Робин и Роксана

Максимилиан открыл глаза и приподнял голову, её тут же пронзила боль. Он зажмурился, но боль не прошла. Сделав попытку уснуть, понял, что ничего не получится и решил, что всё-таки со звоном в ушах надо бороться. К тому же в горле стояла ужасная сухость. Максимилиан сел на кровати и почувствовал, что его качает как от сильного ветра. В самом верху комнаты, с потолка на стену сползал розовый лучик восходящего солнца. Было еще довольно рано. Молодой человек опустил голову и обнаружил под ногами какую-то тряпку. Он поднял её, осмотрел, это была шерстяная шаль. Что шаль может делать на полу в его спальне? Ответ найти не удалось, и он решил не мучить голову, которая отказывалась думать о чем-либо. Он повернулся к той стене, на которой висели огромные часы. Они показывали половину шестого утра. Уже собираясь подниматься, чтобы пойти в кухню за водой, Максимилиан боковым зрением обнаружил довольно большой бугорок на одеяле – в его кровати спал кто-то еще. Откинув одеяло, он увидел женское тело – разметавшиеся по подушке волосы, округлые плечи, стройная талия, длинные ноги. Граф еще раз прошелся взглядом по девушке с ног до головы, и его внезапно озарило. Джоанна! Джоанна в его постели! Он пододвинулся поближе, чтобы убедиться, что ему это не кажется. Посередине простыни маленьким красным пятном осталось доказательство того, что эта ночь для девушки оказалась первой, проведенной с мужчиной. Максимилиан схватился за голову. Звон в ушах моментально прекратился и сухости в горле он уже не чувствовал. В глазах на какое-то мгновение потемнело, но потом он сразу пришел в себя и воспоминания вчерашнего вечера одно за другим восстановили картину произошедшего. «Что же я наделал?! Как мог это допустить? – сам себя спрашивал граф, но ни ответа, ни оправдания себе не находил – Джоанна! Внучка его кормилицы – женщины, посвятившей себя ему и его родителям. Бедная девушка была лишена материнской и отцовской любви. Её бабушка не могла уделить ей много времени, потому что занималась с ним, с человеком, который этой ночью одним разом перечеркнул всё будущее Джоанны и надежду обрести семейное счастье. Подлец! И зачем я только поехал с Робином в эту таверну? Зачем согласился пить? Да какая теперь разница… Ругать Робина бессмысленно - у каждого своя голова на плечах есть. Оправдывать себя… Этому нет оправдания!» Максимилиан встал с кровати, прошел до стены и обратно, снова сел на кровать. Казалось, голова приобрела ясность, но ничего дельного придумать не могла. «Но почему она согласилась на это? Согласилась… Какой же я дурак! Ну как она могла согласиться? Просто она не могла сопротивляться. Во-первых, он во много раз сильнее её, а во-вторых, он же граф, а она просто служанка… Неужели она могла просто ответить «Нет» и ничего бы не было. А может быть, она сопротивлялась, отбивалась…» Максимилиан осторожно наклонился над ней и осмотрел – никаких ушибов, синяков, царапин не было. Он облегченно выдохнул. «Значит, она просто не стала сопротивляться. Она поддалась прихоти графа». От этой мысли его снова заели угрызения совести. Капризный хозяин приходит домой в неадекватном состоянии и делает всё, что ему хочется. Берет всё, к чему тянется рука. Он снова посмотрел на девушку. Она действительно выглядела соблазнительно, он даже не думал, что под её простыми платьями скрывалась такая женственная фигура, с такими изящными формами. «Пьяный дурак! Ну неужели же ты не знал как на тебя действует вино?! Знал! И это делает тебя вдвойне виноватым!» Максимилиан готов был зарычать от злости на самого себя, но присутствие спящей Джоанны сдержало этот порыв. «Ругать себя бесполезно и бессмысленно! Надо что-то делать! Надо как-то исправлять ситуацию!» Граф взял одежду и осторожно вышел за дверь. Одеваясь, он огляделся – вокруг никого. В первую очередь нельзя допустить, чтобы об этом узнал кто-то из слуг. Иначе, пойдут разговоры и репутацию Джоанны восстановить будет трудно. Быстрым шагом, он добежал до кухни – здесь тоже ни души. Налил из графина простой воды и одним махом выпил целый стакан. «Как же быть? Извиниться перед Джоанной за содеянное? Нет, за это не извиняются… Просить прощения! Да кому от этого станет лучше? Даже если он, граф, встанет на колени перед ней… Ничего уже не вернешь. Ничего не исправишь. Можно лишь постараться устранить последствия». Максимилиан снова обхватил голову руками. «Я опозорил свой род! Последний наследник графства Золотых превратился в насильника! И насилует он в своем собственном доме, своих же служанок! О, как низко я пал! Как это отвратительно!» Граф хлопнул кулаком по столу, не в силах больше сдерживать накапливающуюся ярость. Он готов был сейчас перевернуть весь дом, но сосредоточил всю злость на стакане, который держал в руке, и швырнул его в стену. Просидев в кухне еще какое-то время, сколько точно времени прошло, он не знал - каждая минута казалась ему вечностью, Максимилиан поднялся и двинулся в сторону своей комнаты. К двери он подошел с чувством стыда, неловкости, презрения и отвращения к самому себе. Как пристыженный мальчишка, которого выгнали из класса за плохое поведение, он вошел в спальню и остановился на пороге. Джоанна в ночной рубашке и в шали убирала постель, сворачивала простыню, одеяло. То ли она не заметила вошедшего, то ли специально не поднимала голову, продолжая