Наруто: Нуар

*** Саске даже не заметил, как подошёл к концу ноябрь-месяц. К этому времени он с наставником и его помощником опять вернулись в убежище страны Травы, потому что Орочимару внёс в планы коррективы: надо было встретиться с кем-то из приближённых информаторов. Возвращение удачно совпало с началом зимы, так что Саске с чистой душой отправил себя на заслуженные каникулы. Наградой за бой, вместе с тем и подарком на Новый год, оказался меч Кусанаги, как сказал Орочимару, копия легендарного меча, способного резать любую материю. Тот клинок, что получил Саске, мог делать то же самое, но будучи наполненным смешанной энергией инь и янь, и с пропущенной через металл чакрой любого элемента. Учиха, по словам саннина, ещё не овладел необходимыми для этого навыками. Орочимару закончил все назначенные переговоры, и освободился к тридцать первому ноября. В тот же день он спросил ученика: - Как ты относишься к сэнто? Это, конечно, не общественный горячий источник на открытом воздухе с натуральной, минерализированной водой... - Нормально, - не повышая тона, оборвал его Саске. – У нас в клане тоже пользовались бойлерным водонагревом, и не надо было платить за посещение бани в соответствующем районе Конохи. - Так вот, Саске. Я сторонник традиций и культурных обычаев, так что каждый раз в канун Нового года я совершаю омовение в сэнто, который сделан тут, прямо в убежище. - Да, я помню, как Вы показывали мне, где находится зал с бассейном. Что Вы хотели? – Саске пытался сообразить, чего добивается его сенсей. - Я предлагаю тебе присоединиться ко мне, пересидим наступление Нового года и Рождества в горячей воде. Уверен, иначе ты просто не найдёшь, чем заняться в такой тоскливый вечер. - Уверены? А я вот сомневаюсь, - пошёл на попятную Саске. – Мне как-то не хочется проводить время в обществе с Вами. - Как знаешь... Я хотел, чтобы ты омылся водой того же состава, которую ты пил в Долине Смерти. Она не просто оздоровляет, она улучшает свойства чакры, а если быть конкретным, то это нужно для того, чтобы ты мог легко активировать джуиндзюцу, безболезненно. Саске быстро взглянул на лицо саннина. Тот не дрогнул ни одним мускулом. - Ладно, Вы правы, мне действительно нечего будет сегодня делать. Я вообще не ожидал, что мы так быстро вернёмся из того убежища. - Готовься к тому, что через неделю мы снова пойдём туда, хе-хе, - Орочимару кивнул ученику в знак уважения, и покинул его с улыбкой на устах. В одиннадцать вечера Орочимару уже ждал Саске в наполненном сэнто. Вокруг бассейна были установлены каменные скульптуры змей, из клыкастых пастей которых с журчаньем лилась вода, подкрашенная в розовато-фиолетовый цвет. В нетерпении от ожидания, саннин сплавал к противоположному борту и назад несколько раз, пока не услышал шаги в коридоре. Он вернулся на своё место, с каким-то возбуждением затаив дыхание. В помещение вошёл Саске, только что помывшийся в душе перед тем, как купаться в бассейне. Он, совершенно нагой, бросил полотенце на край борта и начал осторожно спускаться в воду. «Я...» Учиха сошёл на ступеньку вниз, выпрямившись. Он был уверен, что не поскользнётся, не упадёт. Внимание Орочимару не прошло мимо телосложения парня: не полный, но и не худой, на плоском животе слабо проступал рельеф мышц – ученик ещё не закончил график по силовым упражнениям, но и это уже считалось достижением. «Не ошибся...» Парень сделал ещё шаг, едва качнувшись в сторону. На бедре виднелась призывная печать. Резко очерченные от напряжения ключицы резко выделили округлые плечи. Он, наклонив голову, аккуратно ступил ещё ниже, заходя в воду по колено. Тень ото лба мальчика легла на ровный нос, скользнула по гладкой щеке за прядь волос и укрыла шею и плечи. Ученик был ни весел, ни печален. «В тебе...» Живот исчез под водной гладью, на бледной коже парня заиграл розоватый свет, а потом Учиха стоял в бассейне уже по плечи. Джуиндзюцу активировалось при соприкосновении с жидкостью, распустив ярко-бурые узоры по телу юноши. «Саске!..» - Орочимару не мог сдержаться от самодовольной улыбки. Он протянул покрывающуюся змеиной чешуёй руку пригласительным жестом в сторону генина. Вода подействовала и на кожу саннина, которую он собирался сбросить. http://s57.radikal.ru/i156/1211/fb/aa359cc0dd54.jpg - Наконец-то, а то я уже заждался. Учитель окунулся, а Саске остановился, когда вода коснулась подбородка. Греться в бане оказалось действительно релаксирующе, особенно после дождливого дня в стране Травы и недолгой, но кропотливой тренировке по владению мечом. Кимимаро помогал генину освоить азы, потому что сам выучился у одного известного мечника страны Звука. «Исчезни!» - мысленно прогнал чакру Саске: печать вернулась в состояние покоя, рисунок в виде язычков пламени пропал. Орочимару вынырнул и вцепился ногтями в кожу за ушами, которая начала отделяться, как будто он рвал тонкую маску. Оторванные кусочки усыхали на глазах, превращаясь в прозрачные слои с чешуйками, как у настоящих змей, а кожа саннина побелела ещё сильней, словно он жил до этого в тесной одежде, которая сдавливала всё тело и прятала его от солнца. Орочимару в обновленном виде напоминал только что вылепленную из белого мрамора подвижную статую, и только длинные чёрные волосы и фиолетовые узоры, делавшие глаза раскосыми, выделялись на фоне мертвенно бледной кожи. Учиха закрыл веки, предпочтя не смотреть, как его учитель избавляется от изжившей своё плоти на животе и ногах. Через несколько минут, когда саннин опять вынырнул, в сэнто зашёл Кабуто с бутылкой вина и двумя бокалами. - Господин Орочимару, я принёс вино страны Травы – «Поместье мечты». - М, красное... – проговорил он под нос, размышляя вслух. – Я бы предпочёл «Белое поле», но... Раз так, то не сегодня, главное, чтобы тихое и сухое. Кстати, который час? - Без пяти двенадцать. - Ты очень вовремя, друг мой. – Орочимару по-змеиному облизнул губы. Кабуто разлил напиток по бокалам, поставив их на бортик за спиной Учихи, который немедленно обернулся, наблюдая, как вино наполняет стеклянные чаши. Орочимару поблагодарил ассистента и не без торопливости помахал ему рукой, мол, выйди отсюда, но тот не обиделся – привык за много лет беспрекословно подчиняться. Как только его шаги удалились, саннин медленно поплыл к ученику, отчего тот напрягся и отклонился в сторону, ткнувшись спиной об край бассейна. Саске едва не стукнулся головой о фонтан в виде каменной змеи, и в мыслях обругал себя за нервность. Его желудок совершил кульбит из-за ощущения чего-то нехорошего в действиях учителя. Орочимару с блаженной усмешкой на лице взял наполненные бокалы и протянул один из них парню. - Очень вкусное вино, мы с Кабуто закупаем его не первый год, а всё потому, что виноградник феодала Ёсимиро славится плодородностью и высшими сортами ингредиентов. Саске с осторожностью взял бокал за тонкую ножку, глядя на покачнувшуюся густую красную жидкость. - С Новым годом! – почти торжественно сказал Орочимару, предлагая ученику чокнуться бокалами под звук бьющих колоколов где-то вдалеке, наверно, из телевизора, включенного доктором Кабуто. Учиха, не меняя безразличного выражения на лице, молча согласился; послышался мелодичный звон стекла, и они, не торопясь, стали осушать бокалы. Вино было солёным, тягучим, и пилось трудно, не за один глоток. Саске ощутил смесь фруктов и алкоголя в послевкусии. Несмотря на то, что он ел несколько часов назад, голова потяжелела от спиртного, будто парень выпил залпом и натощак. Но, тем не менее, он расслабился и почувствовал себя намного легче. Генин поставил бокал и немного спустился, погрузившись в воду по нос. - Мне не надоело пить за тебя эти вина с того дня, как Итачи вырезал клан Учих. – Саске с озлобленностью поднял взгляд на Орочимару, который, не уменьшая какой-то жадности, самовлюблённости, прямо сочащихся в голосе, продолжал. – Итачи оставил тебя в живых, потому что видел в тебе потенциал. Он убил всех, и даже я не знаю истинной подоплёки резни, но жив только ты. Саске, ты когда-нибудь задавался вопросом, почему? - Разумеется. – Учиха приподнялся, чтобы ответить. – К чему Вы клоните? - Потому что Итачи надеется, что ты набело перепишешь историю клана и его репутацию, станешь новым прародителем и лидером. И я согласен с этим. В тебе пропадает недюжинный талант, который нам вместе предстоит раскрыть. - Я не понимаю, почему Вы примазываетесь ко мне, хотя я ещё ничего собой не представляю? Вы мне не интересны, Орочимару. Убежища – это всего лишь временные остановки. После убийства Итачи никакого переписывания истории не будет, - сдержанно сказал черноволосый генин. - Будешь представлять, - уверенно возразил саннин. - Какая Вам от этого выгода, кроме глаз моего брата? - Я войду в историю, как философ, гений медицины и науки. Но самое главное, я буду известен