Я-попаданка!

Сон медленно выпускал, Меридейла, из своих объятий. Очень хотелось пить. Высунув одну руку из под одеяла, он дотянулся до стакана с водой, стоявшего на столике у кровати. С наслаждением выпив её, он потянулся, возвращая стакан на место, одеяло поползло по спине, открывая оголённые плечи. Утренняя прохлада, вливаясь через открытое окно, наполняла комнату свежестью. Поток воздуха обхватил обнажённую руку и быстро взобрался на плечи юноше, заставляя его вздрогнуть от резкого контраста между теплом и прохладой. Меридейлу очень не хотелось покидать уютное тепло и выбираться из под одеяла. Он попытался снова унырнуть в сон, но какой-то посторонний шум, громкие голоса, врывались в голову, вытаскивая его обратно, в реальность. Укутавшись с головой одеялом и зажав руками уши, Меридейл сделал ещё одну попытку отгородиться от внешнего мира, но ему это плохо удавалось. Шум приближался, голоса стали отчетливей. - Господин! Господин, остановитесь! Туда нельзя. Молодой хозяин ещё спит. - Успокойся, Гариен. К чему такие сложности? Через полгода мы не только будем находиться в одной комнате, в неглиже, но и спать в одной кровати, без него. - раздался низкий мужской голос, успокаивая слугу. - Хозяин будет недоволен. – слуга сделал последнюю попытку остановить шумного гостя. - Оставь это мне. Я всё улажу. Дверь в спальню резко распахнулась и тут же закрылась, оставив причитающего слугу в коридоре. Послышались быстрые шаги, кто-то приближался к кровати. «Это ещё кого принесло» - лениво подумал Меридейл, больше ничего не успело придти ему в голову, так как её взорвало от крика. - «Мер! Вставай! Быстро! Это Лоодейлис!» - кричал Дэй в полный голос. - Ааааа! Мать твою… - от неожиданности парня подбросило на кровати, он сжал руками виски - Ты, что твори… Договорить он не успел, так как снова упал на подушку, припечатанный крепким телом. В испуге широко распахнув глаза, он встретился с внимательным взглядом стальных глаз. Лоодейлис пристально разглядывал его. Длинные платиновые волосы парня, спереди переплетённые в несколько косичек, на затылке были уложены в какую-то замысловатую прическу и удерживались двумя крупными заколками, в японском стиле. Его правильно очерченные губы, словно только что вышедшие из под кисти, гениального художника, кривила довольная улыбка. Коррис был красив и в отличии от Меридейла, чисто мужской красотой. « В твоих воспоминаниях, он не такой красивый. Ты судишь о нём предвзято.» - подумал Наверис. «Чего сразу предвзято? Он сильно изменился за эти полгода, возмужал, стал выглядеть старше своих лет.» - стал защищаться Дэй. Лоодейлис продолжая прижимать Меридейла к постели, правой рукой отбросил с его лба челку, недоверчиво очерчивая пальцами его брови, нос, скулы и наконец, губы. Не перестав их поглаживать, он заговорил. - Ну здравствуй, малыш. – в его голосе звучала насмешка. – Ты, наконец-то решил вернуться. Я скучал. Твоя попытка избавиться от меня, впечатляет. - Коррис резко ухватил Меридейла за подбородок, и низко наклонившись к его лицу, прошипел. - Не смей больше так делать! Мне, явно, не понравится роль вдовца. Теперь я это знаю точно. Ты только мой и больше ни чей! Тебе придётся, с этим смирится. - Ты изменился. – резко сменив тему проговорил Лоодейлис, в его голосе сквозило удивление. – Ни когда бы, ни подумал, что человек пролежавший полгода в коме, может так похорошеть. Ты стал другим, даже смотришь совсем иначе. Куда делся испуганный маленький мальчик? Оказывается, к тебе приятно прикасаться. – он провёл тыльной стороной ладони по щеке юноши. Взгляд его потемневших глаз, не выпускал из плена Меридейла. В комнате повисла тишина. «Мер, что происходит?»- заволновался Дэй. «Нас заценили, как сексуальный объект.» «С чего это вдруг? Я его в этом плане никогда не интересовал. Он ко мне ни разу не прикасался, только изводил словами.» «Вот и дальше надо было не прикасаться. За своими издёвками, он не заметил, что ты уже вырос. Сейчас неподходящее время для разговоров, всё потом. Объединяйся, смотри, слушай, чувствуй вместе со мной. Доверься мне, это твой первый сексуальный опыт». Через мгновение им стало не до разговоров. Лицо Корриса медленно приближалось и вот уже мягкие, тёплые губы, неуверенно прикасаются к уголку губ Меридейла. На секунду замерев, как бы пробуя ощущения на вкус, продолжили движение, накрывая рот невесомым поцелуем. Вот язык пробежал по напряжённым губам, слегка надавливая и поглаживая, прося расслабиться и пустить его. Видя нерешительность парня, Коррис жарко выдохнул: -Пусти… - губы чуть-чуть приоткрылись, но ему этого было достаточно, горячий язык ворвался внутрь, начиная извечный танец любви. В груди Меридейла едва уловимо дрогнула невидимая струна. Дрогнула и замерла, но маленькая волна тепла, рождённая ей, разрастаясь и набирая скорость, как цунами понеслась по телу. Достигнув живота, волна крутанулась на месте, заставляя сердце пропустить удар, и начала медленно закручиваться в спираль. Она всё закручивалась и закручивалась, разливая внизу живота жидкий огонь, стягивая мышцы в ожидании, заставляя твердеть мужское естество. Волны морозных мурашек побежали по коже, поднимая дыбом каждый