, вместо положенных двух сотен охраны и уймы обслуги. Только его доводы, что в дорогу отправляются не кисейные барышни, а бывалые бойцы и что каждый его гвардеец стоит десяти умелых воинов, убедили дворцовую службу безопасности ослабить рамки железных правил. Но выволочки от членов Высшего Совета ему всё равно не избежать, Они не перестают жаловаться отцу на то, что он пренебрежительно относится к безопасности своей высочайшей персоны. Веренис посмотрел на своих друзей ловящих букеты брошенные им местными красавицами и посылающих во все стороны воздушные поцелуи. Он видел, что и его гвардейцам не чуждо желание быть признанными и любимыми своим народом, принимать знаки внимания здесь и сейчас, а не после того, как они погибнут, защищая тех, кто их сейчас так радостно встречает. Скупые улыбки всё чаще появлялись на лицах, делая их светлее и моложе. Находясь среди них на поле боя или на учениях, привыкнув полагаться на их силу, умение и преданность, он совсем забыл, на сколько они ещё молоды и как мало видели в жизни тепла и любви. Их сверстники, живущие обычной жизнью, выглядели рядом с ними детьми. Не очень радостные мысли принца прервал его друг Югбер Толмерн, подъехавший к нему, почти, вплотную и восторженно зашептав не глядя на него и не переставая кивать головой куда-то в сторону стоящих сбоку горожан: - Нет, ты только посмотри какое чудо! Какое замечательное место этот Террион, если здесь водятся такие умопомрачительные экземпляры. Это просто рай! Проследив за его взглядом, Веренис увидел объект, вызвавший у его друга такую бурную реакцию. В стороне от вышедших им навстречу глав города, стоял тёмноволосый юноша, в строгой, без каких либо украшений, одежде. Только верх его странного берета украшала брошь из драгоценных камней. В купе с татуировкой на лице, говорившей о его принадлежности к Дому Рекорна и о том, что он является его наследником. На мгновение их глаза встретились и юноша опустил голову в поклоне. «- Значит вот как выглядит будущий супруг сына губернатора. Сочувствую тебе, мой друг. На этот раз ты крепко влип.» Словно услышав его, за спиной юноши появилась фигура Корриса Лоодейлиса. Он приветственно помахал рукой и склонился в лёгком поклоне. Когда же он распрямился, его взгляд пылал гневом и был устремлён на Югбера, от чего он отшатнулся, испугав своего коня и тот прянув в сторону едва не врезался в серого Верениса. - Пресветлые боги, кто это? Что нужно от меня этому человеку? Принц задорно засмеялся, похлопывая неудавшегося охотника по плечу. - Друг мой, неужели ты настолько наивен подумав, что такие люди могут быть ничьими и разгуливать по городу вот так просто, без охраны. Никогда не замечал в тебе такой простоты. Этот мальчик ни одной секунды в своей жизни не был свободным. Если ты не заметил – он «симбиот» и как только открылись его глаза, императорская печать опустилась на документ, утверждающий подателя оного в праве пожизненного владения этой красотой. Ты сейчас видишь перед собой Меридейла Навериса, кроме того, что он «симбиот» и единственный ребёнок мэра этого города, он довольно таки умён, а глядя на его татуировку наследника Дома можно сказать, что у него найдётся ещё не одно «кроме». Человек же стоящий за его спиной, так напугавший тебя, его будущий супруг и тоже единственный ребенок, но уже губернатора. Прошу любить и жаловать – Коррис Лоодейлис - мой друг. И, кстати, это к нему мы так долго добирались.