как саннин, бывший учителем последнего из Учих, который стал больше, чем просто Великим. Только вдвоём мы оставим след в этом мире. В наступившем новом году мы сделаем первый шаг на пути к свершениям, - разговорился Орочимару. - Похоже на несбыточные обещания... Саске всплеснул руками, чтобы отплыть назад. - Я располагаю всеми средствами, чтобы сделать из такого гения, как ты, одним из Высших шиноби. Знаешь, кто это? - Титаны. Я хорошо знаю историю, если Вы вдруг забыли, - едко напомнил Саске о своей безупречной успеваемости в Академии. - А кто был титаном? - Вы ждёте от меня пересказа урока на эту тему? – уточнил генин, желая убедиться, что сенсей просто шутит. Саннин, допивший вино, поставил бокал рядом с бутылкой. - Почему бы и нет... Перескажи. – Губы Орочимару растянулись в улыбке. Саске едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. - Ну, я слушаю. Учиха ненадолго призадумался: в столь неудобный момент, да ещё после вина, вспоминать не жизненно важную информацию, пусть даже он отличник, было напряжно. Привычка хорошо рассказывать урок уже въелась, и он думал, как бы не оплошать. - Э-э, из титанов в первую очередь надо назвать Хашираму Сенджу и его брата Тобираму. Первый Хокаге правил с двести двадцать четвёртого года от эпохи Менмы до двести двадцать девятого, не считая времени, которое он правил до основания Конохи. А потом на престол восходит Сенджу Тобирама и правит ещё десять лет. Хаширама основал Коноху в сотрудничестве с лидером нашего клана, подавил мировую войну в зачатке, защитив страну Гор от интервентов, и впоследствии, уже после смерти Хаширамы, она смогла стать независимой и отделиться от всеобщей системы правления Дайме-Хокаге-военная сила. Тобирама создал первую Академию ниндзя, совершил несколько военных походов, а затем погиб во время Первой Мировой войны шиноби, отдав свои полномочия своему ученику Хирузену Сарутоби, который стал Третьим из Хокаге... Мне рассказать о реформах Сенджу или про их военные подвиги? - Не надо, - скривился Орочимару. – Я уже понял, что вас учили по той же программе, что и нас. Подумать только, до сих пор ничего не изменилось. Как преподавали ограниченно, так и продолжают, причём всех затмевала фамилия Сенджу... - Нет, я помню, что упоминались и другие, - возразил Саске. - Именно, что упоминались. Но не было ничего об их жизни, техниках, только краткие общие данные о достижениях и государственных решениях. А я смог найти скрытые за семью печатями ответы, и даже больше, чем те, кто стал историком вместо службы Каге, - заметил саннин. - Единицам известно, что Хаширама и Тобирама Сенджу знали такие киндзюцу, которые дают неоспоримое преимущество в бою: моментальная тьма и воскрешение мёртвых. На то эти техники запретные, но из-за этого пропадают знания о тактике, проявленной в боях с использованием киндзюцу Сенджу, и даже о таком удивительном свойсте клеток Хаширамы регенерировать без печатей. Информация на вес золота, но всё забыто, чтобы избежать злого умысла. А ведь можно было использовать на благо. Хашираме дали неформальный титул титана за Мокутон, хотя древесный Кеккей-Генкай отнюдь не верх его силы. Всегда есть что-то превосходящее остальное. Надо стремиться к этому. Второй Цучикаге Муу – человек-невидимка, мог скрывать от чужих глаз не только тело, но и чакру от сенсоров, а уж про владение Джинтоном я молчу. Любопытно, что это - Кеккей-Тота, смешение элементов, как Кеккей-Генкай, но доступное вне кровного родства с обладателем генома. Соединение Пыли дано далеко не всем, если не сказать, что за всё время им пользовались два человека. Ооноки, нынешний Цучикаге, выучился техникам Пыли как раз от Муу. Представь себе, какие баснословные возможности были у Муу: стать невидимым, а потом разложить на атомы любой выбранный объект с помощью дзюцу Пыли! http://s42.radikal.ru/i095/1211/6e/caf81e6f2e1e.jpg - Деструктивно, - заметил Саске. - Конечно. А в случае неизбежной смерти он может разделиться надвое, пожертвовав лишь силами на повторное использование Джинтона. - Это не помогло ему. Я знаю, что Муу погиб на дуэли вместе с Мидзукаге. - Видишь ли, - Орочимару сделал паузу, чтобы найти подходящее оправдание для Муу. – Когда встречаются два титана, невероятно мощных по своим силам, но равные друг другу, у них нет иного выхода, кроме как погибнуть вдвоём. С ним сражался основатель клана Хозуки, по совместительству второй Каге деревни, Скрытой в Тумане. Мастер гендзюцу, но наиболее полезным является его умение превращать тело в жидкость, не теряя при этом функциональность организма. Скорость и пассивная защита в одном флаконе. А ещё у него специфическое чувство юмора. http://s017.radikal.ru/i403/1211/62/d79c7374a702.jpg Вероятно, ты знаешь про Третьего Райкаге. Ключевой момент его биографии – это смерть, когда он бился против десяти тысяч воинов на перевале между горами на границе страны Молний. Он перебил почти всех за три дня и три ночи, и погиб, дав своим товарищам время на отступление. Райкаге владел стихией Молнии, настолько сильной, что её цвет электричества был чёрным, а не бело-синим, как у тебя. Возможно, это основа нового Кеккей-Генкая, зарождение которого мне удалось определить у Даруи, его ученика. http://s48.radikal.ru/i121/1211/a5/aa37ddf0b9d6.jpg Ханзо Саламандра, захвативший власть в Амегакуре, не давал отрядам АНБУ Конохи осадить город, не то что проникнуть внутрь, поэтому страна Огня не могла самостоятельно уничтожить город вместе с народом. Тиранию Ханзо можно было подавить только изнутри. Лишь немногим удалось побывать в селении и помочь народному альянсу, когда начиналась гражданская война. Вне стен Амегакуре было сложно действовать из-за ополчения ниндзя, подчинявшихся завоевателю. Они весьма искусно пользовались ядами, критически подорвав здоровье армий Конохи. А изнутри, в самом селении, подступиться к Ханзо считалось немыслимым – в его тело была пересажена железа с ядом чёрной саламандры. Он носил здоровую респираторную маску, чтобы не отравиться самому. Ханзо сам стал как ядовитый ящер из Ноева озера. Никто не думал, что найдётся человек, способный прикончить опаснейшее существо и вживить себе смертоносный орган. Впрочем, насколько великим шиноби он был, настолько же он оказался самовлюблённым и тщеславным, когда придумал себе красивую легенду об избранности, что железу ему пересадили ещё в младенчестве, по предназначению быть завоевателем. http://i057.radikal.ru/1211/61/13bf694e2eef.jpg Его отличала не только заимствованная сила, но ещё и острый ум. Ханзо мог защитить себя или повергнуть врага огромным выбором хитроумно созданных им самим ловушек. Включая обманную легенду об убийстве саламандры. Она жива, и он мог призывать её. Несмотря на жажду власти, Ханзо имел понятия о вере шиноби и чести. Во многом это берёт начало из прошлого, когда Ханзо несколько раз сражался с Мифуне, старшим дайме самураев. Четвёртый Казекаге... Исторически он не считался титаном, но я нахожу это несправедливым. Для меня он титан, несмотря на бесславную смерть. - Разве он не присутствовал на последнем этапе экзамена? – удивился парень, припомнив рассказ Сакуры о вторжении шиноби Звука в Коноху, подготовленном Орочимару. Чтобы проникнуть в деревню, он скопировал внешность Четвёртого Казекаге, а это означало, что бесславная смерть пришла от руки саннина. Но Саске не стал докапываться, в конце концов, именно гибель Третьего Хокаге доказала ему, что нукенин может стать сильнее вне родного селения. - Присутствовал, - солгал Орочимару. – Не в этом суть. У него был Кеккей-Генкай Магнетизма, так и не передавшийся по наследству. Есть всего несколько обладателей разновидностей этой способности. Сакумо Хатаке, он же Белый Клык... – услышав имя отца Какаши, Саске почему-то вздрогнул; в учебниках по истории, которые он читал, не упоминался титан с таким именем. - ...