волосок. Тело судорожно дернулось вверх, вырвавшийся из груди стон, тихим шелестом осел на губах Корриса. По алее, ухоженного парка Наверисов, быстро шёл высокий, широкоплечий, молодой мужчина. Он спешил к расположенному в глубине парка белому зданию, за стенами которого находился его жених – Меридейл Наверис. Мальчишка очнулся, после долгих месяцев пребывания в коме. Корриса задело то, что узнал он об этом не из первых рук, а от своих слуг. Это обстоятельство говорило о том, что в этом доме, ему особо рады не будут. Сейчас, когда он был один, и рисоваться было не перед кем, можно было признать, что не прогонят его отсюда только в силу государственного закона о «симбиотиках», не позволяющего им избавиться от определённого императором супруга, не потеряв при этом свободы и родных. «Симбиотиков» боялись. Эти сверх меры хрупкие люди, наделялись от природы не понятной силой, границ которой не знал ни кто. Даже та её часть, которую удалось изучить, пугала окружающих, заставляя бояться, а то и ненавидеть её носителей. Во все времена их просто уничтожали. Руководствуясь простым правилом «Нет причины, нет и следствия». И только пятьсот лет назад, указом императора Намиреора Благословенного им было позволено жить. При этом, чтобы обезопасить окружающих от их непонятных возможностей, «симбиотмков» сделали самыми бесправными людьми. Те, кому не посчастливилось быть признанными в нарушении многочисленных законов, указов, правил, параграфов, дополнений, приложений и так далее, изымались из семьи и сдавались в казну, в полное распоряжение государственной машины. Что с ними происходило дальше, никто не знает, так как те, кто их знал, никогда про них больше не слышали, а тем более не видели их. Самое грустное в этой истории было то, что, похоже, в такой пропасти, предосторожностей не было ни какой надобности. За те пятьсот лет, что истекли со времени создания указа, ни один «симбиотик» не совершил более-менее тяжёлого преступления и не участвовал в заговорах и революциях. Как ни странно, природа сама позаботилась о безопасности окружающих их людей. Вместе с необычной силой, наделив «симбиотиков» необыкновенной кротостью и неспособностью причинять вред людям. Они были не в состоянии не то, что на кого-то напасть, но даже не могли защитить самих себя. Видимо, поняв, что перегнули палку, боги решили облегчить им жизнь, наделив их красотой и изяществом, способностями к искусствам, сделав из них прекрасных собеседников. Глядя на такую красоту, хотелось защищать, холить и лелеять. Поэтому, несмотря на все каверзы, расставленные на жизненном пути «симбиотиков», большинство из них жили в довольстве и умиротворении, под крылом своих влиятельных супругов. Почему же у него - Корриса Лоодейлиса, получилось всё так плохо и трагично? Почему он, вполне адекватный человек, шаг за шагом, планомерно уничтожал благополучие своей семьи? Хуже того, он практически довёл мальчика до самоубийства. Эти долгие полгода, что Наверис находился между жизнью и смертью, длинными, бессонными ночами, Коррис молился за его жизнь, всем известным ему богам. Вдруг ясно осознав, что вместе с исчезающей жизнью, ещё трепещущей в хрупком теле, размывается и исчезает его собственное, так четко спланированное и продуманное будущее. А Лоодейлис, теряя нити, объединяющие их обоих и привязывающие их к этому миру, месту, времени, сам становится чужаком, которого он не знает и боится. Сегодня боги дали ему надежду на прощение, возвратив жизнь Меридейлу, тем самым снимая с него самого клеймо убийцы. Всё это время, Коррис думал, за что же он так ненавидел своего жениха? Он помнил, когда и как это началось. Началось это, в день их с Наверисом помолвки. Коррис Лоодейлис – единственный ребёнок в семье, всеми любимое и обожаемое чудо, с волосами цвета тёмного серебра. Его серые глаза смотрели на мир уверенно, не давая, ни на минуту усомнится, что перед вами будущий хозяин жизни. Уже сейчас, взрослые люди, склоняли перед ним головы и не могли выдержать его взгляда. Самый красивый, самый храбрый, самый сильный, самый умный, самый-самый ребёнок среди детей высокопоставленных лиц, окружающих его отца. Его отец губернатор, мать- одна из первых красавиц империи. Выше был только император и члены его кабинета. И вот сегодня, Коррис, только недавно встретивший свою десятую весну, будет одарен вниманием, доверием и покровительством императора, получив в будущие супруги, маленького «симбиотика». Который, станет залогом благополучия и прочности положения в обществе его самого и его рода. В новом, голубом костюме, с красиво заколотыми волосами, он чувствовал себя взрослым, стоя рядом с отцом и священником у алтаря, в ожидании своего жениха. Двери открылись, пропуская в зал мэра, города Террион, Гербериана Навериса, ведущего за руку своего маленького сына. Коррис замер, не отводя взгляда от ребёнка, вдруг ясно осознав, что всю жизнь его обманывали. Он не был самым, самым, самым. Тот, кто на самом деле таковым являлся, сейчас, шёл к нему по проходу, крепко держась за руку отца. Тоненький, как тростинка, в белоснежном костюме и сапожках, со сверкающими узорами из камней и золотых нитей, идущими по вороту, рукавам и брючинам