заниматься своим делом. Несколько секунд граф простоял молча, собираясь с мыслями, потом нерешительным тоном произнес: - Джоанна! Не надо…. - Я постираю всё, а сегодня постелю новое белье, - обычным голосом, без капли упрека, произнесла Джоанна. Максимилиан почувствовал себя еще хуже, хотя, казалось, что хуже уже быть и не может. Девушка закончила свою работу и, собрав всё стопкой, направилась к двери. - Джоанна… - снова начал разговор граф. Она остановилась рядом с ним, но по-прежнему смотрела в пол. – Джоанна, я… я обязательно сделаю что-нибудь… всё наладится… а сейчас я хочу чтобы ты поселилась в спальне моих родителей. После этих слов девушка подняла на него удивленные глаза. Комната, которую он отдавал в её распоряжение, была самой лучшей в доме. Максимилиан относился к ней как к архитектурному памятнику, не пускал слуг, кроме одного раза в неделю для уборки. - Но… - попыталась возразить Джоанна, но не нашла что на это сказать. - Я так хочу, - скорее просящим, чем властным голосом добавил он. – Сегодня же ты можешь перенести туда свои вещи. Так надо. - Конечно, - Джоанна не стала спорить. Но по её виду было ясно, что она не понимает зачем графу это нужно. Максимилиан не стал ничего объяснять, еще не до конца разъяснив самому себе задуманное. Оставшись в комнате один, он принялся расхаживать туда-сюда, обдумывая дальнейшие действия. Переезд Джоанны в комнату его родителей он объяснит слугам как благодарность её бабушке, вырастившей его самого и его отца. Тем более все в доме уже давно привыкли, что памятью о родителях он дорожит больше всего на свете и щедро одаривает всех, кто был предан его семье. Но поселить Джоанну в графскую спальню – это не всё, что хотел Максимилиан. Еще раз обдумав свой план, он отправился в город. Только спустившись в кухню и глотнув воды, чтобы освежить голову, Робин услышал какие-то голоса, доносящиеся из залы для гостей. Он различил несколько голосов и все показались ему чужими. Отставив стакан с водой, он прошел в зал. В центре помещения стоял его отец и два незнакомых мужчины в одинаковой темно-серой форме с нашитыми инициалами герцога на груди. Судя по костюмам, это были люди из государственной охраны правопорядка. Оба выше на целую голову старшего графа Леонезского. И чувствуя своё превосходство не только по высоте роста, но и по занимаемому положению они разговаривали довольно пренебрежительно: - Я Вам еще раз говорю, что больше отсрочивать долг барон Горингтон не намерен, - произнес один из них. - Но, может быть… - медленно подбирая слова начал граф Леонезский, видимо, еще не придумавший, что сказать дальше. Робин перебил его. - Что происходит? Объясните, что вы здесь делаете и почему позволяете себе разговаривать с хозяином этого дома в таком тоне? – Молодой человек рявкнул на незнакомцев не столько из-за того, что был зол на их поведение, а потому что голова у него всё еще раскалывалась и хотелось сорваться на ком-то, будто кто-то был виноват в его состоянии. Но на людей в форме это подействовало и, поклонившись только что вошедшему, они попытались объяснить происходящее: - Дело в том, что граф Леонезский является должником барона Горингтона и сегодня истекает срок по возвращению долга, - спокойно и даже почтительно объяснил один из незнакомцев. И добавил более настойчиво, - между прочим, уже в третий раз. Больше давать отсрочку барон Горингтон не станет. - Сколько мы должны барону? – тоже немного успокоившись, проговорил Робин. - Девятьсот монет золотом, - ответил всё тот же мужчина и протянул младшему графу бумагу. Робин взял в руки листок – это оказалось долговая расписка, с указанной суммой, подписью и печатью графа. Он пробежался глазами по буквам и удостоверившись в правдивости и подлинности данного документа, вернул его. - Подождите пару минут, - произнес он и скрылся за дверью, ведущей на второй этаж. Войдя в комнату, Робин кинулся к столу и открыл нижний ящик. Достал какую-то книгу, из-под неё шкатулку, а из шкатулки вынул один из пяти небольших тяжелых мешочков. Перевернув мешочек вверх дном, он высыпал на стол золотые монеты и начал пересчитывать. - Пятьдесят, сто, двести… пятьсот, шестьсот… девятьсот, - оставшиеся, которых оказалось совсем не много, он положил назад и в обратной последовательности убрал всё в стол. Проделав всё это, он снова спустился в зал. Подойдя к людям в форме, он протянул деньги. - Вот, пересчитайте. На лицах незнакомцев появилось напоминание улыбки, видимо, они пытались скрыть внезапную радость, но это плохо получалось. Пересчитав деньги и спрятав их в отведенный для них карман, они передали Робину долговую расписку и еще пару бумаг, которые его отец тут же подписал, затем откланялись и ушли. Робин повернулся к отцу и хотел что-то сказать, но упрекать отца он не мог, несмотря на понимание того, что отец совершенно не думал о его будущем, когда проигрывал всё состояние. Он просто смотрел на него вопросительным взглядом. Но кажется, что он уже знал, что он должен делать и поэтому совета не спрашивал. Он вообще никогда не спрашивал совета у отца. Еще в детстве, когда ребенком он подбегал к родителю с вопросами, тот всегда отсылал мальчика к преподавателям. «У тебя есть учитель по этому предмету – спроси у него» - каждый раз слышал он в ответ. Вот и сейчас, он словно услышал эту фразу и направился в свою комнату.