к сожалению, его судьба весьма печальна, в связи с проваленной миссией. Он хотел спасти товарищей, и смог, но само задание не выполнил, так что неудивительно, что о нём практически нет информации. Не было похоже, что Орочимару искренне сожалел. Саске показалось, что фамилия Хатаке, произнесённая с неким интонационным ударением, чем-то привлекает саннина. - Сакумо – родственник моего бывшего сенсея Какаши? - Да, это он отец Какаши, - ответил Орочимару. – Изобрёл Чидори. Он знал много всякого и умел применять, я бы сказал, он по силе и уму ничуть не хуже меня или других из Легендарных саннинов. http://s47.radikal.ru/i115/1211/eb/ac21f50010d0.jpg Если тебя интересует хоть какая-то их способность, я могу помочь тебе овладеть ею. - Зачем мне копировать чужое? - Это естественно – брать не своё начинание и совершенствовать. Разве шаринган не может копировать? Может. И я уверен, что ты обучился Чидори у Какаши с помощью шарингана, а у меня ты развиваешь навыки пользования им... - Я не занимаюсь бездумным накопительством техник. Мне просто нужно было... - Превосходство, верно? – подсказал Орочимару. – Одного Чидори мало, я готов предоставить тебе большее. Бери пример с предков. Ты просто обязан знать, на кого надо равняться. Я говорю о Мадаре Учихе. Самый настоящий титан. Его Кеккей-Ген... - Для клана он умер. После поражения Хашираме, Мадара был изгнан. От него отвернулись, - быстро сказал Саске, точно заученную речь. – Вы ставите мне в пример человека, растерявшего всё, при этом прозванного как титан? Дерьмо, а не пример. - Но ведь он добился того, о чём рядовой шиноби мог только мечтать! - С чего Вы взяли, что мне это надо? – Саске начал терять терпение. - Неужели ты не хочешь восстановить светлую фамилию Учих? Что для тебя дороже – клан или брат? – продолжил наступать Орочимару с плохо скрываемым лукавством. - Какой глупый вопрос, конечно клан... - Его не стало по вине Итачи. Но и сам клан запятнал себя перед гибелью, не так ли? - О чём Вы говорите, сенсей? - Учихи планировали устроить переворот в стране, и на Итачи, готового стать предателем, возложили задачу перебить всех, - сказал Орочимару, смакуя каждое слово. - Но Учихи патриоты! Они бы так не поступили! – вскипел Саске. – Мадару изгнали как раз из-за антимонархических взглядов! Орочимару намеренно злил Саске: - Клан преступил черту, неспособный пробить застой умом, а не силой. - Не смей так говорить про клан! – разъярился Учиха, забыв о нормах общения, привитых в семье. - Они проиграли. Этот позор можно смыть только чьей-то кровью... - Твоей! «Кучиёсе но дзюцу!» Саске прикоснулся к едва заметной печати призыва на бедре, вытаскивая из неё меч Кусанаги. Генин так легко и быстро взмахнул им, будто сама вода помогала ему двигаться: сверкнувшее лезвие наискось рассекло воздух и с поднявшейся волной брызг обезглавило саннина. Крови было не так много, как ожидал Саске, но два тугих потока прерывисто хлынули из сонных артерий. Голова отлетела на украшенный плитками борт, прокатившись по ним чуть поодаль. Тело ушло под воду, окрашенную сплошным розовато-фиолетовым цветом, из-за чего Саске не видел ни дна, ни ног, ни останков учителя. Послышалось шипение, и генин не на шутку испугался. Отрубленная голова саннина качнулась на полу и раззявила рот. Вернее, что-то вылезало из него наружу, хотя горло и шея были разделены одним движением Кусанаги. Изо рта выползало крохотное существо, похожее на человеческого младенца, появляющееся из утробы роженицы, но мертвенно бледное, как сам Орочимару. Внутри Учихи всё сжалось от неведомого страха. То, что он видел, не поддавалось никакому воображению. Склизкий уродец с недоразвитыми членами увеличивался в размерах по мере того, как покидал горло саннина. Он рос не по дням, не по часам, а минутам и даже секундам, превращаясь из годовалого лысенького и некрасивого ребёнка в шестилетнего длинноволосого мальчика с женскими чертами лица. Конечности оформились, но возрождение на этом не закончилось. У Саске на глазах заново вырастал его учитель, и не менялось в нём лишь одно – кривая усмешка самолюбия. Обнажённый саннин, достигший возраста, в котором умер минутой назад, пошёл к бассейну твёрдым шагом. В животе генина скрутило, как будто невидимая рука сгребла кишечник в кулак и сдавила. Саске отплыл ещё дальше, будоража воду. Он остановился у противоположного борта, готовясь забраться на него. - Не приближайся ко мне... – он не находил слов, чтобы описать всё своё отвращение, испытанное в этот момент. Орочимару, не говоря ни слова, нырнул, чтобы смыть слизь. Учиха ловко подтянулся и вылез из воды, хоть его руки дрожали. «Слабое место... Как я не догадался? Это восстановление – уязвимая точка, когда он растёт, его можно убить, а потом ещё раз и ещё, пока он не сдохнет», - мстительно подумал Саске. Наконец, совладавший с собой, он прикрылся рукоятью Кусанаги, лезвие которого упёрлось в пол. Вынырнувший Орочимару был в гневе, и Саске впервые видел его таким обозлившимся, да ещё глаза покраснели, а зрачки сузились до щёлочек, подобных змеиным. http://s011.radikal.ru/i316/1211/dd/2c4df4660acc.jpg - Никогда больше не пытайся убить меня. Мало того, что это невозможно, так я ещё имею пару козырей в рукаве, чтобы уничтожить любого, кто покусится на мою жизнь. Не хотелось бы ненароком прикончить тебя. Саске не знал, как верней ответить, но сказал: - Не буду... Я всё равно не хочу снова увидеть это… это... Но, я тут подумал... Мне кажется, ты действительно можешь стать сенсеем титана. Как говоришь, позаимствовать чужое, чтобы превзойти. Научи меня этой технике возрождения. Мне нужно превосходство над Итачи. Орочимару не удержался от хищной улыбки. - Обязательно, Саске. Однако всему своё время. Хочешь ещё погреться? - Нет. – Генин прошагал к выходу, обойдя монументальные изгибы каменных змей, опускавшихся в воду. Он не забыл прихватить полотенце, лежавшее рядом с бутылкой красного вина. *** Пошла вторая декада зимы, когда Саске опять вовсю трудился над собой в убежище на Севере. Почти ежедневные тренировки протекали размеренно – Учиха вкладывался в каждый подход по силовым упражнениям, на всё тратилось не столько много времени благодаря интенсивности занятий и ответственности, проявленной им, сколько на оттачивание навыков дзюцу. Практикуемые техники затрагивали все специализации шиноби: гендзюцу, ниндзюцу, тайдзюцу, методы самоврачевания, как у ирьёнинов, примитивное фуиндзюцу, не говоря уже о додзюцу. Глазые техники применялись генином на некоторых заключённых с разной целью. Одних Саске учился контролировать, регулируя поведение человека, а других помещал в иллюзии шарингана, не отличавшихся разнообразием. Зато Учиха развил их до высокого уровня, какой положен для членов его клана. Наибольший интерес у Саске вызывала перспектива резать мечом всё сущее, ведь не зря дарственный ему клинок назван Кусанаги, для владельца которого ничто не стоит выкосить весь мир как сорную траву. С таким оружием, как он думал, можно противостоять Итачи без страха. А чтобы Кусанаги резало даже камень и металл, через него надо было проводить смесь духовной и физической чакры в чистом виде и любого стихийного элемента. Выбор Саске пал на Райтон, потому что шаринган снижал ослепляющий эффект электричества, которое ему давалось легче огня и воздуха. Последнее – Фуутон, выходило намного хуже. Саске тренировался на свежем воздухе, выбрав плато горы рядом с убежищем для экспериментов с мечом. Саннин показал парню некоторые приёмы владения мечом и позволил тому опробовать их на своей копии, сделанной из клубка белых змей (для этого он прикоснулся длинным языком к печати, проявившейся на теле перед техникой клонирования. Как только Учиха не ранил и не отсекал конечности, Хеби Буншин восстанавливал себя, соединяя разорванные части тела змеями, похожими на глиняных червей. Клон был создан не до конца, безликим, чтобы Саске не воспринимал его как своего учителя. Первые дни тренировок Буншин стоял на месте, а потом по желанию Орочимару стал уклоняться от Саске, побуждая того действовать на ходу. Войдя в раж, Учиха сбивался, но потом повторял серию ударов ещё раз и исправлялся. Орочимару в это время наблюдал за Саске, устроившись на покрывале в маленьком шатре, где в тени лежали короб с метательным оружием и прохладная вода. http://s017.radikal.ru/i413/1211/ca/5c76b93a5f0c.jpg Благодаря совместным усилиям саннина и Кимимаро, блокирующие чакру пленников и всех посторонних людей печати были дополнены именем Саске, чтобы он тоже мог применять дзюцу на всей территории вокруг убежища от вершины до нижнего озера. Рукоять меча обладала хорошей чакропроводимостью, поэтому Саске без труда создавал на Кусанаги покров Райтон Нагаши, но вот контролировать искрящийся поток ему предстояло ещё научиться. Покров норовил потерять форму, растекаясь в стороны и временами пропадая. Саске концентрировал чакру в руках, держа при этом Кусанаги, чтобы меч стал одним целым с ним, продолжением его самого, ведь он научился создавать покров на ладони, то же самое сейчас надо было проделать с клинком. Саске для пробы взмахнул мечом перед собой, и в воздухе заискрило, послышался едва уловимый треск, будто горит костёр. Клон Орочимару был развеян, поэтому генин решил опробовать режущую способность меча на огромном валуне под каменной насыпью. Проведя Кусанаги хлёстким движением от плеча до плеча, Учиха разорвал контроль над покровом, и электрическая искра дугой впилась в камень. Она не разрубила его, но выщербила провал глубиной в сантиметр. «Неплохо для начала», - похвалил себя Саске. Он хотел довести эту технику до конца, превратив свой меч в подобие хлыста из электричества, которым можно резать даже многотонные каменные блоки. Чтобы выложиться по