костюма, он был похож на ангела. Его волосы, с длинной челкой до бровей, аккуратно подвитые внутрь, тёмной, пушистой шапочкой покрывали голову и опускались до плеч. Из под челки, на него доверчиво смотрели, большие карие глаза, полные восхищения и немого обожания. Корриса обожгло раздражение. Этот выскочка, мог позволить себе, открыто, кем-то восхищаться, не боясь уронить себя. Действительно, чего ему бояться? Если Солнце восхитится чьей-то красотой, разве от этого оно перестанет быть Солнцем? Меридейлу не надо было ни чего делать, чтобы быть самым-самым. Окружающие безоговорочно принимали это. Казалось, даже солнечный свет, падающий через огромные витражи, выделял в этом зале только его, окружая своими лучами, заставляя, камни на его костюме искриться, ощетинившись тысячами тоненьких, разноцветных лучиков. Лоодейлису, самому хотелось подойти к мальчику ближе и получить свою долю тепла, исходящего от него. Нет! Нет, никогда, он не позволит столкнуть себя с вершины, по праву занимаемой им, под ноги к этому самозванцу, в толпу его обожателей. Глубоко вздохнув, он заставил себя успокоиться. Его лицо приняло отсутствующий вид, губы искривились в пренебрежительной ухмылке, протянув руку, он равнодушно принял в свою ладонь маленькую, трепещущую ладошку. Обряда Коррис не помнил. Всё это время он пытался осмыслить создавшуюся ситуацию. А, что, собственно случилось? Чего он так испугался? Кого он испугался? Он испугался человека, не имеющего ни каких прав в обществе, который полностью будет зависеть от его, Корриса, пожеланий и прихотей, всю оставшуюся жизнь. Он успокоился, расставив всё по своим местам. Очнувшись от размышлений в тот момент, когда на их запястьях защёлкнулись тоненькие ажурные браслеты, говорящие о том, что эта пара помолвлена и для них начался новый жизненный этап. Отношения с женихом находились под полным контролем Лоодейлиса. Редкие, обязательные встречи, проходили в присутствии родителей и не выходили за рамки светского разговора. Все попытки Меридейла сблизиться, разбивались о стену холода, выстроенную Коррисом. Его забавляло то, с каким упорством мальчишка, раз за разом возобновлял попытки достучаться до него. И каждый раз он отталкивал его, стараясь уколоть побольнее. Со временем, Лоодейлису стали доставлять удовольствие, боль и разочарование, вспыхивающие в глазах мальчика. Что бы добиться желаемого результата, уколы Корриса стали изощрённее и больнее. Но даже такое поведение, будущего супруга, не смогло погасить в глазах Навериса, восхищения и обожания. Это немного удивляло, но и к этому Лоодейлис вскоре привык. Из-за хрупкого телосложения, Меридейл долго выглядел ребёнком, да красивым, но всё-таки ребёнком. Его выход в свет, не вызвал фурора. В свои четырнадцать лет, он так и не был отмечен явными признаками взросления. Но неожиданно оказалось, что его сильная сторона, не имела отношения к сексуальной привлекательности. Мальчик, для окружающих, был интересен сам по себе. Поняв насколько, он добр и отзывчив, люди потянулись к нему, неся ему свои тревоги, обиды, чаяния. Для всех он находил время, доброе слово, дельный совет или просто внимание. Как-то незаметно, вокруг него сплотились сначала сверстники, а затем потянулись парни из окружения Корриса. Такого он ему простить не мог. Нападки и уколы, наносимые Меридейлу, стали более изощрённее и злее. Лоодейлис постоянно стремился выставить его в нелицеприятном свете. Это заметно огорчало Навериса, но он продолжал, молча сносить все нападки, только иногда в его взгляде появлялась тень разочарования. Это безмерно бесило Корриса. Как он может молчать! Слизняк! Он даже не делает попытки защититься, или дать отпор. И как это безвольное нечто, смеет разочаровываться в нём? Изменения в отношении к себе, бесили Лоодейлиса больше всего. Меридейл не имел на это права. Его дальнейшая жизнь, полностью зависела от Корриса, он принадлежал ему навечно и другой супруг мальчишке не светил. Так прошёл год. Корисс продолжал нападать на Меридейла, тот молчаливо сносил нападки, окружающие всё больше доверялись мальчику. Даже старшие парни, предпочитали разрешать свои проблемы с помощью его жениха. Но всё резко изменилось, хрупкое равновесие рухнуло в одночасье. Лоодейлис, больше других общавшийся с Меридейлом, пропустил тот момент, когда мальчик стал превращаться в юношу. Он понял о том, что что-то происходит, когда заметил какими взглядами мужчины, провожают его будущего супруга, как загадочно смотрят ему в след женщины, как хихикают девчонки, бросая на него пламенные взгляды. Его стали посещать мысли, от которых он не мог избавиться ни днём, ни ночью. А что если Наверис, откликнется на чей-нибудь призыв, примет ухаживания. Ведь Коррис прекрасно понимал, насколько он обидел своего жениха и как далеко его оттолкнул. Поэтому сейчас, получая, столько знаков внимания, он мог просто из мести, изменить ему. Мир вокруг Лоодейлиса взорвался, его руины затягивала красная пелена, слепой ревности. Подозрения, словно стая голодных волков, рвали на части душу Корриса. Теперь ему всегда казалось, что у входящего в зал Меридейла, что-нибудь не в порядке, то одежда недостаточно идеально сидит, словно её поспешно