Робин и Роксана

Робин мчался в сторону своего поместья, словно удирал с места преступления. Разные чувства раздирали его изнутри и потоками ветра, разрываемыми при быстрой скачке, он надеялся освежить голову и остудить эмоции. Он всё еще пытался осознать какие могли быть последствия, согласись он на этот шаг. Так ли всё хорошо сложилось бы для них? Ведь что он мог ей дать сейчас? Кроме долгов отца и своего постоянного отсутствия в попытках эти долги вернуть – ничего. Брат Герцога был прекрасной партией. Он не знал его как человека, но по всем другим параметрам - это был завидный жених. Состояние, власть, имя – он мог дать всё. И Робин, скрепя сердце, сумел бы отказаться от чаяний однажды назвать Роксану своей женой, уступив её более достойному. И пусть его каждую ночь терзали бы кошмары, в которых она принадлежит другому, пусть он ненавидел бы свою жизнь и существовал только ради возможности иногда наблюдать за ней в обществе кого-то другого. Пусть! Но превыше даже своей любви и рассудительности было её желание. Она не хотела никого другого, она хотела быть с ним, с Робином. От этого становилось так тепло на сердце, но в таком отчаянии бился разум. Что он мог? Запутавшись в обрывках мыслей и смутных размышлениях о будущем, младший граф Леонезский не сразу заметил, что возле ворот в поместье стоит карета. В сумерках он не разглядел ни вензелей, ни гербов и, спешившись, он подошел ближе, чтобы понять, что за гость прибыл к ним в такой час. Подойдя сбоку, Робин обнаружил, что это не просто экипаж, а тюремная карета с зарешеченными окнами. На козлах сидел угрюмый кучер, не обращающий внимание на любопытного молодого человека. Робина охватила паника. Дёрнув коня за удила, он бегом ворвался на свои земли, бросил поводья возле конюшни и, прибавив скорости, заскочил в дом. Чуть не сбив с ног человека, о чью спину он едва не ударился, остановился, привлекая к себе внимание. - В чем дело? – тяжело дыша, выкрикнул Робин. На его появление обернулись три человека в темно-серой форме и граф Леонезский, стоявший лицом ко входу. - Добрый вечер, - поклонился старший из троих, двое оставшихся последовали его примеру. – Младший граф Леонезский? Мы при исполнении обязанностей, прошу простить за беспокойство. Вы ни в коем случае не виноваты в происходящем. - Каких обязанностей? Прошу объяснитесь, - дыхание стало спокойнее, но не сам Робин. - Видите ли, у нас есть указание сегодня же получить сумму, оставшуюся по задолженностям вашего батюшки. - Какую сумму? – нетерпеливо проговорил младший граф Леонезский. Мужчина в темно-сером полез в портфель и достал письмо. Развернув его зачитал: - Восемьдесят семь тысяч золотом для барона Горингтона, пятьдесят тысяч золотом… - Восемьдесят семь тысяч?! – прервал его Робин. – Сейчас? Сегодня же? - Да, это только для барона Горингтона. Есть еще и другие. - У нас столько нет, - словно самому себе пробормотал под нос Робин. - Это мы уже выяснили, поэтому мы вынуждены препроводить графа Леонезского в тюрьму. - В тюрьму?! – снова воскликнул сын. - Да, не возвращенный вовремя долг приравнивается к воровству. Вы не можете не знать этого. - Я знаю. Но графа? – попытался сопротивляться Робин. - У нас есть приказ, - помахал перед лицом молодого человека бумажным свертком чиновник. - Какой приказ? – уже тише спросил наследник Леонезский. - Подписанный Герцогом, - и не считая нужным что-либо еще объяснять, мужчина развернулся к старшему графу. – Пройдемте. Робин, не в силах противодействовать герцогскому приказу, опустив руки и бледнея, наблюдал, как его отец, окруженный двумя мужчинами с без эмоциональными лицами, проходит мимо него на выход. - Прости, сынок. Виноват я… виноват. - Так не должно быть… - одними губами, беззвучно почти, прошептал Робин. У них с отцом никогда не было теплых отношений, но это всё же был его отец. В конце концов, это человек, чью фамилию он носит и теперь это пятно позора падет и на его голову. Граф в тюрьме! Давно же такого не было. Завтра вся столица будет обсуждать это. Нужно что-то сделать и срочно, пока эта сплетня не облетела каждый угол, каждый двор. Но помочь мог только один человек. Робин, как в тумане после стольких потрясений за один день, дошел до