максимуму, он подогревал в себе ярость, занимая мысли местью старшему брату. «Ты слаб, тебе не хватает ненависти», - отражались эхом в голове слова Итачи. «Разве я уже могу кого-то ненавидеть больше, чем тебя?» «Я покажу тебе ненависть. Цукиёми!» Черви боли жрут гниющий мозг. «Да я просто переполнен ею!» Саске со всей силы размахнулся и опустил Кусанаги перед собой. Искрящийся хлыст полоснул землю, в первую секунду не причинив ей вреда, а потом на ней образовалась длинная чёрная трещина, глубоко вдававшаяся в горные слои. Показалось, что глухой треск разлома станет предвестником обрушения горы, но нет, всё утихло, и только пыль клубилась рядом чёрной расщелиной. Учиха тяжело дышал – такой всплеск энергии потребовал затрат, отдачи, а с неумелого шиноби ещё больше, но Саске, хоть и ушёл дальше рядового генина по силе и таланту, всё равно чувствовал себя в миг ослабевшим. Со временем, техника поддастся, и её будет проще использовать, набив руку. - Саске, - негромко позвал его Орочимару, выходя из тента со змеёй на плечах. – Пришло время испытания со вторым уровнем джуиндзюцу. Учиха оторопело повернулся. Неужели его сенсей хочет прямо сейчас в нагрузку добавить ещё и бой подземелье? - Орочимару... Я сегодня больше не желаю заниматься. - А я разве сказал, когда? Давай завтра утром, Саске. Идёт? - Хорошо. – Генин опёрся о Кусанаги, вдыхая нежаркий воздух. *** После недолгой перебранки и уговоров Саске позволил Орочимару сделать ему внутривенную инъекцию стимулятора, чтобы трансформация проклятой печати шла менее болезненно. Учиху оставили ждать в новом помещении для боёв, хотя оно таковым не казалось. Большой, просторный зал идеально подходил для домашнего театра – возвышение у дальней стены – сцена без суфлёрской кабины, занавеса нет, как и перекладин для осветительных приборов. По обе стороны от сцены шли ряды камер с заключёнными. Саске решил медитировать, чтобы зря не терять время, не отвлекаясь на возникающий гомон из тюремных загонов. - Никаких признаков отторжения не было, - сказал Орочимару ассистенту. - Я же говорил. Эта инъекция выполнила оба Ваших пожелания – сняла последние ограничения печати и через час-другой пробудит в Саске жажду крови. - Ярость, агрессия, - повторил саннин. – Это хорошо, несмотря на явную сублимацию этих чувств наркотиком. Я ожидал, что Саске сам решится убить, но нет, приходится прибегать к маленьким уловкам. Орочимару настроил угол поворота видеокамеры с пульта управления, подключённого к телевизору. - Как там с заключёнными кроме тех, что уже в зале? Кабуто протянул ему листы с перечнем подопытных. Просмотрев всё, саннин вычеркнул чёрной ручкой несколько имён. - Вот эти уже бесполезны, не подойдут. Нечего тратить на них пищевые запасы. Так, и этих спишем... Кабуто, повесь возле камер тех, кого я вычеркнул, оповещения персоналу, чтобы не приносили еду в пустые ячейки. Орочимару провёл ручкой по бумаге, задержавшись на одной строке. - Знаешь, Кабуто... Выбери на свой вкус десять-двенадцать заключённых без печати. Они мне ни к чему, надо экономить. Лишних – на убой. - Понял. - Погоди, я ещё повычёркиваю ненужных. К Саске их не надо вести. – Орочимару взял синюю ручку. – Достаточно утопить в «каменном мешке». Из-за того, что Саске сломал там дверь, пришлось потратить время на замену и отложить эту тренировку. Чёрт, я как вспомню... - Зато, какой-никакой ремонт. Я думаю, надо в убежище пройтись по всем проблемным местам и обновить, если потребуется, - вслух изложил мысли Кабуто. - Несомненно. – Орочимару отвёл задумчивый взгляд от ассистента и вернулся к бумагам. Саске уже надоело ждать, но тут в зале появился охранник, ведущий за собой вереницу заключённых. Процессию замыкал Кабуто, который сразу подошёл к нему. - Не трогай никого, Саске. Тут все, кто не будет нападать первым, обычные люди, массовка, тридцать человек. - Для чего? - Среди них может найтись пара типов, умеющих пользоваться джуиндзюцу на третьем уровне, так что смотри в оба. Если честно, ты должен отыскать их. Саске поморщился. - Бред какой-то. Зачем? - Проверка сенсорных способностей, а потом бой. Орочимару считает, что ты справишься и с большим количеством противников. Чем больше врагов ты одолеешь, тем лучше. Считай это целью. Не без волнения Учиха достал Кусанаги из ножен, закреплённых за спиной карабином к поясу из канатной верёвки. Ассисстент и охранник заперли двери, как в прошлый раз. Некоторые узники, не зная что делать, расселись на полу, некоторые обособились группами, принявшись о чём-то говорить, при этом косо глядя на Саске, точно обсуждали его. Совсем безнадёжные пленники стали бесцельно слоняться по залу. Их было больше всех, из-за чего создалась по-настоящему запутанная массовка. Толпа блуждающих показалась Саске опасной тем, что среди таких дуриков могут скрываться те самые психи с вторым уровнем печати. Активация своего джуиндзюцу сильно не помогла – сенсорный потенциал раскрывался, только если поблизости находился человек с уже действующей печатью. Вдруг среди умственно покалеченных узников один широкоплечий бугай с волосами пшеничного цвета согнулся в три погибели, схватившись за голову. Трансформация не заставила себя долго ждать: волосы заметно удлинились, а рисунок на коже в виде пузырей покрыл всё тело сплошным зелёным панцирем. Из шеи пророс двукрылый капюшон, как у пустынной ящерицы. Саске решительно побежал к нему с Кусанаги наперевес, расталкивая – он был твёрдо уверен, что с двумя такими мутантами надо расправиться сразу и быстро, чтобы не пострадали остальные. Меч опустился на врага, но тот защитился ребром твёрдого как гранит звериного капюшона. Когтистая лапа наотмашь ударила генина, и его кинуло назад. Среди сторонящихся пленников, явно подставленных статистов, началась паника, ведь зверствующий псих мог навредить любому, независимо от чего-либо. В когти безумца попался даун, застывший на месте, неспособный адекватно воспринимать происходящее. Лёгкое тело измождённого узника точно ядро полетело в Саске. Он увернулся, почувствовав на руке и шее капельки крови, брызнувшей из размозженного черепа брошенного паренька, который ударился головой об стену. Наблюдающие заключенные взревели, припав к решёткам своих камер. Среди толпящихся у выхода испуганных людей мутировал ещё один человек, став неким подобием носорога, с двумя рогами, растущими над кадыком. Он тотчас накинулся на первого попавшегося узника и пробил ему затылок бивнем, после чего приник губами к ране, чтобы насосаться мозга. Быстро, будто пресыщаясь, мутант приступал к следующему человеку, не имевшему никаких шансов на сопротивление. Общий плач и крик ужаса поднялся с новой силой. Человек-ящер хватал новых жертв и метал их в Саске, который кувырком и бегом уходил от тел, мешком врезавшихся в стены и сползавших на пол. Плечо едва обожгло – печать начала действовать от испытываемого адреналина. С возбуждением пришло желание напасть на мутанта и как следует нанести ему тяжелые увечья. В другой ситуации Саске бы удивился нахлынувшей агрессии, но сейчас, одурманенный стимулятором, он поступал не свойственно себе. Ящер замахнулся, держа очередного узника в лапе, но Саске прекратил бег, изо всей силы толкнув какого-то парня вперёд. Тела с неприятным хрустом сшиблись и повалились, а Учиха плюнул огнём в мутанта. Рогатый обернулся на крик незадачливого брата по несчастью и прыгнул на Саске, но тот с лёгкостью перемахнул через него. Верещащие заключенные ломились в запертую дверь, но не могли ничего сделать: жизнь в тюрьме значительно ослабила их физическую подготовку, компенсировать которую тут можно было с помощью таких мутаций, но без печати от Орочимару даже напрягаться бесполезно. Саске хотел разогнать их и сломать дверь, но жажда борьбы заставила его обрушить выпады мечом на рогатого зверя. В отличие от ящера, он тяжелее переносил удары лезвием, поэтому несколько ран привели его в свирепство. Рогач загудел по-животному и кинулся бивнями вперёд. Саске уклонился, плавным движением клинка направив его за рог в сторону. «Чидори Нагаши!» Прыгнувший ящер замычал от боли, когда рваная сеть электрических искр окружила его цель. Саске немедленно ткнул мечом ему в глаз, как только он поднял голову. Кровь залила скулу и пасть, но враг ещё не умер, это лишь разгневало его. Учиха едва успел выдернуть клинок прежде, чем зверь сломал его могучей лапой. Вдруг на ящера кинулся рогатый мутант. - Эта добыча принадлежит мне, - прогундел он, придавив чешуйчатого к полу. Воспользовавшись моментом, Саске прогнал трясущихся от страха заключенных и почти сломал двери техникой огня, как вдруг послышался скрежет поднимаемой решётки: кто-то выпустил из ближайшей камеры третьего мутанта, перевоплотившегося во время сражения. «Ублюдок Орочимару... Решил усложнить всё?» Саске запрыгнул на