поправляли, то волосы слегка взлохмачены, то губы припухли, то взгляд отсутствующий, как будто, он кого-то вспоминает. Какой-то частью сознания он понимал, что Наверис никогда так не поступит, но стоило ему вновь увидеть жениха, как последние крупицы разума покидали его. Ревность…ревность…ревность, удушливой волной давила на грудь, не давая дышать, пылкой любовницей целовала в губы, выпивая здравомыслие, хитрой змеёй оплетала тело, больно кусала, впрыскивая яд под кожу. Лоодейлис горел, его воспалённый мозг искал способ заставить Меридейла бояться, даже думать, о других мужчинах. И он этот способ нашел. Коррис, стал больше внимания уделять Наверису. Как только рядом с ними не оказывалось ушей, способных услышать о чем они говорят, он наклонившись к жениху, начинал подробно просвещать его о том, что ожидает того после свадьбы. Как сделает из него бессловесную, постельную игрушку, что будет делать с ним, получив на него все права. Выливая на голову ничего не понимающего мальчишки, все новые и новые, грязные подробности, выдаваемые его издёрганным сознанием. Он видел, как меняется Меридейл, замечал все подробности, которые не видели другие. Лоодейлис заметил, как его будущий супруг, стал замыкаться в себе, избегать людей, как пытался найти причину не посещать балы и вечера. Найденный им способ действовал, но долго ли можно разговаривать на такую интимную тему, когда вокруг полно народа. Тогда лекции, были перенесены в домашние условия. Сын губернатора, стал чаще появляться в доме Наверисов. После соблюдения правил приличия, он уводил Меридейла, к нему в комнату или туда где их не могли слышать, продолжая погружать его в кошмарные подробности, ожидающей их супружеской жизни. Обстоятельно рассказывая, сколько боли и неприятных ощущений приходится на долю младшего супруга, во время секса. Видя, как потухли глаза жениха, сколько боли и отчаяния поселилось в его взгляде, Коррис понял, что результат достигнут, пора заканчивать «просветительскую работу», но его несло, остановиться не было ни какой возможности. Меридейл всё больше и больше замыкался в себе, стал худеть, его и без того хрупкая фигура, таяла на глазах, становясь, практически, эфемерной. Теперь и окружающие не могли не заметить изменений происходящих с юношей. Семейный доктор Наверисов стал проявлять много внимания к их отношениям. Его подозрительный взгляд, преследовал Корриса всюду. Стараниями Калеориса, их с Меридейлом встречи, наедине, сократились до минимума. Но запущенный им, процесс разрушения младшего Навериса, уже было не остановить. Лоодейлис с ужасом смотрел на результат своих стараний. Здравый смысл, вернувшийся к нему, кричал о неминуемой катастрофе. Все его попытки вызвать Меридейла на откровенный разговор, объяснить свое поведение, рассказать о ревности съедающей его, о страхе, что Наверис может принадлежать кому-то другому, о том, что всё сказанное им неправда, потерпели неудачу. Меридейл, к тому времени, уже начавший отключаться от пугающей действительности, просто не слышал его. Неожиданно Наверис успокоился, стал улыбаться, разговаривать с окружающими, даже Коррису досталось несколько улыбок. Но в отличие от всех, его не обманули, эти внезапные улучшения. Глядя в ничего не выражающие, спокойные глаза юноши, он ясно понимал, что тот сломлен и самое страшное, нити, привязывающие его к жизни, оборваны. В тот день, Лоодейлис ни как не хотел расставаться со своим женихом, он неприлично долго сидел с ним в гостиной и покинул дом, только после того, как ему вежливо намекнули, что хозяевам пора отдыхать. Добравшись до дома, он всю ночь просидел в кресле, всем сердцем желая, что бы, утро не наступило. Но, ни кто, не мог сделать ему такой подарок. Солнце, по праву занимая своё место, заглянуло в окно, высвечивая скорчившуюся в кресле фигуру. Коррис не спал, он ждал. Время тягучими, горячими каплями, медленно падало в его сознание, растекаясь по всему телу, обжигая душу. Только ближе к полудню, дверь в его спальню открылась, и вошел отец. Себерион с сочувствием смотрел в покрасневшие после бессонной ночи, глаза сына. - Он умер. – Коррис не спрашивал, он подводил черту. - Нет. В коме. – удивился отец. - Сейчас с ним Калеорис, пытается выдернуть его обратно. Глядя на тяжело встающего из кресла сына, Себереон сделал, останавливающий жест рукой. - Нет, сейчас не время для визитов. Нам сообщат результат, усилий доктора, каким бы он ни был. Надо ждать. Поспи. Твоё бодрствование ни чего не даст. Коррис упал обратно в кресло. - Скажи мне, зачем ты это сделал? – ожидая ответа, отец слушал тишину. Помолчав ещё минуту, младший Лоодейлис тихо ответил. - Я люблю его. – поймав недоумённый взгляд отца, он поторопился объяснить. – Я понимаю, что это скорее похоже на безумие, чем на любовь. А в прочем …так оно и есть. Меня учили принимать любовь и обожание, а не любить. Эти десять лет, прошедшие со дня помолвки, были для меня нескончаемой войной с самим собой. Я не мог смириться с тем фактом, что люблю я. Коррис подойдя к отцу, положил голову ему на плечо, его руки безвольно свисали вдоль тела. Отец обнял его, тихонько раскачивая из стороны в сторону, словно баюкая. - Отец. Я не хочу, чтобы