кухни, выпил стакан воды и развернулся снова на выход. Сделав несколько шагов, вдруг остановился и, что-то вспомнив, устремился на второй этаж. Спустя несколько минут, снова выбежал из дома, держа в руках пачку бумаг, и уверенным шагом направился к конюшням. Вернувшись из своего маленького романтического путешествия, Максимилиан и Джоанна еще не отвыкли от установившейся между ними нескрываемой близости и первый вечер в столичном особняке проводили вместе в комнате, раньше занимаемой покойными графами Золотыми, а в скором времени и должная принадлежать молодым. Успев отдохнуть, поужинать и освежиться с дороги, они наслаждались приятными воспоминаниями, когда их идиллия была нарушена стуком в дверь. Джоанна, сидевшая на коленях у своего будущего мужа, вопросительно посмотрела на него, он в ответ пожал плечами. Тогда девушка встала и отошла от графа на пару шагов: - Войдите, - без капли повелительного тона, пригласила она. Дверь приоткрылась и показался управляющий домом. - Граф, к вам там младший граф Леонезский прибыл. Я сказал ему, что время позднее и, возможно, вы уже не принимаете… - Робин? – перебил его Максимилиан. – Скажи ему, что спускаюсь. Для моего друга нет времени, в которое я не принимаю, - сердито посмотрел Золотой и пожилой мужчина поспешил скрыться за дверью. - Я надеюсь, что всё в порядке, - встревожено посмотрела девушка на своего любимого. - Идем, разберемся. Думаю, он не стал бы просто так навещать меня на ночь глядя, - Максимилиан встал с кровати, на которой сидел, и взял Джоанну за руку. Когда хозяин дома, ведя за руку будущую супругу, спустился в гостиную, Робин уже успел отдышаться с дороги, но всё равно выглядел озабоченным и даже взволнованным. - Доброй ночи, Робин, поздний час для прогулки, - начал Максимилиан. - Прости, что в такое время беспокою вас, - взгляд Робина перебежал на Джоанну, потом на переплетенные пальцами руки. Его лицо приняло выражение отчаяния. – Мне больше не у кого просить помощи. - Помощи? – Максимилиан, отпустив Джоанну, подбежал к Робину. Опущенная голова гостя и скомканные в кулаке перчатки говорили о том, что он сильно нервничает. Графу Золотому стало неспокойно. – Что случилось? - Отца увезли в тюрьму, - выдохнул Робин. - Что?! – чуть ли не вскрикнул Максимилиан. – Как такое возможно? - Приказ Герцога. Это из-за его долгов. Барон Горингтон потребовал немедленно вернуть ему деньги, к нему присоединились еще несколько его ближайших друзей. А родство с Герцогом сделало своё дело, они получили бумагу на арест в случае не возмещения долго, - выпалил Робин. – Я только не могу понять почему сейчас? Отчего он ждал всё это время и теперь поступает так? Максимилиан нахмурился. - Причина не важна. Нужно вытащить твоего отца. Какую сумму они требуют? – младший граф Леонезский протянул бумагу своему другу. Потом вытащил из внутреннего кармана стопку долговых расписок и положил на стол. - Где-то среди этих бумаг должны быть подписанные подтверждения всем этим обязательствам, но я не успел разобрать их. Прискакал к тебе сразу же. - Сколько твой отец должен всего? По всем этим распискам? – кивнул Максимилиан на эту стопку. - Около трех миллионов золотом, - подавлено произнес Робин. - Около трех… Ух, ничего себе, - покачал головой граф Золотой. Затем обернулся к Джоанне, до этого момента молча наблюдающая с того места, где её оставил Максимилиан, и совершенно другой интонацией, чем говорил с другом, произнес: - Милая, позови, пожалуйста, моих управляющего и секретаря. Пора покончить с этой проблемой. Робин стоял перед ним, словно униженный. Ему неприятна была сама мысль просить что-то у кого-то, тем более денег, тем более у лучшего друга. Но выхода другого нет. - Я обязательно потом… - начал он еле слышно. - Потом, всё потом, - отмахнулся Максимилиан. – Сейчас главное закончить это дело. Через несколько минут явились разбуженный секретарь и всё еще бодрствующий управляющий. - Пересчитайте все цифры в этих бумагах и приготовьте деньги на получившуюся сумму, - указал пальцем на бумаги, привезенные Робином граф. – Да, и перепишите фамилии с этого листа, - отдал он секретарю перечень аристократов, затребовавших немедленного возвращения долгов. Спустя некоторое