Робин и Роксана

За обедом говорила больше всех княгиня, пытаясь не показать своего недовольства выбором графа Золотого. Главный объект всех рассказов хозяйки дома сидел по левую руку от неё и скованно улыбался при очередном упоминании его достоинств. Граф де Трэй, племянник, а не дочь княгини, являлся гордостью семьи. Ведь его женитьба на сестре короля Дэльфии позволила ему подняться до таких высот, о которых обычный аристократ, пусть даже с древней и знатной генеалогией, мог бы только мечтать. Филипп разбавлял панегирик его же значимости, произносимый хозяйкой дома, новостями из своей страны, еще раз подтверждая кто является центром внимания в этом обществе. Роксана же всё еще не сумела привлечь в их и без того не бедную семью еще большее богатство и уважение, к тому же среди имеющихся гостей не оказалось того, кто осчастливил бы княгиню, став мужем её дочери, поэтому говорить о ней, восхваляя её достоинства смысла не было. Максимилиан заметил честолюбивые настроения княгини, но продолжал верить, что его выбор спутницы жизни не повлияет на хорошие отношения между ним и семьей Олкотт. А вот то, что Робину пока надеяться не на что граф Золотой понял отчетливо. Как бы не хотела мать Роксаны скрыть свои истинные исключительно алчные намерения, всё же в её словах и даже взгляде проскальзывали подлинные желания. И Робин не смог бы удовлетворить их, породнившись с их семьей. Покидая княжеский дом, младший граф Леонезский вложил в руку Роксаны, целуя её на прощание, небольшое послание, свернутое в несколько раз так, что оно незаметно для других поместилось в её ладони. Княжна тут же зажала письмо, сложив руки на корсете. Граф Золотой со своими спутниками сел в карету и кучер подстегнул лошадей. Максимилиан в постоянной задумчивости сразу устремил взгляд в сторону от принимавшего их дома и, казалось, уже погрузился в далекие от произошедших событий мысли. Робин же еще некоторое время не мог отвести глаз от стен, окон и крыльца, не желая отпускать от себя призрачное ощущение счастья. Ощущение, вызванное возможностью просто находится рядом с ней, видеть её. Карета откатится на некоторое расстояние и это обманчивое чувство перестанет будоражить сердце, вернув его в реальность. - Княжна действительно такая красивая, - отвлек друзей от своих дум звонкий и восхищенный голос Джоанны, - И такая хорошая. Правда, замечательная. - Вот видишь, выезд в люди оказался не таким страшным, - улыбнулся ей в ответ граф Золотой. - Я всё еще переживаю. Они так хорошо воспитаны, я могла им не понравиться и они об этом не скажут, - честно призналась Джоанна о своих волнениях. - Главное, что ты нравишься мне, - Максимилиан накрыл своей рукой ладонь Джоанны, слегка сжав её. – Всё остальное не так важно. Девушка озарилась такой радостной улыбкой, что стало очевидно – всё остальное для неё действительно потеряло смысл. Робин посмотрел со стороны на пару, сидящую напротив. В них чувствовалось не просто взаимопонимание, но единение. Будто не было между ними неловкости или недоговорённости. Наверное, так и должны выглядеть пары, собирающиеся связать себя узами брака. Младший граф Леонезский представил на их месте себя с Роксаной и ему захотелось почувствовать такую же близость с ней. В какой-то мере он даже испытал лёгкую зависть к другу и его невесте, но тут же прогнал от себя это ощущение, ведь у него и Роксаны всё еще впереди, надо только постараться, добиться этого. Скоро он сделает ей предложение, расскажет её родителям как он её любит, они поймут и непременно дождутся того момента, когда он выправит своё финансовое положение, чтобы стать достойным женихом для их дочери. - А чем отличаются графы от князей? – снова вывел Робина из лабиринта своих мыслей любопытничающий голос Джоанны. - По большом счету лишь титулами, - принялся объяснять ей Максимилиан. – Перед герцогом мы все одинаково равны, - слегка слукавил граф, произнося приличествующую аристократу, подданному герцога, фразу. – Но если тебе интересны особенности каждого титула… - Да, мне интересно всё, расскажи, - глаза девушки горели от полученных впечатлений и, осознав, что она слишком мало знает о внезапно окружившем её огромном мире, она почувствовала желание ознакомиться с ним лучше, стать частью его. - Ну что ж, ехать нам далеко, времени для рассказов предостаточно, - Джоанна жадным взглядом впилась в Максимилиана. Во-первых, она