потолок и гуськом сместился подальше от входа, который перекрыл ему новый враг. Недолго думая, синекожий бык полез на сцену к съёжившимся от страха людям, которые буквально на карачках искали, где можно затаиться, но занавеса не было, поэтому они жались к холодной стене. Открылась ещё одна камера, из неё вышел рыжий громила с грязными космами до лопаток, ногти которого удлинились до размеров львиных когтей. Поэтому Саске вернулся к лавочке с лежащим около неё первым трупом с раскроенной головой. «Как же убраться отсюда?..» Ящер и рогатый перестали бороться: чешуйчатому гаду посчастливилось вырубить соперника. «Райтон Нагаши!» Лезвие Кусанаги покрыл искрящийся голубой свет, и Саске начал хаотичное наступление, преисполненное агрессии, вызванной инъекцией, о чём он даже не подозревал. Рубящие удары со звоном безжалостно сыпались на мутанта, и тому приходилось лишь обороняться, выискивая момент для контратаки. Рисунок печати полностью захватил Саске, отчего его кожа стала тёмно-серой, как мокрый от дождя асфальт, на переносице образовался чёрный крест, волос ощутимо прибавилось в длине и объёме. Ногти, становящиеся звериными, впились в кожу, и вскрикнувший Учиха выронил меч из руки, чем воспользовался мутант. Он врезал генину, и ещё раз, и ещё, тесня его к лавке. За спиной Саске выросли кожистые крылья, прорвав тренировочную рубашку. Они напоминали две большие когтистые лапы, вывернутые наизнанку, и с первого взгляда нельзя было сказать, что крылья предназначены для полёта. Саске отпрыгнул, и вцепился в стену когтями этих лап. Без промедления он создал комок электричества между пальцами, но не из голубых искр, а из чёрных, тому причиной была чакра саннина, поступавшая из проклятой метки. Учиха спружинил ногами от стены и в прямом смысле налетел на ящера, ослеплённого сиянием разрядов. Не сдвинувшийся с места мутант завопил от шоковой боли: Саске ударил его в солнечное сплетение. Не сумев сохранить форму кома, Учиха потерял контроль над техникой, и по телу ящера прокатилась волна электричества, наподобие той, что активируется в камерах заключенных, если те буйствуют. Мутант не умер, он потерял сознание от сильного разряда, и кулем упал наземь. На свиристящий звук техники обернулись два других зверподобных человека. Синекожий бык отвернулся и продолжил поедать мясо выпотрошенного заключённого, брызгая кровью на дощатую сцену. Монстр с львиной гривой задержал взгляд на Саске, но тоже принялся дальше жрать чьи-то останки. - Н-нх! – Учиха упал на колени, испытывая ужасную боль: на первый раз ему хватило недолгого пребывания в режиме летучей мыши – крылья с хрустом уменьшались, втягиваясь обратно в лопатки. Слюна заполнила рот, а потом генина вырвало. Нательный покров почти спал, осталось несколько узорных полос из язычков пламени, вьющихся от плеча. Враги не обращали на него внимания, и Саске придумал выход из сложившейся ситуации. Более того, парализующий разряд, пронёсшийся по телу ящера, навёл его на мысль о создании такого же дзюцу. Стараясь ступать бесшумно, Учиха прокрался к выходу с мечом Кусанаги наготове. «Дверь почти открыта, хватит одного удара ногой...» За спиной раздался львиный рык, и Саске успел лишь повернуться, как лапа мутанта сжала его шею. Зверь вынес дверь телом генина, придавив юношу к стене. Ученик саннина, сложив печати, упёрся рукой в челюсть врага, не давая тому в последний момент вгрызться в лицо. «Хоть бы получилось!» Саске создал в ладони электрический куб, грани которого заключили голову мутанта внутрь пустой фигуры, а потом её заполнила чакра Молнии. Электрическое давление на череп зверя было столь велико, что затылок пробил фонтан крови, мимолётным столбом брызнувший наружу. Тяжело дыша, генин скинул тушу с себя и поднялся. К несчастью, синекожий бык незамедлительно среагировал на гибель соплеменника и бросил поедать органы какого-то заключённого. С другой стороны, Учиха не потерял шанса испытать придуманное дзюцу. Мутант двинулся к выходу, и Саске крутанулся в воздухе через плечо, упав на ладонь. Из руки по бетонному полу протянулась электрическая паутина, точно разлитое горючее вспыхнуло огнём. Язык из молний лизнул ноги быка, и его ударило током. Не дожидаясь, когда подкошенный и стонущий от шока зверь встанет, Саске побежал в конец коридора. Тупик. Развилка, которая была тут до начала боя, пропала. Шаринган высветил золотистое сияние по бокам. «Чёрт, Кабуто перекрыл выходы техникой Земли...» Из блока для мутантов, шатаясь, вышел бык. Силы мало-помалу возвращались к нему, и Саске понял, что столкновения не избежать. Нелюдь ускорил шаг к генину. Стоять на месте смерти подобно, бежать навстречу – тем более. У Саске не было в запасе техник, бьющих на расстояние, кроме огненных. Времени хватит всего на одну, и бык точно прорвётся через неё, раз самому Учихе это удалось даже на первом уровне печати. Подстёгнутый действием стимулятора, Саске мыслил проще, шире смотрел на окружающий мир, сопоставляя все имеющиеся у него преимущества с необходимостью решиться на что-то и выйти из тупика. «Чидори в форме листа бумаги не требует печатей, достаточно вытянуть ровную ладонь и концентрировать чакру пластом вокруг неё. Но я могу ещё придавать ей форму, значит, у меня получится сформировать такое лезвие, которое пронзит быка через весь коридор. Меч, длинный, как копьё... Чидори Эйсо!» Он протянул руку вперёд, и голубовато-белое свечение ровным слоем покрыло ладонь и пальцы. От ногтей заструилась в воздухе искрящаяся лента, удлиняясь. Саске сосредоточился, и лента стала лезвием многометрового копья. В тот же миг она метнулась и пронзила быка навылет. Учиха будто поразил его неимоверно длинным мечом Кусанаги – во всяком случае, именно такую форму он придал чакре. Стоило ему повести рукой, как острое лезвие из электричества рассекло кричащего мутанта наискось. Кровь обрызгала пол и стену, и труп упал плашмя в багровую лужу. Саске не сразу нашёл в себе силы, чтобы пройти в другой конец коридора через мёртвого человекобыка, и, когда он сделал это, к своему облегчению, нашёл зарешёченный элеватор, который поднимался из нижних уровней в пустой дом на поверхности. Учиха закрыл ставни за собой и нажал на кнопку. Лифт не тронулся с места. Саске ещё раз с волнением надавил на пластиковый квадрат с числом «-1». В диспетчерской комнате Орочимару следил за прямой трансляцией из подземелья, а именно на мониторе от видеокамеры, установленной в лифте. Зеленоватое от фильтра режима ночной съёмки изображение нередко подёргивалось или искажалось пробегающеё сверху вниз чёрной полосой. Как только Саске зашёл внутрь, Орочимару сказал: - Подключи элеватор к общему питанию в сети, Кабуто. Ассистент без разговоров ввёл команду в терминал. Саске с раздражённостью ударил кулаком по кнопке, и вдруг зажглась неяркая лампочка, загудел мотор, заскрипели тросы. Лифт начал подниматься. Он не остановился на нижнем первом уровне, проехав выше, чем надо было. Генин не понял, что произошло, и сколько раз он ни нажимал на кнопку, кабина не возвращалась. Пришлось раздвинуть металлические ставни и выйти на этаже пустого дома. «И как мне тут сообщить Орочимару, что я закончил бой? Вообще, мне просто надоело...» - задумавшись, Саске вспомнил про печать-звонок с другой стороны калитки, приваренной к железным воротам. Он убрал брус засова и толстую цепь с крюком из щеколды. Снаружи повеяло жарким ветром, ощутимым после блужданий в холодном подземелье. Саске переступил порог и коснулся ладонью ворот в нужном месте. Под рукой проявилась печать, моргнувшая синеватым цветом. Из дома послышалось гудение мотора – кто-то вызвал лифт. «Надеюсь, Кабуто или Кимимаро придут сюда», - вздохнул Учиха. Он не знал, что элеватор уехал вверх, в моторный этаж, и шахта опустела. По команде, записанной в терминал, открылись все тюремные камеры мутантов из того зала, откуда Саске успел убраться. Пришедший в себя после электрического разряда ящер сразу набросился на заключённого, которому оторвали ноги. Пара других, только что покинувших клетки, разделались с теми, кто не смог выбраться по шахте лифта на верхний этаж. На других уровнях произошло то же самое, но были освобождены далеко не все заключённые. Орочимару сделал ставку на ученика, полагая, что под действием стимулятора тому не останется выбора против сорока мутантов. «Будь моя воля, я бы спустил на него всех, но столько будет достаточно, мы и сократим нахлебников, и ослабим душу Саске убийствами», - решил он. Для мутантов все ходы были перекрыты, кроме шахты, которая вела наружу, как раз к Саске. Интуиция подсказала им, куда направляться, и они, даже не сцепляясь друг с другом, ловко прыгали в шахту и карабкались по стенам один за другим, и всем скопом. Послышался звон натягиваемых цепей, и ворота внезапно поднялись вверх вместе