он умирал. Я не знаю, как жить без него. - Молись сынок. Моли богов о милости. Смиренно преклони колени, проси оставить тебе, твою половину. В ожидании известий из дома Наверисов, Коррис двое суток не выходил из храма, стоя на коленях перед ликами пресветлых богов, творя бесконечную молитву. По истечении вторых суток в храм вошел отец, поднимая с пола и подхватывая на руки, одеревеневшее тело сына. Меридейл был жив, но по прежнему, находился в коме, когда он очнётся и очнётся ли вообще, не знал никто. Первые два месяца Коррис приходил к Наверисам, что бы побыть рядом с Меридейлом. Ему не особенно были рады, но и не запрещали приходить. Вслух никаких обвинений не было высказано, но по глазам Гербериана и Эвортена нетрудно было догадаться, кого они считают причиной несчастья. Коррис и не думал оправдываться, молча, проходил в комнату жениха и сидел рядом с ним по нескольку часов. Но вскоре он не смог оставаться рядом с юношей. Мередейл таял на глазах, черты лица заострились, под глазами залегли глубокие тени, кожа истончилась, сквозь неё просвечивали голубые венки. Лоодейлис не мог больше смотреть, как человек, которого он должен был защищать всю жизнь, умирает по его вине. Он продолжал приходить, но в комнату не заходил, оставаясь сидеть под дверью спальни, прямо на полу. Слуги поставили у двери кресло, но он игнорировал его. Дойдя до конца аллеи, Лоодейлис остановился. Теперь от особняка его отделяла площадь с расположенным по центру фонтаном, засаженная декоративным кустарником и огромным количеством всевозможных цветов. Парадный вход, в двухэтажный особняк, был оформлен колоннами, с высокого крыльца к подъездной дорожке спускалась широкая белокаменная лестница, с резными перилами. Коррис не решался преодолеть пространство, отделяющее его от входа в дом. Нет, он боялся не того как его примут, как бы ни приняли, он переживёт это. Его пугала мысль о том, что он увидит за этими дверями. Если четыре месяца назад, Меридейл выглядел ужасно, то, как он может выглядеть сейчас. Постояв несколько секунд, Коррис подумал « Да какая, к черту, разница как он выглядит! Главное, он жив. Вчера об этом можно было только мечтать. Были ли бы кости, а мясо нарастёт». Дверь открыл Гариен, мужчина шестидесяти лет, с пышной седой шевелюрой, бакенбардами и усами. Благодаря военной выправке, ливрея на нём сидела, как генеральский мундир. Он поклонился, приветствуя гостя. - Учитывая раннее время, надеюсь хозяева дома. – скорее утверждая чем спрашивая, осведомился Коррис. - Нет, хозяев нет. Господин мэр должен вернуться из поездки после полудня, а господин Калеорис уехал ещё затемно, его вызвали к больному. - Что и господина Меридейла нет? – не дожидаясь ответа, пересекая холл, гость направился к лестнице, ведущий на второй этаж. - Господин! Господин, остановитесь! Туда нельзя. Молодой хозяин ещё спит. - слуга поспешил следом, пытаясь остановить Корриса. Но тот быстро преодолев лестничный пролет, уже приближался к двери спальни. - Успокойся, Гариен. К чему такие сложности? Через полгода мы не только будем находиться в одной комнате, в неглиже, но и спать в одной кровати, без него. - Хозяин будет недоволен. – слуга сделал последнюю попытку, остановить своенравного гостя. - Оставь это мне. Я всё улажу. – Лоодейлис успокаивающе похлопал по плечу Гариена, резко распахнув дверь, зашел в спальню. Дверь тут же закрылась, оставляя растерявшегося слугу, одного в коридоре. Зайдя в спальню, Коррис огляделся. Хозяин комнаты, завернувшись с головой в одеяло, спал по середине, большой кровати. Парень зашевелился и закричав, резко сел. - Ааааа! Мать твою… Ты, что твори… Договорить он не успел, так как Лоодейлис, не успевший подойти достаточно близко, прыгнул с места, обхватывая тряпичный кокон и припечатывая его к кровати, навалившись всем телом. Пару раз дёрнувшись, тело в его руках замерло. Стянув одеяло с лица, он натолкнулся на испуганный взгляд, широко распахнутых, карих глаз. В них мелькнуло узнавание, и тень испуга растаяла, как утренний туман. Меридейл молча, смотрел на него, ожидая каких либо действий. Коррис растерялся от неожиданности, перед ним был прежний Наверис, без каких либо признаков истощения и следов тяжёлой болезни. Он, конечно, был бледноват и несколько худее, чем был раньше, но к болезни это точно не имело, ни какого отношения. Скорее, можно было сказать, что парень взрослеет, становясь изящнее и красивее. Лоодейлис продолжая прижимать Меридейла к постели, правой рукой отбросил с его лба челку, недоверчиво очерчивая пальцами его брови, нос, скулы и наконец, губы. Губы, слегка припухшие после сна, выглядели так, словно их только что целовали. В душе, холодной змеёй, привычно шевельнулась ревность. - Ну здравствуй, малыш. – проговорил он, в его голосе звучала насмешка. – Ты, наконец-то решил вернуться. Я скучал. Твоя попытка избавиться от меня, впечатляет. - Коррис резко ухватил Меридейла за подбородок, и низко наклонившись к его лицу, прошипел. - Не смей больше так делать! Мне, явно, не понравится роль вдовца. Теперь я это знаю точно. Ты только мой и больше ни чей! Тебе придётся, с этим смириться. Видя как в глазах юноши, удивление сменяется разочарованием, он