всегда смотрела на него с долей обожания, насколько могла удерживая в себе эту эмоцию. А во-вторых, граф был часто немногословен и услышать от него более-менее продолжительный рассказ получалось редко. – Начну, наверно, с графского титула. Давным-давно, когда его прописали в перечень аристократических званий, он был наименее уважаемым, потому что его можно было купить, имея достаточно средств. Многие купцы, содержатели таверн, военные или даже секретари при богатых домах могли просто купить себе землю, выстроить дом и дать этому месту свою фамилию, либо же придумать новую. Разумеется, это было очень недешево, но желающие всё же находились. Теперь стоит упомянуть о баронах, следуя логической цепочке. Еще раньше, до появления в герцогстве титула «граф», государство делилось на огромные территории, баронства. Владельцами их как ты понимаешь и были бароны. Этот титул не покупался, им награждался родственник правителя – герцога. Брат, дядя, племянник или более дальний родственник мог получить во владение баронство. Этим они награждались за заслуги или же просто обозначалось доброе расположение их влиятельного родственника к ним. Но наступили тяжелые времена для государства. Казна постепенно пустела, доходы от баронств, которые обязаны были обеспечивать казну, уменьшались. Владельцы баронств не сильно заботились об обогащении государства, щедро тратя доходы с земель на себя и свои развлечения. Но зато увеличилась прослойка зажиточных простолюдинов, которые уплачивали лишь малую часть того, что зарабатывали, не сильно поддерживая герцогство. И правитель принял новый закон – закон о внесении в перечень аристократических званий титула «граф». Но где было взять дополнительные земли для продажи новоявленным аристократам? Для этого были поделены баронства на несколько участков гораздо меньшего размера и выставлены на продажу. Конечно, бароны оказались очень недовольны этим. Они могли оставить себе лишь замки и небольшую прилегающую территорию. Это их не устраивало и они могли бы поднять бунт… если бы их было много. Но к счастью для герцогства и к несчастью для них, баронов и их единомышленников оказалось слишком мало для полноценного восстания. Пришлось подчиниться новому закону и поделиться с простолюдинами, которые с тех пор делили с ними их земли. Небольшим успокоением для баронов стала выплата части налога с графских земель, передаваемого в казну. И, наконец, князья. Этот титул появился, наверное, тогда же, когда и возникло государство. Он тоже не продается, но как и баронство и графство передаётся по наследству. А носителями этого титула являются ближайшие к герцогу люди. С давних пор это были его лучшие советники, военачальники, помощники. Князья состоят на постоянной службе у его Высочества и за это получают щедрое пожизненное жалование. Они, как и бароны не делают взносов в казну, но получают из неё. - Я как будто впервые услышал некоторые фрагменты этой истории, - так же как и Джоанна впечатленный рассказом, произнёс Робин. - Да, обычно преподаватели по истории ограничиваются лишь перечнем прав и обязанностей аристократов, не вдаваясь в истоки происхождения титулов. Но мне повезло, среди моих учителей был лучший историк в герцогстве, - с легкой гордостью ответил Максимилиан. - Это значит, что все графы когда-то были простыми крестьянами? – задав этот вопрос, Джоанна выдала на лице не то радость, не то надежду на то, что они с Максимилианом происходят из одних и тех же бедных слоёв. Граф Золотой, поняв почему девушка обратила внимание именно на этот эпизод, немного смутился – не хотелось её расстраивать, ставя себя выше, чего он сам и не чувствовал, но ощущал, что эту разницу чувствует она. Но и не хотелось обманывать её, соглашаясь уравнять всех графов в герцогстве. - Не совсем, - нерешительно произнёс он. – Я, к сожалению, не знаю о происхождении каждой графской фамилии, но могу ответить лишь о своей. - Да, расскажи о графах Золотых, - еще более воодушевленно попросила Джоанна. - Мой предок попал в это герцогство, покинув своё родное. Я не знаю точно была ли это Дэльфия или может другое государство. Остались лишь неточные сведения о том, что предок мой являлся королевским родственником, возможно, очень близким и вынужден был покинуть родные края из-за ревности и подозрительности правителя. Он намеревался избавиться от всех конкурентов, способных пошатнуть