с калиткой. - Что за херня? – Саске отступил назад. В тот же момент из шахты лифта вылез первый мутант, а за ним ещё пятеро, а потом повалила непрерывная волна заключённых, как термитов, покидающих разворошенный муравейник. Не ожидавший этого Учиха обнажил Кусанаги и сбежал по лестнице на камни, удаляясь от входа. Что-то неведомое заставило его обернуться. На улицу высыпало больше двух десятков звероподобных людей, некоторые уже перевоплотились в существ на третьем уровне джуиндзюцу, а другие не спешили с этим. В первых рядах мутировали самые воинственные, среди которых Саске различил человека с окровавленной клешнёй рака и гигантской закрученной раковиной из горба, ящера и рогатого, с которыми он уже дрался, синеволосого гоблина с ухмылкой от уха до уха и монстра, чьё тело приобрело древовидные наросты по всей спине. http://s018.radikal.ru/i510/1301/ae/97c9f19b16f4.jpg Краснокожий безумец с шипами первый побежал на Саске. Все понимали, что одна жертва не спаётся от сорока жадных до человеческого мяса мутантов. Саске уклонился и резанул его мечом по шее. На грубой коже осталась лишь тонкая царапина, чтобы отсечь голову такому чудовищу, мало одного Кусанаги. Потихоньку генина стали окружать, чтобы не дать ему вырваться. Саске пришёл в ярость от того, что никак не может отвязаться от них. На первом уровне печати он ускорился, и уже беспорядочно сражался, кидаясь то к одному противнику, то к другому, одаривая всех выпадами Кусанаги. Он перепрыгивал через врагов и, если успевал, складывал печати и бил током подвернувшихся. С каждым разом он наносил ранения всё точнее и сильнее. Войдя в раж, он уже не заметил, как потемнел, а за спиной вновь отросли крылья. Саске едва взлетал над землёй, чтобы обрушиться на врагов. Он едва уворачивался от чужих лап и клешней, отталкивал когтистыми крыльями нападавших, но всё благодаря шарингану. «Чидори Нагаши!» Нескольких мутантов отбросило чёрными искрами, и Саске убил одного из упавших мечом. «Катон: Рьюка но дзюцу!» Струя пламени опалила прибывших на подмогу зверей. Самых неосторожных сразу после огня полоснуло лезвием Кусанаги, ближайшего Учиха проткнул насквозь, у которого покров не был таким прочным, как у рака и древоподобного мутанта. С ними он разделался иначе. «Чидори Эйсо!» Мерцающая полоса электричества прошла сквозь рака, и Саске разрубил его взмахом руки. Удлинившееся лезвие чакры расчленило всех, кто попал под удар. Вокруг генина осталась маленькая кучка противников, остальные сочли неразумным нападать. Те, кто не стал перевоплощаться по своей воле, решили сбежать из владений Орочимару. Сохранившие человеческое обличие и некоторые мутанты разбежались, куда глаза глядят, лишь бы скрыться отсюда и подальше. Но не преодолели они и десяти метров, как вдруг сработали джуиндзюцу, откликнувшиеся на блокирующие печати, помещённые Орочимару и Кимимаро на территории убежища. Мышцы беглецов сковало и размягчило в одно мгновение, и все, неспособные больше передвигаться, повалились на камни. Саске увлёк за собой пару мутантов, которых тут же обезвредило блокирующей печатью. Выжившие звери поняли, что бой проигран, и они отступили к дому, но Саске нагнал каждого и убил, орудуя мечом, а последнего пронзил копьём Чидори. Крылья втянулись в лопатки, джуиндзюцу стихало, возвращая генину прежнюю внешность. На душе заскребли кошки, будто он в чём-то разочаровался, будто он хотел сделать нечто важное, но не смог. Саске не стал связывать это с только что совершёнными им убийствами, но в том и была причина непонятной слабости, которая так нужна Орочимару. Саннин вышел из отшельнического монастыря с Кабуто. - Поздравляю, Саске. Наконец-то ты достиг отличного результата. Если ты будешь продолжать в том же направлении, Итачи не сравнится с тобой. Знаешь, что мне больше всего понравилось? Импровизация с техниками. Мне кажется, импровизация не всегда хороша. Тебе нужна база знаний по техникам, и выучить её ты должен заранее, особенно это касается изобретения техник. В бою не место для экспериментов, если они масштабны и вызваны сиюминутным желанием уничтожить всё. Такие дзюцу есть, но их готовят даже не за месяц. На техники ранга S уходит немало времени. Учиха исподлобья с угрюмостью наблюдал за учителем и его помощником, чьи очки блеснули от ярких бликов. - Вот что Кабуто имел в виду, говоря о количестве врагов. Не хочу больше таких боёв, ясно? - А я и не предлагаю. Считай, ты сдал мне индивидуальный экзамен. Сейчас тебе нужен здоровый сон... - Да... – устало пробормотал Саске. Он не знал, что Орочимару предлагает ему отдохнуть из-за остаточного эффекта стимулятора, который лучше погасить сном, чем бодрствовать и испытывать неудобства от сопротивляющегося организма. Генин чувствовал, что вымотался, на лбу выступила испарина, рубаха прилипла к спине. Подождав немного, пытаясь справиться с заторможенностью, пришедшей на смену пылу сражения, он отчуждённо пошёл к дому. Саске хотел побыстрее спуститься в свою комнату и проспать больше, чем в обычную сиесту. Дождавшись, когда Учиха зайдёт в лифт, Кабуто негромко обратился к Орочимару: - Как поступим с телами? - Всех поместим в гробы с печатью обратного призыва, чтобы техникой Кучиёсе переместить их в лабораторию на острове. Кабуто поёжился: с этим островом были связаны его не самые лучшие воспоминания, а лаборатория стала первым убежищем, которое показал ему саннин. Перед глазами вновь возникли бушующий океан и маленький клочок суши с многоэтажным зданием и маяком. - И ещё... Собери больничные карты каждого заключенного, участвовавшего в бою. Это надо включить в архив лаборатории. Помнишь тот пресс и перегонную воронку? Мы можем составить множество генетических комплектов разной конфигурации на основе крови подопытных. - Хорошо, господин Орочимару. *** В первое утро января, пока Саске завтракал в общей столовой, Кабуто, собиравший бельё из всех заселённых комнат для глобальной стирки, заметил нечто странное. - Господин Орочимару, - сказал он, включив гарнитуру. – Не могли бы Вы прийти в комнату Саске? Саннин мгновенно перенёсся на нужный этаж. - Что такое? - Раньше этого не было. – Кабуто указал на влажное пятнышко в центре простыни. - Поллюция? – приподнял брови Орочимару. - Нет, слишком много для... Он мастурбирует. В его возрасте, особенно когда он лишён общения с противоположным полом, как устного, так и физического, это нормально. - Да знаю я, - ответил саннин с ноткой недовольства – его вызвали из-за сущей мелочи, хотя... – Слушай, Кабуто, может, дадим ему то, что он хочет? Во-первых, он научится, во-вторых, придёт в гармонию с собой, в-третьих, начнёт общаться с женщинами. Привлекательные отвлекают. С каждым реализованным желанием Саске будет тратить бдительность ещё больше. - Вы намереваетесь получить тело Учихи ещё до столкновения с Итачи? - Может быть. Меня интересует не Итачи, а совсем другой человек. Разговор сам сошёл на нет, и Орочимару, коснувшись языком плеча, активировал запечатанное дзюцу Шуншин. *** В ранний час утра отступали предрассветные сумерки, сменяясь бледно-серыми облаками, точно как на бесцветной фотографии. Промозглая погода и холодный ветер пробирали до мозга костей, заставляя чувствовать себя неуютно даже в наглухо закрытой комнате, отчего хотелось закутаться в тёплые одежды и спрятаться под пледом. Очередной щелчок перекидного циферблата не разбудил Саске – он не спал вот уже двадцать минут. Про часы он вообще не думал, размышляя о своём, и с мыслей его не сбивали даже стоны проститутки, которая ритмично двигалась на нём. Саске держал руки на её талии, ощущая, как разогретое тело оседлавшей его девушки прогибается с каждым неспешным, плавным толчком бёдер. Всё началось с одного утра, когда Орочимару предложил приводить эскорт на дом. Он не хотел, чтобы Саске самостоятельно удовлетворял физические потребности в одиночестве, замыкаясь в себе. Учиха не отказался, ведь в клане считалось естественной аристократическая традиция заказывать уроки у гетер для воспитанника, достигшего шестнадцати лет. Орочимару выбрал для него достаточно опытную и молодую гейшу из того круга гетер, который считался элитным. С того дня Саске был волен назначать время встреч для секса с ней. На первых порах он проводил с ней каждую вторую ночь, но со временем назревало чувство, что ему всё меньше хочется предаваться плотским утехам. Коротко стриженая брюнетка пригнулась к Саске, и он, не скрывая апатии, обхватил грудь и прильнул к ней губами. Чуткость в любовных утехах давно дала гейше понять, что парню надоело, но она не торопилась предложить ему остановится – деньги надо было отрабатывать, и наказ Орочимару делать всё как следует не выходил из головы. Ему надоел сам процесс, независимо от того, кто был бы на её месте. Саске вновь откинулся на подушку и устремил