Робин и Роксана

Княгиня Олкотт недовольно поджав губы смотрела в спину своей дочери. Та, отвернувшись к окну, проявляла характер и отказывалась одеваться к обеду. Что случилось с ее дочерью? Она всегда была послушной девочкой. Когда просмотрела она в ней это упорство, в какой момент не заметила зарождение такого неблагородного качества? Мать не хотела понимать, что она никогда и не всматривалась в дочь, не пыталась понять какая она, пока ее поведение устраивало её. - Ты оденешься и спустишься в столовую, - повторила княгиня. - Я так плохо себя чувствую. Мне кажется, что я не смогу дойти до лестницы, - спокойным голосом, не пытаясь притворяться больной, произнесла Роксана, продолжая рассматривать цветы на подоконнике. - Ты ведёшь себя как глупая девочка. Неужели ты не понимаешь, что для брата герцога не бывает больных и недовольных? Ты выставляешь на посмешище всю свою семью, ты хочешь, чтобы слово твоего отца ничего не значило? - Я хочу, чтобы я сама что-то значила для своей семьи! - Роксана оглянулась через плечо, остановив взгляд на чем-то постороннем, но не на матери. - Семья для тебя делает всё возможное, а ты даже не пытаешься отплатить благодарностью. Хочешь чего-то значить – мы даём тебе возможность приобрести значимость, - наконец княгиня озвучила свою точку зрения на полезность людей, в том числе и родственников. Если ты не богат и не влиятелен, то ты не представляешь из себя ничего. Роксана не нашла что возразить на столь прямое заявление. С матерью бесполезно спорить. Снова нужно пытаться самой. - Хорошо. Я буду готова к обеду, - резко изменила своё решение девушка. Княгиня, не имея больше тем для разговора, вышла из комнаты. Главная цель была достигнута – дочь выйдет приветствовать своего будущего мужа. Теперь можно продолжить подготовку к принятию гостя. Пока слуги накрывали стол и расставляли по гостиной большие вазы с цветами – распоряжение княгини - хозяин дома скрылся от бытовой суеты в своём кабинете. Ничем серьезным не занимаясь, он однако имел задумчивый хмурый вид, когда его уединение было нарушено женой. - Наша дочь невыносима, - вздохнула княгиня, закрывая за собой дверь. Мужчина лишь покачал головой в знак того, что не одобряет такое поведение их наследницы. - Но я сумела уговорить её не устраивать сцен перед братом Герцога, - успокоила мужа княгиня. - Она всегда была разумной девочкой. Я уверен, что она не сделает ничего непозволительного, но откуда в ней это упрямство? - Ох, она словно чужая стала… Совершенно не понимает нас. - Упрямство – не женское качество. Ей стоило родиться мальчиком… - после этих слов на лице его жены отразилось и сожаление, и грусть, и даже долго скрываемая боль. - Прости, дорогой, - кинулась на шею к князю жена. – Прости, что я не подарила тебе достойного наследника. Ты знаешь, я хотела… - Рози, - ласково обратился единственный мужчина семьи Олкотт к жене, обнимая её в ответ, - я не виню тебя. Нашему малышу не суждено было прожить и месяца. - Наш мальчик… мы так ждали его. А я не уберегла… - без слез, но вздрагивая при вдохах, княгиня продолжила, - это было так давно, Роксане было чуть больше года. Если бы не та простуда, погубившая нашего наследника… - Мы ведь столько лет даже не говорили об этом. Мы старались уберечь дочь от наших переживаний… - А сейчас я смотрю на Филиппа и думаю каким мог быть наш мальчик… Как же повезло моей сестре с сыном. Такой правильный, такой разумный, послушный… - Розалина уставилась перед собой застывшим взглядом, будто видела не шкафы и стену, а картины, рисуемые её фантазией. - Но у нас есть дочь, - подытожил воспоминание князь. – И для нашей фамилии она единственное продолжение. У брата Герцога нет своего титула, и баронство взять неоткуда. Значит после свадьбы Уильяма и появления на свет прямых наследников, Луису ничего не останется как стать князем Олкотт. Мы сохраним фамилию и окажемся ближайшими родственниками нашего правителя. Рози, почему наша дочь не понимает очевидных вещей? - Ей придется смириться с нашим выбором, - холодно произнесла княгиня. Стараясь много лет подавить в себе горечь утраты наследника, она так и не попыталась отвлечься на любовь к дочери. Пока Роксана