его неразделимую власть. И дабы не лишиться своей свободы, а то и жизни, родственник отправился в другое государство. Но и здесь герцог встретил его не с распростёртыми объятиями, а всего лишь как чужестранца. Он не дал ему ни убежища, ни защиты, но предложил стать Триэрцем, купив титул графа – самый низший из существующих в герцогстве. Мой предок, рассудив, что это всё же хоть какой, но выход, отдал те деньги, которые смог вывезти с собой. Это были не маленькие деньги, ибо он не был беден, но они все были потрачены на покупку земель. Однако, и тут герцог решил посмеяться, выделив во владения новоиспечённому графу самые неплодородные и практически непригодные для жизни территории – горы. Лишь небольшой луг, слегка вдававшийся в горную цепь смог послужить для постройки жилья. Там и возникло первое жилище графов Золотых. Кстати, в тот момент этой фамилии еще не было. Она появится лишь немного времени спустя, примерно полгода. В течении этого полугодия мой предок пытался как-то выжить на этой земле и регулярно поднимался в горы, чтобы найти хоть что-то, что могло бы приносить доход и с чего можно было бы платить налог в казну для продолжения существования. И однажды он это обнаружил. Им была найдена золотая залежь. Начав добычу драгоценного метала, он понял, что герцог, сам того не ведая, сделал графа самым богатым человеком в своём государстве – добываемому золоту не было конца, все горы были усыпаны богатством. Разумеется, он не спешил делиться этой информацией с кем бы то ни было. Он сделал вид, что привез с собой гораздо больше средств, чем показалось изначально, а сам тем временем продолжал пополнять хранилища золотом. Тогда-то он и назвал своё графство Золотым. - Ого! Я не знал этого раньше… - еще больше удивился Робин, впервые услышав о происхождении фамилии своего друга. - Этого никто не слышал. И никто не знает. До сих пор. Можно назвать это нашим семейным секретом, - словно извиняясь, пожал плечами Максимилиан. - То есть, на ваших землях до сих пор ведутся золотодобывающие работы? – округлил глаза Робин. - Ох, нет, что ты, - отмахнулся Максимилиан. – Запасы давно опустошены, шахты заброшены, но в подвалах моих еще достаточно золота, чтобы безбедно вырастить поколений семь-восемь. Джоанна смотрела на графа Золотого как заворожённая. Он всегда был для неё кем-то особенным, а сейчас и вовсе показался недостижимым чудом, и она не могла поверить, что действительно имеет право сидеть рядом с ним, говорить, любить его, быть его спутницей. Что из рассказа произвело наибольшее впечатление она бы не ответила: то ли то, как появился род Золотых, то ли то, что это является тайной для всех, то ли общая образованность Максимилиана, а может и вообще впечатления этого дня, оказавшиеся слишком сильными для столь непривычной к ним, но восприимчивой души. Одно можно утверждать точно – не количество его богатств приворожило девушку, еще толком не успевшую почувствовать присутствие богатства в своей жизни. - Да, и уже несколько поколений наша семья, хоть мы и графы, находится в совете при Герцоге, как и некоторые другие графы и даже бароны, - вернулся к рассказу о титулах Максимилиан, чтобы завершить картину понимания Джоанной этого вопроса. – Теперь уже различия между нами не так явны, как когда-то давно. Графы могут получать обеспечение из казны, а бароны и князья наоборот вносить туда подати. Это всё же исключения, но они есть. - А откуда произошла семья Леонези? – переведя взгляд от Максимилиана на Робина, продолжила интересоваться Джоанна. Впечатлившаяся одной историей, она хотела слушать и слушать, как маленькие дети просят почитать им сказку на ночь. - Скорее всего от какого-нибудь зажиточного торговца, - пожал плечами Робин. Ему не чем было хвалиться, но он постарался припомнить немного о своих корнях. – Так как в нашей семье никто не передавал из поколения в поколение легенды о первом графе Леонези, то я смею предположить, что именно по причине его не знатности и не аристократичности. А само имя мы получили от породы лис, которые водятся в наших лесах. Наши территории много лет являлись главными охотничьими угодьями, на которых охотился Герцог со свитой и Леонези были в почете и в достатке. Но сменились поколения и следующего наследника охота на лис не интересовала. Он стал охотиться на крупных оленей в других лесах. И наш род понемногу стал терять авторитет