взгляд в потолок, а девушка продолжала неустанно подмахивать. Немногим больше месяца назад, когда он с Орочимару пришёл в деревню Скрытого Звука, чтобы обучаться у мечника, здесь же и стал пользоваться услугами проститутки в новой квартире. Первые встречи были пробными шагами, когда гетера помогала и вела его, обучая азам, а потом Саске предался азарту, позволяя себе воплотить всяческие юношеские фантазии с ней, когда-либо приходившие в голову. Стоны и темп тогда и сейчас разнились, и если раньше он проявлял активность, порой чрезмерную, заставляя девушку терпеть, то этим утром всё было иначе – страсть успела выгореть, оставив после себя пустоту в душе. «На этом наши пути расходятся, - со смирением признал Учиха. – Время для меня слишком дорого, чтобы проводить его с человеком, которого я не люблю, но всё же благодарен... И не собираюсь любить. Она не та... Не семья, не чета мне, не хозяйка и не мать... А я устал. Неужели я раньше мог предположить, что устану от удовольствия? Сакральный смысл этих глупых фрикций так и остался непонятен мне». В предчувствии завершения Саске привлёк проститутку к себе и обнял так, что она уткнулась лицом в подушку. Наконец он позволил себе минутку, чтобы сконцентрироваться на сексе, а не на посторонних мыслях, и, ускорившись, стал направлять движения девушки, придерживая её упругий зад, пока не прервался со стоном от пульсирующих толчков. Перед тем как подняться, брюнетка мельком взглянула на парня и в лишний раз убедилась в его абсолютной, прямо таки мгновенной потере всякого интереса к тому, чем они занимались последние полчаса. Саске не притворялся, что ещё может продолжать, и она мысленно сказала спасибо за искреннее поведение. Учиха снял презерватив и сел на кровати, скрестив ноги. Как обычно девушка забрала причитающуюся ей сумму из выдвижного ящика прикроватной тумбы. Когда проститутка открыла сумку, Саске выхватил взглядом лежавшую там упаковку сигарет. - Оставь мне эту пачку, - требовательно сказал он, но тут же мягко добавил, - я оплачу тебе новую, подожди. Генин отыскал свои карманные деньги отдал девушке два рё монетами. Та выложила пачку на тумбу и, улыбнувшись, пошла в душ. Циферблат щёлкнул перекидными панелями, и Саске обратил внимание на часы. Оплаченное время ещё не закончилось, к девяти сюда вернутся Кабуто и Орочимару, ведь не стали бы они караулить квартиру всю ночь. Учихе это было на руку, выпроводив девушку и приняв душ, он урвёт драгоценный час одиночества. Саске опять смотрел на потолок и не заметил, как проститутка вышла из ванной комнаты. Голос вывел парня из транса. - Мне приходить послезавтра в то же время, Саске? - Нет, - очнулся нукенин после заминки и честно добавил. – Сегодня была последняя встреча. - Жаль... Хотя мне кажется, тебе действительно большего и не надо. Смуглая девушка всё ещё была нагой. Она бросила полотенце на спинку стула и принялась одеваться, а Саске не сводил с неё глаз. Он хотел ответить ей, что на самом деле жаждет «большего», и для него большее - не плотская связь, а взаимное чувство, но так и не решился сказать. Ему было всё равно, обидел бы он её этими словами или нет, он посчитал, что лучше никому не озвучивать своё мнение, особенно резко противоположное чужому, сокровенные тайны и назревающие мечты. Саске запер дверь за девушкой и закрылся в ванной, чтобы принять душ. Тягость прошла с первыми струями воды, и генин прислонился лбом к мокрой стене. Он провёл пальцами по немногочисленным, но заметным синякам и шрамам на теле. «Всё равно не легче. Итачи – ёбаный камень, который мешает мне жить, как я хочу, без страха, тревог и волнений, без ночных кошмаров, после которых наутро болит голова». Недолго постояв, он помылся и вышел в одних сандалиях, вместо поиска одежды Учиха взял пачку сигарет и спички. Привыкший ко вкусу табачного дыма, Саске задумчиво сидел в туалете, подперев рукой подбородок. От стен холодило, но парень не обращал на это внимания, хоть и был полностью раздет. Он затянулся, рассматривая резной узор на двери. Из квартиры послышались шорохи, возня. Генин понял, что это его наставник и Кабуто, и тут же потушил недокуренный бычок об косяк и смыл воду вместе с ним. - Саске? – негромко сказал Орочимару. – Ты где? А, вот ты где. Учиха предстал перед ним лишь в сандалиях, и саннин усмехнулся, но его хорошее настроение тут же испортилось. - Чем это так от тебя пахнет? Ты курил? - И что? – непонимающе развёл руки Саске. - Как что? – Орочимару заглянул в туалет и нашёл пачку на кафельной плитке. – Курить вредно, потому что табачные смолы оседают в лёгких. Пристрастие может усугубить здоровье, и чёрта с два ты сможешь пользоваться дыхательными техниками. - Итачи курил и был круче меня во всём. - Но ты не Итачи! – сказал учитель и потряс пачкой перед генином, будто проверяя, много ли успел выкурить генин. - Какая тебе разница? – решил возмутиться Саске. Орочимару бросил пачку на пол и растоптал. - Ты вредишь себе, своему организму! Начатая перепалка завела Саске с пол-оборота. - Это не твоё собачье дело, - процедил он сквозь зубы и прикрикнул. – Что хочу, то и делаю со своим организмом! Ты так печёшься обо мне, будто это твой организм! Не диктуй мне, как жить! Орочимару замолчал: ученик даже не подозревал, насколько он был близок к истине, говоря об излишней опеке. За поспешные притязания на тело Учихи он рисковал поплатиться незапланированной враждой, хотя всё началось ещё раньше. Саске быстро потерял восторженное доверие к нему. Истеричным его тоже не назвать – Учиха легко охладевал к неурядицам и замыкался в себе. Скрытность ученика заставляла Орочимару сомневаться, насколько злопамятен молодой генин. От этого зависело, ускорять свои планы или нет. Саске оделся и, намеренно игнорируя хозяев квартирки, вышел на свежий воздух. Белый негустой туман, накрывший в ноябре страну Риса, до сих пор не исчез стараниями живущих тут шиноби со знаниями техник Воды. По задумке Орочимару, в Отогакуре были только лето и осень, можно даже сказать, вечная осень, длящаяся больше семи месяцев в году. Деревья желтели, листья падали, и вновь набухали почки, кроны заново обрастали зеленой листвой, но снег никогда не появлялся с момента заселения территории шиноби и простолюдинов под началом Орочимару. Так в стране Рисовых Полей избегали гибельной северной зимы. Основной источник пропитания – рис, потому страна была названа не как-то иначе. Зима бы обязательно уничтожила все посевы зерновых культур, произраставших в заливных полях, которые сначала вспахивались буйволами, а потом наполнялись водой – наиболее удобной средой для риса и препятствующей образованию сорняков. Деревня Скрытого Звука. Это место не было нанесено ни на одну карту мира, ведь там жили бедняки, неспособные платить налоги, а также некоторые беглые шиноби, согласившиеся служить Орочимару на контрактной основе. Саске не мог точно знать, каким ещё образом у саннина получилось наладить союз с людьми, которые, по сути, ничем ему не обязаны, кроме сохранения микрогосударства, предоставленного независимой от пяти Великих стран общине из пары сотен человек. Или обязаны? Он так и не выяснил. Деревня Звука была скрытой, благодаря местным кланам и ниндзя-беженцам из страны Воды, которые последовали за саннином, пообещавшему им свободу разбоя, чего не хватало таким людям в селении Тумана из-за строгой военной политики. Но деятельность жителей контролировалась, чтобы не навлечь проблем с другими странами. Для Великой пятёрки эта территория считалась независимой и автономной, как страна Гор, забытая всеми много лет назад. Орочимару был теневым правителем, а официальный глава, формально осуществлявший внешнюю политику по необходимости, скрывал собой настоящего хозяина деревни от Каге пяти Великих стран. Хотя при Саске саннин мог в шутку назвать себя Отокаге. В прошлом, прежде чем Орочимару и повязанный с ним контрактом человек основали деревню Скрытого Звука, леса страны делились на небольшие поселения шиноби с уникальными геномами. У них нашлось достаточно сил, чтобы отстоять независимость, хоть и не было единого руководства над несколькими кланами страны Рисовых Полей, как её называли в те времена. Медленное развитие и нежелание отказываться от привычных устоев привели к тому, что объединение всех семей в одну деревню состоялось позже, чем в других странах. Однако закрытость селения Звука не сказалась на внешних отличительных признаках – у шиноби была своя уникальная форма и протектор с оттисненным символом в виде ноты. Страна тоже была переименована в Звук, но только среди жителей селения. Орочимару вовремя поймал момент, чтобы объединить кланы, в противном случае, рано или поздно интервенты бы оккупировали всю страну Рисовых Полей, уничтожая территории семей одну за другой. Ниндзя-диверсанты, чья скрытность