обреченно подумал - «О, боги, что же это? Стоит мне только увидеть его и всё начинается сначала. Неужели эти бесконечные полгода, меня ничему не научили? Я не хочу его терять!» - Ты изменился. – резко сменив тему, проговорил Лоодейлис, в его голосе сквозило удивление. – Ни когда бы, не подумал, что человек пролежавший полгода в коме, может так похорошеть. Ты стал другим, даже смотришь совсем иначе. Куда делся испуганный маленький мальчик? Оказывается, к тебе приятно прикасаться. – он провёл тыльной стороной ладони по щеке юноши, не отпуская его взгляда, крепче сжимая спеленатое тело. Продолжая поглаживать его губы, чуть ниже склонил голову и замер, внезапно ощутив аромат расслабленного тела Меридейла. Крылья носа Корриса, непроизвольно затрепетали, продолжая прогонять воздух глубже в лёгкие. Прислушиваясь к новым ощущениям, он молчал. В комнате повисла тишина. Лоодейлис медленно склонялся над юношей и вот уже его губы, прикасаются к уголку губ Меридейла. На секунду замерев, он прислушался к себе, по телу разливалось томление, как молодое вино, кружа голову и требуя большего. Покрывая легкими поцелуями, напряженные губы юноши, проводит по ним языком, слегка надавливая и поглаживая, прося расслабиться и пустить его. Видя нерешительность парня, Коррис жарко выдохнул: -Пусти… - губы чуть-чуть приоткрылись и он, припадая жадным поцелуем к такому желанному рту, проникает языком во влажную, теплую глубину, исследуя её и вовлекая в горячий танец, несмело двинувшийся ему навстречу, язык Меридейла. Продолжая, неистово целовать опухшие губы, Коррис почувствовал, как парень замирает, пытаясь выровнять дыхание, но не справившись, стонет ему в губы, выгибаясь навстречу. Подхватывая под спину податливое тело, он вздрагивает от неожиданности, ладони ложатся на обнажённую кожу. Словно электрический разряд встряхивает Лоодейлиса, желание проникает в кровь, разгоняя её до бешеной скорости, сердце сбивается с ритма, беспорядочно бьётся в рёбра, не давая дышать. Не удержав, он роняет Меридейла на кровать и сам падает сверху, прижимаясь лицом к беззащитной шее, чувствуя виском, рваное биение его пульса, под левой скулой. Выцеловывая шею, он переходит на грудь, потихоньку освобождаемую им из под одеяла. Движения становятся всё быстрее, руки гладят, мнут, сжимают желанное тело, поцелуи всё больше похожи на укусы, всё чаще слышатся стоны. Затуманенное желанием сознание, плохо контролирует ситуацию. Мыслительные процессы, явно сместились ниже пояса. Голову заполняют мысли о тягучем напряжении в брюках. Его член, живя самостоятельной жизнью, пытается встать в полный рост, не смотря на ткань костюма, плотно обтягивающую бёдра. Странное ощущение, наслаждение на грани с болью. Разрядка. Телу срочно нужна разрядка и не только его телу. Почувствовав как замер под ним Меридейл, он поднял голову и встретился с умоляющим взглядом, затуманенных глаз. - Пожалуйста…прошу…остановись. – прошептал юноша. – Быстро…слишком быстро…мы не можем…сейчас… Лоодейлис, закрыв глаза, положил голову на грудь Меридейла, несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь восстановить дыхание. - Спасибо. – тихо проговорил Наверис. - Спасибо? - Коррис поднял голову, в его голосе послышалось раздражение. - За что, спасибо? За то, что набросился, как сексуально озабоченный подросток, не смог вовремя остановиться и довёл обоих до того, что теперь нам не помешала бы помощь? А, я ведь прекрасно знал, что должного завершения у моих действий не может быть. Сейчас, действительно, не подходящее время. Нас никто не поймёт. - Не бери всё на себя. – юноша вскинул ладонь в протестующем жесте. – Я виноват не меньше. Ведь я не остановил тебя. - Ты чувствуешь себя виноватым? – Коррис взял парня за руку и потянул на себя, заставив того сесть, при этом, укладываясь головой на его ноги. – Тогда, может быть, окажешь посильную помощь? – он хитро прищурил глаза, продолжая тянуть парня за руку. - Нет уж, прости. Могу предложить только ванную комнату.- Меридейл выдернул руку из захвата сильной ладони. - Малыш, а ты, оказывается, жестокий. – Лоодейлис сел напротив и протянув руку, погладил парня по груди. – Любишь спать обнажённым? Ммм. Мне нравится эта твоя привычка. Я думаю, что после свадьбы, с удовольствием присоединюсь к тебе в этом и, взявшись за одеяло, он потянул его вниз. - Раз получить от тебя помощь, мне не светит, хотя бы любопытство удовлетворю. – теперь держась уже двумя руками, он потянул одеяло сильнее.