время, понадобившееся секретарю и управляющему для выполнения всех полученных распоряжений, графу Золотому были поданы бумаги с подсчетами и вынесены из подвалов сундуки и мешки с золотом и серебром. Робин окинул взглядом два довольно крупных сундука и семь небольших мешков. - Выглядит это гораздо более внушительно, чем даже написано на бумаге. Хотя, признаться, та сумма пугала меня, - произнес младший граф Леонезский. - Отнесите это всё в карету к графу, - приказал Максимилиан и обернулся к своему другу. – Я завтра днем заеду к тебе, а сейчас отправляйся к отцу. Робин быстро кивнул и направился к карете, оставив графа Золотого с его будущей женой наедине. Максимилиан взял в руки листок, на который секретарь переписал фамилии с бумаги, принесенной Робином. - Ну что ж… Барон Горингтон, значит, выступил инициатором этого внезапного требования, - Максимилиан сел в кресло и застучал пальцами по столу. – Пожалуй, тогда я тоже последую его примеру. Граф Золотой попросил принести ему бумагу и перо с чернилами. «Барону Горингтону от графа Золотого» - начал выводить он в письме. «Прошу простить мне весьма нескромную и даже несколько неприличную просьбу. Мы ведь знаем, что в аристократическом обществе не принято спрашивать об одолженных деньгах. Но думаю, Вы должны понять меня. В связи с предстоящей свадьбой и необходимыми для этого расходами, я не вижу иного выхода, как напомнить вам о том долге, что занимал еще Ваш многоуважаемый отец у моего ныне покойного деда. Расписка хранится у меня, уверен, что её копия имеется и у вас. Я бы хотел получить полную сумму по упомянутому долгу. Надеюсь на Ваше понимание и скорое выполнение обязательств, данных Вашей фамилией перед моей. Граф Максимилиан Золотой» Конечно же, он не нуждался в деньгах. И та сумма, которую он ожидал получить с барона не перекроет тех расходов, которые должны были пойти на перестройку поместья, что возле гор. Зато она гораздо больше, чем та, которую барон Горингтон получит от графа Леонезского. И эта хоть и не слишком суровая, но всё же месть за своего друга, показалась Максимилиану справедливой. Робин прибыл к государственной тюрьме поздней ночью. Дорогу освещала неполная луна на безоблачном ночном небе и вывешенные на некоторых домах наружные фонари с толстыми свечами, спрятанными за мутными стеклами. Он приказал кучеру ехать окраинами, чтобы не навести лишнего шума в городе. Тюрьма, выстроенная у восточного выезда из города, не представляла особо мрачного зрелища. Это было каменное небольшое здание, почти как все в городе. А так как все камеры располагались на нижнем этаже, под землей, и единственные проёмы, служившие для них окнами, едва заметно на уровне земли выходили во внутренний двор этого здания, то с главной улицы не каждый мог догадаться о назначении этого места. Достучавшись до дежурного охранника тюрьмы и объяснив ситуацию, младший граф Леонезский столкнулся с тем, что нужно вызывать юриста из финансового ведомства. Поспорив, поругавшись и дав, наконец, пару монет для ускорения сего процесса, было решено отправить человека за нужным чиновником. Когда все необходимые процедуры были проведены (юрист вызван, долговые расписки проверены, деньги пересчитаны и получены, выписаны документы об уплате долгов и освобождении от обязательств), небо уже посветлело и город в скором времени должен был проснуться. - Можно ли скорее завершить процедуры? – торопил Робин. – Выпустите моего отца. Он вам больше ничего не должен. - Конечно-конечно, - секретарь юриста собрал все бумаги и утвердительно кивнул командиру охраны тюрьмы. Тот отправился за заключенным. Младший граф Леонезский нервно притопывал ногой, опершись плечом на каменную стену. Раздражало количество собравшихся в одном кабинете людей. Хотелось сделать это всё как можно бесшумнее и быстрее, но в результате подняли на ноги всех вплоть до начальника тюрьмы. Холод от каменной опоры приятно остужал. Не спавший с утра и проведший уже почти сутки то в седле, то на ногах, Робин чувствовал легкий жар от волнения и усталости. Скорее бы всё уже закончилось и вернувшись домой, скинуть пыльную одежду и, протеревшись холодной водой, упасть на кровать. Уснуть. А получится ли? Стоило ему только