ценится больше, чем знания техник, пригодных только для открытого боя, имели возможность напасть, если бы не упущенное время и недальновидность наместников от Конохи и Кумо, столицы страны Молний. Стареющий Хокаге Хирузен не желал развязывать конфликтов по своей мягкосердечности, к тому же армию подкосила борьба за освобождение Амегакуре от Ханзо и война с Ветром и Землёй. А потом внимание селений Листа и Облака к стране Рисовых Полей испарилось, когда грянула война, получившая название Третьей Мировой. Деревню Скрытого Звука возвела артель из первых наёмников Орочимару, который тогда ещё формально числился жителем страны Огня и, более того, состоял на службе в Корне АНБУ в качестве телохранителя Данзо. Переговорив наедине с каждым лидером клана, саннин смог убедить заставить все семьи страны Рисовых Полей занять кварталы в построенном селении. Постепенно росло население за счёт беженцев из иных стран, порой даже благодаря подстрекательству и помощи со стороны шпионов Орочимару. Саске не находил в политике и подпольных интригах сенсея никакого интереса, в деревне Скрытого Звука он учился владеть мечом Кусанаги. Жизнь от тренировки до тренировки с откровенным бездельем в свободное время была невыносимо скучной, но Учиха считал своим долгом претерпеть отсутствие приятных душе занятий ради того чтобы победить Итачи. «Я слишком много думаю об этом, почти во всём, что я делаю, мне и другим видится копирование брата и попытки превзойти его». Саске сбежал по ступенькам с террасы двухэтажного дома. Ноги сами повели парня в сторону местной забегаловки, генину не хотелось готовить завтрак, и он был готов оплатить даже самое никудышное блюдо, чтобы прохватить его и снова в бесконечной хандре ждать тренировку. Он мог бы почитать в квартире, но планы в голове складывались иным образом. Генин хотел провести февраль, пробуя хоть что-то новое. Осенний ветер холодил руки, поэтому Саске накинул на себя плащ. http://s017.radikal.ru/i444/1301/f4/b2b7919a98fc.jpg Улица, на которую он вышел, пустовала, лишь молочная дымка тумана осела над серой пожухшей травой. Опавшие красные и жёлтые листья переполняли чёрные мешки, лежащие промеж узловатых корней голых деревьев, изредка встречавшихся по пути. Справа и слева тянулись ряды блёклых домов, не выше трёх этажей. Для селения именно эта улица считалась одной из самых широких, потому что в других районах застройка была очень плотной, между зданиями вились узенькие тропы и переулки. Значительную часть территории в предместьях селения занимали плантации риса. Деревня и рисовые поля были окружены лесом с трёх сторон, и располагались на побережье Северного океана. Туда Саске и направлялся. Из-за нехватки времени и средств, дороги селения не были вымощены, как и набережная улица, которую улицей назвать-то язык не повернётся: земляная холмистая плешь оканчивалась не спуском к пляжу, а каменистым обрывом, и только в двух километрах пути от последнего дома находилась крохотная лодочная станция для частных суден. Ими пользовались только челночники, занимающиеся импортом и экспортом, на большее деревня Звука от океанских плаваний не рассчитывала, стремясь к максимальной замкнутости и скрытости от внешнего мира, никаких туристов и массового потока приезжих люди не ждали. Дома на окраине у океана занимали продавцы товаров и услуг: вдоль берега стояли сплошь одни магазинчики, принадлежащие разным кланам, имевшим возможность организовать скрытую торговлю между странами, парикмахерские и таверна. Всё обходилось недорого деньгами или вещевым обменом. Уровень цен контролировался, чтобы не возникала нездоровая конкуренция, из-за которой могли пострадать отношения между семьями кланов. Каждый посещал то заведение, которое хотел, и зачастую приходил в другое место, если в первом была очередь или отсутствовал нужный продукт. За мясом шли к Рену из клана Фумаро, а за бакалеей, кроме риса, продававшегося на рынке – к Изуми, дальней родственнице главы клана Бакурё. Саске свернул направо, когда вышел на набережную. Сразу за углом находилась приокеанская таверна. Хотя завсегдатаями таких ресторанчиков при доках или портах являются моряки, в этой таверне обедал кто угодно, но только не мореплаватели. За пределами деревни возле лодочной станции была настоящая таверна с небольшой гостиницей для челночников, и всё вместе это по праву называлось трактиром. А в селении Звука была обыкновенная закусочная, лишённая романтической полноты значения слова «таверна». Большая пивная, где подают разные блюда. Закрывается в два часа ночи, открывается к половине девятого. Войдя в ресторацию, Саске задумался, куда сесть, несмотря на то, что было занято всего два места: в углу и за стойкой. Официантка смахнула крошки со столика в тряпку, поправила салфетницу и ушла. - Рано пожаловал, Саске, - негромко, чтобы не разбудить спящего пьяницу, окликнул парня седобородый старик за барной стойкой, протирая стакан. - Здравствуйте. Юдай, хозяин таверны, знаком с ним – Учиха здесь был частым гостем. Саске давно понял, что управляющий должен знать многое – профессия в питейном заведении требовала внимательности и гибкого подхода ко всему. В народе говорят: Юдай слышал так много анекдотов и шуток на своём веку, что нет смысла делиться смешными историями с барменом - он и так знает их все, а если ты расскажешь, то он просто снисходительно улыбнётся, и ты даже не поймёшь, удалось ли тебе рассмешить самого владельца пивной. - Как обычно? - Нет, я сегодня закажу новое блюдо. Юдай протянул генину меню. - Этот всю ночь тут? – вдруг поинтересовался Саске, кивнув в сторону мужчины, уткнувшегося в руки. - Нет, что ты. Утром сразу, как мы открылись, пришёл опохмелиться и уснул. - А-а, - невнятно протянул Учиха. – Можно сразу стакан ключевой воды? Безо льда. Бармен охотно достал бутылочку из холодильной камеры, отвинтил крышку и наполнил старомодный стакан. - Спасибо. Саске взял стакан и присел за столик у деревянных перил между опорами навеса. Передняя таверны больше напоминала веранду или террасу, рамы не были застеклены, открывая вид на побережье. К вечеру между опорами спускали ставни, крепящиеся к потолку, чтобы мошкара не летела на свет. В глубине помещения, ближе к туалетам и двери в кухню находились обычные узкие окна с прочным матовым стеклом. Там всегда было темнее. Неподалёку от барной стойки едва приподняты половицы, на этой сцене местные барды играли музыку, иногда меняясь с любителями кулачного боя, которые боролись на потеху посетителям. Глотнув холодной воды, Саске раскрыл меню и, задумавшись, бросил взгляд на побережье. Из-за обрыва не было видно океана, только сизую полосу горизонта, едва различимую в рваной дымке тумана. До боли знакомое место, где он потратил не один час, тренируясь во владении Кусанаги с мечником Такуми, который научил Кимимаро фехтовать. И, пока Саске не занимался с Такуми по выходным, он стал наблюдать за выжженным лугом напротив таверны. На нём собиралась некрупная толпа мужчин, участвовавших в кулачных боях. Прежде чем устраивать показательный матч в ресторации, они долгое время закаляли тела в изнурительных тренировках друг с другом. Без правил, но с одним условием – пока противник не сможет продолжить драку. Дзюцу никто не использовал, только кулаки да ноги, а отсутствие ограничений в приёмах избиения давало волю воображения бойцам. В тот день, когда это заинтересовало Саске, он сразу же решил реализовать желание без отлагательств. Он принял бой, как полагается новичку, и был побит. Но это не умалило его нацеленности. Саске хотел драться ничуть не хуже самих известных бойцов деревни Скрытого Звука. Орочимару сначала пытался запретить Саске заниматься борьбой, но потом, когда Кабуто взял на себя обязанность залечивать ссадины и шрамы, саннин дал добро. Саске усмехнулся и снова отпил из стакана. «Курить не позволяет, потому что вредно для лёгких, а бои, где отбивают почки нахер, разрешает». Старания не прошли даром: Учиха добился успеха, неплохо подкачав тело. Он уже боролся с некоторыми крепкими мужчинами на равных, и всё сообщество кулачников знало его. Они стали товарищами по увлечению. В таверне Саске принял три боя: он дважды проиграл и один раз победил, и самостоятельное достижение дало ему повод гордиться собой. Сегодня он планировал попробовать что-то новое, а именно – бой с несколькими знакомыми на тренировке, хотя обычно дерутся только два человека. Фантазия рисовала ему победу не над одним человеком, а над пятнадцатью. Непомерный вызов самому себе. - Здравствуйте, что будете заказывать? – отвлёк парня вежливый голос официантки. - Э, - дёрнулся он, сообразив, что не читал меню. Тогда он открыл его на случайной странице и ткнул пальцем в первую строчку, бросившуюся в глаза. «Я этого ещё не пробовал». - Жаркое «Отогакуре».