- Посмотрим, как выглядит мой приз. - Не надо! Коррис, не смей! Ну, пожалуйста! – испуганно вскрикнул Меридейл, вцепившись в одеяло, как будто от этого зависела его жизнь. – Отдай сейчас же. Лоодейлису на секунду показалось, что прежде чем в глазах Навериса появился испуг, там прыгали смешинки. Ощущение подвоха, мелькнуло в сознании, но в пылу разразившегося сражения, не успело оформиться в подозрение. Наконец справившись со своим противником, он откинул несчастное одеяло в сторону и с удивлением уставился на пижамные штаны, прикрывающие тело ниже пояса. - Это что такое? – он, обиженно, указал пальцем на неожиданное препятствие. - Это? – Меридейл засмеялся, громко и задорно. – Это… это птица… - Какая ещё птица? – Коррис удивлённо посмотрел на хохочущего мальчишку. - Птица…об…обломинго. – сложившись пополам от смеха, заикаясь, проговорил тот. - Это, что ещё за птица такая? - По другому, обломись называется. – пояснил успокаивающийся Меридейл. - Ах ты, мелочь! – Лоодейлис кинулся вперёд, пытаясь поймать парня, но того уже не было на месте. Соскочив с кровати, он отбежал на безопасное расстояние и снова залился звонким смехом. Смотря на смеющегося мальчишку, на его раскрасневшиеся щеки и искрящиеся весельем глаза, Коррис грустно подумал: «Боги, чем я занимался всё это время? Обкрадывал сам себя, лишая счастья видеть, какие у него ясные глаза, когда в них нет страха и боли, слышать, как красиво и искренне он смеётся. Ни один враг не смог бы нанести мне большего ущерба, чем я сам.» Лоодейлис, сидя на краю кровати, не отрывая взгляда, смотрел на беззаботно смеющегося мальчика. Понимая, что недосягаем, тот корчил ему смешные рожицы. Не выдержав, Коррис опустил голову, сосредоточив всё внимание на своих руках, лежащих на коленях. Руки мелко дрожали. Эйфория от всепрощения, исходящего от Меридейла, проходила, душу заполнял страх и растерянность, от непонимания, как вести себя дальше. Не мог Наверис, так легко его простить. За такое не прощают. Тогда, что же происходит сейчас? Заметив перемену настроения Корриса и поняв, что игры закончились, Меридейл вплотную подошёл к нему, становясь между разведённых колен. - Что случилось? – ладонями взявшись за лицо, он запрокинул ему голову, пытаясь заглянуть в глаза. Глаза Лоодейлиса были закрыты, из под опущенных век, медленно текли слёзы, скатываясь на виски и исчезая в волосах. - Может всё-таки, объяснишь, по какому поводу этот водопад? – спросил Меридейл, не отрывая рук от лица парня, большими пальцами вытирая мокрые дорожки. Неожиданно, тот обхватил его за талию, прижимаясь мокрым лицом к обнажённому животу, и заговорил быстро, рвано, глотая слова, словно боялся, что ему не дадут высказаться. - Малыш… Прости меня! Боги, помогите мне… Я знаю. Я понимаю. Нельзя так просто… Такое не прощают. Я понимаю… Но если, всё-таки есть вероятность…возможность…получить твоё прощение… Скажи, что я должен делать? Я приму…Я не понимаю, что ты хочешь. Почему ведёшь себя так… так, как будто ничего не случилось. Я ошалел от ревности… Позволил ей жить своей жизнью. Я почти убил нас. Не молчи… скажи что-нибудь. Что будет с нами? Меридейл обнял его одной рукой за плечи, крепче прижимая к себе, другой погладил по волосам, как маленького ребёнка. - Значит, всё-таки, не можешь принять всё как есть. Тебе нужен обоснуй. Хорошо. Я объясню тебе. Но я скажу это только один раз, второго раза не будет. Коррис, я не буду разыгрывать из себя оскорблённую невинность. Я не буду играть в игры «прощу - не прощу» и «как, побольнее, наказать виноватого мальчика». У нас нет на это времени. Не собираюсь усугублять и без того взрывоопасную ситуацию. Мы не можем вести себя, как свободные люди, которые, разрушив всё, что можно разрушить, могут разбежаться в разные стороны. У нас через полгода свадьба. Ты, не забыл об этом? И ты, такой же, бесправный в этом вопросе, как и я, хотя у тебя может быть своё мнение на этот счёт. Результат от этого не меняется. Даже если ты захочешь, отказаться от этого брака ты не можешь. Всё отличие от моей ситуации заключается в том, что ты останешься со своей семьёй, только вот к тому времени будет ли у тебя семья, а если будет, то какое место она будет занимать в этой жизни. Ведь это будет семья, укусившего руку, дающую ему гарантии на упрочение положения, стабильность и благополучие и не просто руку, а руку императора. Мы с тобой в одной лодке. Поэтому, я хотел бы придать нашим отношениям стабильность. Я прекрасно понимаю, почему ты поступил так, а не иначе. Гордость, самолюбие, ревность и неумение идти на компромисс, это смертельная смесь. Я не обещаю тебе безумную любовь, с этого момента и навсегда. Хотя, сегодняшний день показал, что в этом мире нет ничего невозможного. Я не играл и не притворялся, мне было хорошо с тобой. Но если с любовью, пока вопрос открытый, то верность, я тебе обещаю. Со своей стороны, ты прекращаешь, так разрушительно ревновать. Нет, я не собираюсь заставить тебя не ревновать совсем, это просто смешно. Твоё равнодушие, вряд ли меня обрадует. Вокруг нас люди, мы живём среди них, общаемся, дружим, обожаем, недолюбливаем и сами для кого-то интересны, любимы или неприятны. Прими это как данность. Я прошу твоего доверия и сам хочу тебе доверять. Это, сейчас для нас главная задача. Я буду идти тебе навстречу до тех пор, пока ты будешь идти навстречу мне. Только так и не иначе. Хочу сразу сказать тебе и повторять больше не буду, это последний наш шанс. Если ты решишь, что можешь продолжать вести себя как раньше, то ты ошибаешься. Я думаю, что ты уже понял, что тихого и послушного Меридейла, больше нет. Воевать с тобой я не собираюсь. Я откажусь от брака. - Лоодейлис вздрогнув от неожиданности, выпустил из рук парня, становясь рядом с ним. Наклонившись, внимательно посмотрел в его глаза, увидев там решительность и подтверждение того, что так и будет. - Ты решил пожертвовать семьёй? – не веря спросил он. - Нет, это единственное, чем я не готов жертвовать. Но у меня есть беспроигрышный вариант, как выгородить мою семью. - Разве такой есть? – удивился Коррис. - А на что же нам голова? Не думаешь же ты, что только есть и шапку носить? Я заявлю, что брак, меня не привлекает ни в каком виде, и я хочу посвятить себя государству. А ты, чтобы спасти свою семью, подтвердишь, что готов добровольно уступить меня. Потому, что узнав мой потенциал, вопрос о какой-то добровольности отпадёт сам собой. Меня просто заберут. - Какой потенциал? О чем ты говоришь? Ритуал открытия силы только через полгода. Что ты можешь знать? Тебе же нечего предъявить. Я не понимаю, о чём ты говоришь.