и доход. Сейчас герцога и вовсе не интересует охота. А Леонези по-прежнему кроме лесов ничего не имеют, - Робин вздохнул, но в его вздохе не было не печали, ни огорчения, скорее лишь покорность судьбе. Оставшись одна в своей комнате, Роксана развернула кусочек бумаги, играющий роль письма. Она донесла его до спальни без сильного беспокойства и волнения, что кто-то увидит в её руках непозволительное. Как человек, привыкший, что его шалости и проказы удаются (а она не считала передачу записки большим, чем простое баловство), она не думала о последствиях столь смелого поступка, а лишь о содержании бумаги. Глаза побежали по строчкам: «Дорогая Роксана, да, ты действительно стала мне очень дорога и мне невыносимо сообщать, что я по-прежнему не имею возможности просить твоей руки, гордо держа голову. Ближайшие дни я снова отправлюсь в море, на службу, чтобы приблизить тот день, когда графство Леонези будет достойно родства с княжеством Олкотт. Как и в предыдущем письме я снова заявляю, что мои чувства не охладели и я не представляю, чтобы это могло произойти. Я всё еще смею надеяться на ответное чувство и то, что ты дождешься меня.» Роксана подняла глаза от этого короткого и не очень умелого послания. Её взгляд остановился на ничем не загроможденном фрагменте стены. Она постаралась прислушаться к самой себе, к своим ощущениям. Робин надеялся на ответное чувство, предлагая ей свою любовь. Княжна была уверена в том, что младший граф Леонезский ей симпатичен. Он без сомнения интересен, и она хотела бы проводить с ним много времени, а сегодня она даже случайно поймала в себе мысль, что имеет желание испытать с ним и радости совместной семейной жизни. Мимолётно ли было это желание? Поразмыслив, она снова почувствовала то же притяжение. Нет, не мимолётно и этот молодой человек привлекает её во всех смыслах, в которых мог бы привлекать мужчина. То ли это чувство, которого ждёт от неё Робин? Такая ли она, любовь? Как понять её? В дверь негромко постучали, прервав девушку в её соображениях. Роксана быстро смяла бумагу в кулак и собралась ответить, как дверь тут же открылась и на пороге появился граф де Трэй. - Я не побеспокою? Можно? – мило улыбнувшись, поинтересовался он. Княжна выдохнула. - Конечно, Филипп, проходи, присаживайся, - она отодвинула стул от своего письменного стола и повернула его к двоюродному брату. Тот принял приглашение, кивнув. - Я уже несколько дней здесь, а мы с тобой еще так и не успели поговорить толком. Ты не обижаешься? Я пришел, чтобы исправить этот недостаток, - просто и без осанки устроился он на стуле, облокотившись на спинку. - Что ты! Конечно, не обижаюсь. Я ведь понимаю, что ты приехал по важным делам, но я так рада, что ты нашел время и для меня, мы так давно не виделись, я соскучилась, - выдала Роксана свои искренние чувства. - Да, ты права, кажется, это было так давно, когда мы гуляли в саду или болтали после сытного обеда. Брат с сестрой и раньше не встречались очень часто. Их матери брали с собой детей, когда навещали друг друга и тогда они могли какое-то время провести вместе, поиграть, поболтать. Мальчик никогда не был сообщником Роксаны в её маленьких хулиганствах, он был слишком хорошо воспитан и четко понимал, что правильно, а что нет. Но это не мешало им получать удовольствие от самых обычных детских игр и простого общения с таким же маленьким человечком. Ведь у девочки не было ни подруг, ни более близкой родственницы женского пола и хотя бы примерно того же возраста. Она была довольна и присутствию мальчишки. - Но это и правда было давно, - вздохнула Роксана. – Сколько прошло лет? Пять? Шесть? - Около пяти лет с тех пор, как мы последний раз расстались. Ты так выросла. Я очень горд, что моя сестра стала такой красивой, - девушка опустила глаза, слегка улыбнувшись. – И я не шучу, это действительно так. Улаживая свои дела, я успел пообщаться с некоторыми Триэрскими аристократами, и они все говорили комплименты в твой адрес. - Ах, перестань. Мне и правда это стали говорить после моего представления общественности. Но мне неудобно. - Тебя не должно это смущать. Это твоё достоинство. Одно из многих. Носи это знание с высоко поднятой головой. - Филипп, я слышала, что у тебя тоже очень красивая жена, - перевела обсуждение на другой предмет Роксана. - Да, - гордо кивнул молодой человек и в его улыбке появилось даже некоторое