утраивала мать своим поведением, княгиня не вспоминала о давней потере, но стоило девушке огорчить мать, как у той в мыслях возникали сожаления о том, что у неё нет сына. Тот бы не расстроил мать никогда, он бы не доставил хлопот и обязательно оказался бы лучше дочери. Розалина была уверена в этом. Максимилиан отправился в графство Леонези сразу после завтрака. Переживая за друга и желая скорее узнать чем завершилось дело с арестом старого графа, граф Золотой примчал на самом резвом коне, какой был в его конюшнях. Время было около одиннадцати утра, когда он, оказавшись на пороге дома, был встречен кухаркой. Растерянное лицо миссис Бетти заставило Максимилиана насторожиться. - Доброго дня, граф, - обычно улыбчивая женщина выглядела печальной. - Здравствуй, кто-нибудь из хозяев дома? – неуверенно спросил молодой человек, допустив мысль, что возможно дело затянулось и Робин мог еще не вернуться, а соответственно и его отец. - Дома. Дома они, - покачала головой миссис Бетти и отошла в сторону, пропуская гостя в дом. – Ох, граф… Еще ведь никто не знает… Максимилиан шагнул через порог. - Если дома, то я хотел бы увидеться с Робином, - последнюю фразу, сказанную женщиной, он отнес к аресту старшего Леонези. - Мне разбудить его? Бедный мальчик только недавно прилёг отдохнуть, - с материнской заботой отозвалась кухарка о своем молодом хозяине. - Нет-нет, не стоит, - остановил уже сделавшую шаг женщину Максимилиан. - Пусть отдыхает. Скажите мне сами, всё обошлось? Графа выпустили? Миссис Бетти приоткрыла рот, но, не зная с чего начать, ищущим взглядом окинула зал. Вздохнула и повторила свою попытку: - Один у нас граф теперь, - опустила она голову и продолжила, - скончался отец его. Под утро и привезли тело, да Робина нашего без кровинки в лице… Бледный, подавленный… Еле уложила его, он всё по кабинету бродил… - Граф умер, - не то уточнил, не то подытожил Максимилиан. – Как это случилось? - Да как, слаб он был здоровьем… - развела руками женщина. – Говорила я ему беречь себя надо. А он не слушал, всё-то пил что покрепче, как молодой… Вот и вышло… Миссис Бетти вздохнула и ухватилась за фартук, смяв его край в кулак. Робин не успел еще сообщить слугам о том, что долгов у их дома больше нет. И никто из прислуги не знал что будет дальше, не придется ли им теперь покинуть это место? Максимилиан молчал, осознавая случившееся и его последствия. - Может вам подать чаю или накрыть стол, пока будете дожидаться пробуждения графа? – предложила кухарка. - Благодарю, но я лучше навещу его вечером, - граф Золотой развернулся и пошел на выход. Обед в доме князей Олкотт прошел не так радостно, как хотелось бы хозяйке дома, но вполне достойно. Роксана молчала, ни разу за всё время не улыбнувшись и не подняв глаза на будущего мужа; её мать была само обаяние и приветливость; отец – серьезный мужчина – активно кивал и соглашался с братом Герцога во всех его высказываниях; но самую главную роль взял на себя Филипп, много рассказывающий, расспрашивающий и направляющий разговор в правильное, по его мнению, русло. Снова обсудили какие-то новости, поделились мыслями и взглядами на некоторые события. Как показалось Роксане, её семья больше часа умудрилась говорить ни о чем и прийти в этом к полному согласию с Луисом. По окончании трапезы будущий муж попросил у родителей разрешения остаться со своей нареченной наедине. Объяснив свою просьбу тем, что они еще так мало знакомы и им надо узнать друг друга немного больше. Но князьям Олкотт и не нужно было никаких оправданий – они с радостью предложили пройти молодым в отдельную комнату и поговорить один на один. Комнатой для беседы был выбран малый зал – помещение одновременно и гостевое, дабы не нарушать этикета, но и предназначенное для приема более близких гостей, дабы показать, что Луиса уже принимают как родственника. - Как ваши дела, дорогая? – начал разговор брат герцога, как только за ними закрылись двери. Роксана сверкнула негодующим взглядом, впервые за это время подняв на него глаза. Ей показалось, что он слишком осмелел или же обнаглел, позволяя себе обращаться к ней таким образом. На самом же деле младший из Лимбертов никогда и не отличался в общении