- Коррис смотрел на парня как на сумасшедшего. - Не надо. Ты прекрасно понимаешь, что я бы не затеял этот разговор, не имея доказательств. Открытие силы произошло более полугода назад. Ты создавал для меня, поистине невыносимые условия. У меня внутри всё горело, не имея возможности выплеснуться наружу. Так не могло продолжаться вечно, что-то должно было произойти. Вот и произошло. Не знаю, повлияло ли на это то, что происходило со мной или так и должно было быть, но уровень силы не тот, что предполагался. Я не знаю определения и границ не знаю тоже. То, что я могу уже сейчас, пугает меня самого. - У тебя открылась сила и тебя никто не контролирует? – нотки испуга появились в голосе Лоодейлиса. - Сначала было не до того, ведь я не был уверен, буду ли я жить. Да и сложностей с управлением у меня не возникало. А сейчас, прошли только сутки, как я очнулся. Но, как ты сам понимаешь, я не собираюсь рассказывать всю правду координатору. И тебе я говорю об этом, зная, что ты не кому ни чего не расскажешь, иначе ты потеряешь меня. - Тогда покажи мне что-нибудь. – в голосе Лоодейлиса звучало недоверие. - Показать? Что же тебе показать? – юноша задумался. « - Дэй, чего ждёшь? Работай. - Сам работай. Мы же сейчас одно сознание, у тебя прекрасно получается, пользоваться моей памятью. Я просто в восторге. Не думал, что будет так просто. Пробуй. Не получится, тогда я подключусь. - Ладно, фиг с тобой. Только потом не жалуйся.» Меридейл немного отошел от Корриса, протянул к нему руку с раскрытой вверх ладонью и, закрыв глаза, замер. Сначала ничего не происходило. Но вот над ладонью появилось облачко голубого тумана, пронизываемое искрами солнечного света. Облачко стало вращаться, уплотняясь и образуя идеальную сферу. Через какое-то время сфера перестала вращаться и исчезла. Рука юноши оказалась затянутой в толстую кожаную перчатку. На руке, вцепившись в перчатку, сидела довольно таки крупная птица. Лоодейлис замер в восхищении, обожающий охоту, он сразу признал в птице охотника. Она была значительно меньше, чем рекорны, используемые, для охоты на крупную дичь. Её безупречное, обтекаемое тело, венчала маленькая, темная, подвижная голова. Черные бусины глаз, обрамлённые желтой каймой, внимательно смотрели на Корриса. Верхняя часть клюва была загнута вниз, не оставляя сомнений, что перед вами хищник. Окрас спины и хвоста, а так же внешней стороны крыльев был тёмно серым, кое где перемежаясь коричневыми перьями. Тело было покрыто пушистыми перышками нежно-коричневого цвета. На груди они были однотонными, а далее некоторые из них имели темно-коричневую вершину. На внутренней стороне крыльев и на лапах, они складывались в полосы, а ниже однотонной грудки, тело была в крапинку. Идеальный окрас, для маскировки на каменистой местности. - Охотник? – жадно глядя на птицу, спросил Лоодейлис. - Да. Соколы ловчие птицы. Их используют в охоте на птиц и мелкую дичь. Они очень маневренны, при преследовании цели, их скорость при падении на жертву зашкаливает за разумные приделы. Встречный поток воздуха мог бы разорвать им лёгкие, если бы не вот эти бугорки возле ноздрей, они разбивают потоки. – Меридейл погладил птицу по клюву и она, встряхнувшись, развернула совсем не маленькие крылья. - Какая красота! – восхитился Лоодейлис. – Я смотрю, ты много знаешь об этих птицах. - Мне нравятся хищники. Их красота неподражаема. В прямом смысле, смертельная красота. - Ты умеешь создавать живое?! – внезапно осознав необычность ситуации, воскликнул Коррис. В его глазах опять мелькнула тень страха. - Не знаю я, как это объяснить. Но его я, кажется, просто взял там, где он был. - Тогда возникает вопрос. А где он был? - Слушай, отстань, а? Когда буду понимать, тогда и объясню. А пока владей, это мой подарок тебе. Подойдя к окну, Меридейл засунул птицу в пустую клетку, что стояла на подоконнике. - Держи. – он отдал клетку Коррису. Тот растеряно принял подарок. - Давай на сегодня закруглимся? – парень умоляюще посмотрел на Лоодейлиса. – Отец скоро приедет, а я ещё из спальни не выползал. Прости, что не приглашаю тебя. Но сам понимаешь, мы не виделись так долго, что нам, точно, будет не до гостей. А потом мы пригласим вас с отцом официально. Хорошо? - Да, да, конечно, я пойду. – растерянно ответил Коррис, держа в руках клетку и продвигаясь к двери, слегка подталкиваемый Меридейлом. - В принципе, тебе и приглашение не нужно, дорогу ты знаешь. – успел услышать Лоодейлис переступив порог. Дверь за спиной закрылась.