высокомерие. – Моей женой стала одна из самых красивых девушек королевства. И это не потому, что она сестра короля. Она действительно обладает превосходной внешностью. - Вы, наверное, очень любите друг друга? – Роксана ухватилась за возможность, наконец, коснуться самой волнующей темы. - О, она влюбилась в меня еще девчонкой. Это была настолько искренняя и сумасшедшая любовь, что ей не смог противостоять даже её брат, король. Пришлось ему позволить мне стать его родственником, - снова с чувством собственного достоинства пожал плечами Филипп. - А ты? Ты её любишь? – чуть ли не затаила дыхание девушка, пытаясь поймать признаки этой непонятной, невероятной и загадочной любви. - Я? – в его интонации прозвучало слабое удивление. Но удивление чему? Сомнению, что он её любит? – Я ей благодарен, - не стал лукавить перед родственницей граф де Трэй. – Она подняла меня до невероятных высот, уровняв с королевской семьей. При этом она прекрасная жена, послушная, верная. Ну и не забываем, что она очень красива! – подмигнул Филипп, словно перечислив завоёванные на войне трофеи. - То есть, не любишь? – незаметно расстроилась Роксана. - Можно сказать, что и люблю, по-своему. Но почему тебя это волнует? Мы прекрасно ладим, у нас замечательная семья. - Это потому… - врать ей не хотелось, но и признаваться, что испытывает нечто, похожее на любовь, не убедившись в чувстве, тоже. – Потому что мама всё чаще говорит со мной о браке. Что я должна повстречать мужчину, за которого выйду замуж. И я стала задумываться о любви, мне ведь нужно будет полюбить его? Княжна посмотрела на графа, желая услышать всего лишь «да, ты должна его полюбить». Но по выражению его лица стало понятно, что последует какая-то иная фраза. - Роксана, не переживай об этом. Если у тебя не получится испытать к своему будущему избраннику сильных чувств – это не так страшно. - Ты хочешь сказать, что можно сначала выбрать, а потом только пытаться почувствовать что-то к человеку? - Замужество – это всего лишь сделка двух людей, - пожал плечами Филипп. – Иногда она основывается на чувствах, но чаще на взаимной выгоде. И второе мне кажется более естественным и логичным. Роксана опустила глаза, не пытаясь продолжить рассуждение на эту тему. Здесь она не найдет поддержку своим чувствам. И не потому, что граф де Трэй был против любви, возможно, что и не был бы… Но человек, не испытавший сам какого-то чувства или какой-то эмоции не в силах понять другого человека, а значит не станет и помогать ей отстаивать её влечение. Что же делать? Как договориться с родителями о том, чтобы они рассмотрели Робина как кандидата в её будущие мужья? Роксана еще ни разу не говорила с матерью о нём, но по всем рассуждениям княгини было ясно, что младший граф Леонезский не обладает качествами, необходимыми, чтобы породниться с семьей Олкотт. - Может, тебя расстроило известие о решении графа Золотого жениться? – предположил Филипп. – Насколько мне известно, ты знаешь его с детства, так же как и меня. Может быть, он тебе нравится? - О, нет, нет! – слишком бурно запротестовала девушка. Почему-то ей стало неудобно при мысли, что ей мог бы нравиться Граф Золотой как мужчина и она бы хотела его видеть своим мужем. – Это не так. Мы были знакомы, да, но виделись даже реже, чем с тобой. Разве могла я подружиться с мальчиком, если он не был моим родственником? - Значит, у тебя нет к нему интереса? – уточнил её кузен. - Совершенно нет. Я даже рада его выбору. - Он поступил более, чем странно, - перебил Роксану Филипп, не желая дослушивать о предстоящей женитьбе Максимилиана. – Но судя по всему он считает, что деньги дают право ставить себя выше общепринятых правил. Княжна снова замолчала, испугавшись резкости в интонациях графа де Трэя, при рассуждении о Джоанне. Ей хотелось напомнить, что он сам поднялся только благодаря тому, что сестра короля без ума влюбилась в него и, поправ свой долг перед родственником, вышла замуж за простого графа. Но не стала озвучивать это, не желая злить кузена. - Я всего лишь надеюсь, что он будет счастлив в своём выборе, - решила она максимально мягко выразить свою мысль. - Не будем о них, - махнул рукой Филипп. – Пока я здесь, мы все вместе постараемся устроить твоё будущее. Кузен улыбнулся ей подбадривающей улыбкой, а в мыслях Роксаны пронеслось лишь: «Только бы Робин успел за это время поправить своё финансовое положение».