успокоится, что дело отца подходит к завершению и можно вздохнуть с облегчением, как сразу же вспомнилась Роксана и её предложение. К щекам прилила краска и он окинул взглядом присутствующих, словно они могли прочитать его мысли. Обладание Роксаной было самой сокровенной мечтой, но даже в своих мечтах он не посмел бы сделать это таким образом. Неужели всё настолько безвыходно, что она решилась предложить это? Нет, Робину казалось, что она просто слишком юна и наверняка не осознаёт последствий этого поступка, и, наверное, в связи с неопытностью она не смогла договориться с родителями. Но теперь графы Леонезские больше не обременены позорными разорительными долгами и можно смело появиться на пороге дома князей с просьбой руки их дочери. Они поймут. Должны понять. Задумавшись в полусонном состоянии, Робин не заметил, как командир охраны заглянул в кабинет и испуганный взгляд его, скользнув по младшему графу Леонезскому, остановился на начальнике тюрьмы. Они переглянулись, и начальник вышел за дверь. Робин поднял глаза на закрывшуюся дверь. К этому моменту юрист с секретарем уже покинули помещение и молодой человек остался наедине с охранником, которого так же клонило в сон, и он был явно не рад ночным разбирательствам. Робин выпрямился и переступил с ноги на ногу, чтобы немного взбодриться. Командир охраны, уведший за собой начальника тюрьмы, по-прежнему не появлялся. Выглянув в окно, младший граф Леонезский с неудовольствием обнаружил, что уже совсем светло. Наконец, за дверью снова послышались шаги, как будто неуверенные. Начальник тюрьмы ступил в кабинет с опущенной головой и не поднимая глаз на стоящего перед ним молодого человека произнес: - Мне жаль сообщать вам это, но ваш отец не пережил сегодняшней ночи. Его сердце не выдержало переживаний. Вы сможете забрать тело… - Мой отец, что? – не дал договорить Робин. – Что вы с ним сделали? - Мы здесь не при чем, - ровным голосом возразил начальник тюрьмы. Без ноты вины, но с чувством соболезнования. – У вашего отца было слабое здоровье. Это диагноз тюремного врача, только что обследовавшего тело. - Тело… Отец умер в вашей тюрьме, - граф Леонезский, теперь уже единственный в своём роду, посмотрел в глаза мужчине и в его взгляде читалось отчаяние и боль. - Прошу присядьте. Я понимаю ваши чувства… - Нет! Нет-нет, - замотал головой Робин. – Некогда сидеть. Я хочу забрать его немедленно. Сейчас же! - Конечно-конечно, я распоряжусь. Его как можно скорее погрузят в вашу карету, - начальник тюрьмы поспешил выполнить обещанное, скорее покинув наследника покойного графа, который явно начинал выходить из себя. Общаться, а тем более оправдываться перед этим мальчишкой не было никакого желания. К тому же виноватым он себя не чувствовал. Робин снова прислонился к стене, на этот раз спиной, и запрокинув голову больно ударился о каменную преграду. На глазах появились слёзы. Пусть он не любил отца, но он был родным ему человеком. И эта родственная связь, живущая где-то в крови, под кожей, она заставляла сердце болеть. Молодой человек знал, что его отец сильно повредил своё здоровье постоянным пьянством и, что тюремщики не виновны в его смерти. Он не мог даже обвинить кого-то в своих бедах, всё случалось словно само собой, словно так и должно было быть. Оттолкнувшись от стены, Робин неуверенным шагом направился на выход и дальше по коридору к своей карете. В тюрьме поднялась суета и служащие то быстрым шагом, то бегом перемещались, передавая друг другу какие-то распоряжения и подготавливая всё к выносу тела старого графа из здания. Всё поплыло перед глазами и молодой человек едва успел добраться до кареты и повалиться на сиденье. Но сознание не покинуло его, в голове продолжали роиться мысли, перебивая одна другую, и от этого было только хуже. На крыльцо тюрьмы вышел начальник и Робин подозвал его подойти к карете. - Мне бы хотелось, чтобы об этом происшествии не пошли слухи. Это не только неприятно для меня, но и вам скорее всего не нужно, чтобы общественность знала, что в вашей тюрьме умирают аристократы, - тихим голосом озвучил свою просьбу Робин подошедшему мужчине. Тот поклонился и уверил, что сделает всё возможное, чтобы это не распространилось в городе.