с девушками ни скромностью, ни тактом. Особенно в общении наедине. - Дела мои были бы намного лучше, если бы действительно кого-то волновали, - Роксана старалась не быть слишком резкой, но чувствовала, что закипающую внутри бурю сдерживать будет трудно. - Вы имеете в виду меня? – поднял брови её жених. - Я имею в виду моих родителей, - честно призналась девушка. - О, ваши родители прекрасные люди! И я очень рад, что смогу породниться со столь замечательной семьей. Уверен, что и вы не разочаруетесь в предстоящем родстве, - на лице Луиса появилась полуулыбка, говорящая о его гордости за свою фамилию. - Если мы говорим лишь о родстве наших имён и статусов, то не сомневаюсь, что этой стороной вопроса останутся довольны все. - О нет, я не то подразумевал. Я, конечно же, в первую очередь рад, что моей нареченной станете именно вы. Вы самая красивая девушка из всех, что мне приходилось видеть, - решился на комплименты Луис. Лесть и лукавство для него не были чем-то трудным. Нет, он и в самом деле видел и понимал, что перед ним очень красивая представительница женского пола, но будучи не сильно избирательным в женщинах, Луис не расстроился бы заполучи он в жены любую другую, да и не сильнее обрадовался, узнав, что ему предназначена эта. - Вы действительно так думаете? – без кокетства, а скорее с недоверием, уточнила Роксана. Брат герцога тут же решил, что она хочет продолжения похвалы. - Разумеется. Вы не просто красивая. Вы прекрасны! Большинство мужчин нашего государства будут завидовать, что вы достались именно мне. - Так дело лишь в этом? Вам хочется получить то, что желанно другими? – княжна снова встретилась взглядом с глазами своего будущего мужа. Но тот не отвернулся. - И в этом тоже, - не стал лгать Луис. - Вы не любите меня, - подытожила Роксана и вновь отвернулась. - Пф, - выдохнул Лимберт-младший, - что такое любовь? Влечение тел? Тогда я люблю вас. - В том то и дело… Вы даже не знаете, что такое любовь… - А вы знаете? – отмахнулся Луис, считая, что юная девочка тоже не имеет представления об этом чувстве и спорить на эту тему смысла нет. - А я знаю… - всё же воспротивилась она, вопреки его ожиданиям. – Знаю. И дело не только в том, что я не люблю вас. А в том, что я люблю другого. Брат герцога ненадолго задумался как отнестись к услышанному. Должно ли это было его обидеть? Он не почувствовал никакого укола самолюбия, даже наоборот что-то снова заставило его ощутить себя победителем в этой битве чувств. Ведь кто бы кого не любил, а обладать будет он. Луис лишь пожал плечами. - Вам всё равно? – удивилась Роксана. – Вас не смущает, что с вами будет женщина, которая любит другого? Вас не смущает, что эту женщину любит другой? Луис еще раз пожал плечами и добавил: - Чувства изменчивы. Сегодня вы любите его, завтра меня. А я уверен, что так и будет. Княжна помедлила, не решаясь идти дальше. Она задумывалась, что возможно все её отговорки не будут восприняты и придется добавить то, чего бы говорить не хотелось. И вот всё, о чём она предполагала сбылось – брату герцога совершенно безразличны чувства и прочие объяснения. Роксана глубоко вдохнула, не собираясь отступать и готовясь к крайним мерам. - Тогда есть еще кое что, в чем я должна вам признаться, - она выпрямила спину и приподняла подбородок, словно гордилась тем, о чем сообщала. – Я не могу стать вашей женой, потому что я уже принадлежу другому. Луис сморщил лоб, силясь понять подразумеваемое. - Вы замужем? Обручены? – с сомнением сделал он предположения. - Нет, но я уже была с мужчиной, - соврала она. – Была и не раз. Без брака и обручения. Моя честь уже не так безукоризненна, как думают мои родители. Лицо Луиса при этих словах слегка покраснело, а нос жадно втягивал воздух, успокаивающий тело, покой которого явно был нарушен столь откровенным заявлением. Пару раз сжав и расслабив кулаки, молодой человек сделал шаг в сторону девушки, но остановился, не решаясь приблизиться к гордо смотрящей на него фигуре. - Вы сказали, ваши родители не в курсе этого… этого? – глаза нервно забегали, а руки по-прежнему не находили себе места, то подёргивая рукава, то поглаживая подол камзола. - Мои родители не имеют отношения к … этому, - подтвердила Роксана. - И больше никто не знает? – начал успокаиваться Луис. Княжна лишь согласилась движением головы. Младший брат герцога попятился к дверям, со злостью глядя на свою невесту. Остановившись у дверей, он кивнул словно сам себе и приоткрыл рот, чтобы что-то сказать собеседнице, но, не находя слов, лишь поднял на неё указательный палец и погрозил им. - Никто не знает… - повторил он и резко развернувшись выбежал за дверь, хлопнув ею. Роксана пару секунд еще простояла, вытянувшись в струну, а потом упала на ближайшее кресло и закрыла глаза. Что будет дальше? Он расскажет всем или откажется от неё без шума? А вдруг он решится вызвать на дуэль её любовника? Княжна распахнула глаза, но тут же опомнилась – ведь он не знает кто именно это сделал, он даже не удосужился спросить. Нет, ему решительно плевать кто, когда. Он думает только о себе. Значит, он может опозорить её на всю Триэру, разнеся эту новость… Ну и что? Пусть. Прошло какое-то время, в течении которого Роксана не решалась выйти из малой залы. Она не знала о чем говорил брат герцога с её родителями, да и говорил ли… Может, он просто сбежал из их дома и больше не вернётся сюда. Как ей хотелось надеяться на это. Силы, покинувшие её, стали возвращаться. Чем дольше стояла тишина за дверями – тем легче ей становилось. Ощущение того, что весь мир рухнул вокруг неё, развеивалось и она начинала мысленно выстраивать свою жизнь после того, как все узнают, что её имя опорочено, что она недостойная женщина… Где-то в доме послышались быстрые шаги. Сначала Роксана подумала, что ей они показались, но тут же они начали приближаться к комнате, в которой находилась она. Несколько секунд и двери резко распахнулись сильными руками. На пороге стоял Филипп и тяжело дышал. Роксана улыбнулась, увидев любимого брата, но радость сошла с её лица в ту же секунду. Лицо кузена выражало ярость, негодование, злобу, гнев. Целая буря отрицательных эмоций готова была вырваться наружу, но граф де Трэй всё же сначала закрыл за собой двери, затем размеренным шагом подошел к сестре, а далее последовала резкая и звонкая пощечина, которая свалила бы Роксану с ног, если бы она не сидела в кресле. - Дешевка! – прошипел сквозь зубы Филипп. Девушка, схватившаяся за щеку и от неожиданности не нашедшая что сказать, только раскрыла рот, глядя в пол. – Как ты посмела? Как позволила тебе совесть опорочить имя своей семьи? Филипп говорил на пониженных тонах, чтобы даже слуги за дверью не могли услышать эти слова. Роксана подняла на него горящий взор, по которому было понятно – ей не было стыдно. - Ха, - прыснул граф. – Ты еще смеешь смотреть мне в глаза? А как же ты собираешься смотреть в глаза матери с отцом? Я считал тебя умной девушкой, Роксана. Я действительно уважал тебя. Но то, что ты сделала непростительно! Это твой Робин, да? Он? Ну ничего… Он за это поплатится. Я от него даже следа на земле не оставлю! - Это не он, - замотала головой Роксана. Если в способностях брата герцога она и сомневалась, то своего кузена знала хорошо – с ним шутки плохи и лучше его не злить. – Не он. - Хочешь сказать, что у тебя еще кто-то есть помимо него? Ну нет, сестрёнка, в эти сказки я уже не поверю. Ты хочешь прикрыть своего любовничка, но не выйдет. Я знаю, что это он. - Да нет же! Нет! – девушка схватила за руку брата, - Я солгала ему. Я обманула брата герцога об этом. У меня никого не было. Я просто… - Тем лучше! – перебил её Филипп. – Тем лучше, потому что Луис благороднейший из людей! Он пообещал сохранить это в секрете и спасти твою честь, не отменив вашей свадьбы! Роксана ахнула от ужаса. Так вот как он поступил! Он выбрал худшее из всех возможных решений! Худшее для неё. Но что от этого выигрывает он, зачем ему это? Скорее всего у него есть на то причины, но разве волнуют они Роксану, если ей нужно было совершенно другое? - Нет, - еле слышно произнесла девушка. – Почему? - Как я уже сказал, Луис Лимберт – благородный человек! И я надеюсь, он не будет разочарован в вашу первую брачную ночь, когда обнаружит обман. Осознав, что ничего не изменилось и близость с этим человеком по-прежнему ожидает её, княжна расплакалась, уткнувшись в ладони.