Робин и Роксана

Робин и Роксана сидели под большим дубом. Под тем самым, под которым она ждала его несколько дней назад. Но сейчас Робину казалось, что это было так давно. Столько времени прошло, столько чувств и эмоций он успел испытать за это время… После разговора с Максимилианом, он написал письмо и отправил его по известной схеме – через сапожника на Рыночной улице к его жене, миссис Мэйн, а от неё к Роксане. Он снова просил о встрече и ему снова не отказали, не смотря на то, что князья Олкотт находились у себя и могли в любой момент объявиться здесь, возле них. Роксана сказала, что пойдет прогуляться. Она любила этот луг и никаких подозрений её внезапное желание выйти из дому не вызвало, но миссис Мэйн всё равно была приставлена к ней, что снова оказалось на пользу, так как теперь она караулила молодых людей и в случае внезапного появления родителей подала бы знак. - Простите, что я снова потревожил Ваше спокойствие своим появлением, - Робин не заметил, как взял руки Роксаны в свои. Она не отнимала их у него. - О! Если Вы имеете ввиду то, что мои родители могут застать нас здесь, не волнуйтесь. Они сейчас заняты. Отец обычно после обеда разбирает бумаги в кабинете, а мама отдыхает. - Я рад. Мне бы не хотелось быть причиной Ваших волнений, - граф сделал паузу, как будто подбирал слова. Рядом с ней он снова почувствовал себя глупым мальчишкой. В этот момент ему показалось таким ненужным всё то, что он собирался ей сказать. Ну почему нельзя просто молчать и наслаждать этой минутой? Он смотрел в её глаза, она улыбалась ему. «Есть ли на свете человек более счастливый, чем я?» - пронеслось в его голове. В этот миг, наверное, не было. - Роксана, я приехал, чтобы сказать… - продолжил молодой человек и тут же осекся. Он назвал её по имени! Как это произошло? Совсем замечтался! – Простите! Простите меня! Я не знаю как это получилось! Это случайно сорвалось… - Нет-нет! Не нужно извиняться. Вы можете называть меня по имени… Робин. Я ведь могу к тебе так обращаться? - Конечно! – Робин радостно выдохнул. Оказалось, что быть еще счастливее вполне возможно. - Так что ты хотел сказать? - Я… я хотел сказать… - граф набрал воздуха. Сердце забилось быстрее. – Я уезжаю. Через несколько дней я еду в Дэльфию. И… Роксана… Вы… - Ты. Можешь обращаться ко мне на «ты». - Конечно… Я хотел просить Вас… тебя. Мне было бы легче находиться с Вами в разлуке, если бы у меня было хоть что-то, что напоминало бы мне о Вас. Могу ли я надеяться… - Робин, - перебила его Роксана. – ну я же просила обращаться ко мне на «ты». - Простите! Я исправлюсь, - Робин встал на одно колено и продолжил. – В тот день, когда я увидел Вас… тебя. В твой день рождения. С тех пор я не могу думать ни о чем другом кроме тебя. Я засыпаю в мечтах о тебе, я просыпаюсь в ожидании нашей встречи. Роксана смотрела на него большими удивленными глазами снизу вверх. - И, наверное, здесь не подходящее место и не подобающая обстановка для этого, но я должен признаться, что люблю тебя. Да, я должен был войти через главные ворота и к своему признанию приложить предложение выйти за меня замуж, но обстоятельства не дали мне этой возможности. И ничего кроме своего сердца я не могу тебе предложить. Сейчас. Прости, я не имею права просить у тебя взаимности… - Граф! Граф! Подождите, - Роксана поднялась с покрывала и прошлась по нему в одну и другую сторону. Робин остался стоять на одном колене. – Граф! Робин… Но ведь мы слишком мало друг друга знаем. Я бы даже сказала, что мы не знаем друг друга совсем. Это так быстро… Ты не можешь быть уверен в своих чувствах. - Могу, - еле слышно возразил Робин. - Робин… - немного успокоилась девушка и остановилась на месте. Её глаза смотрели в его, будто пытаясь найти там подтверждение его словам. - Я люблю тебя. И не прошу ничего в ответ, кроме какой-нибудь вещицы, пусть это будет самая ненужная безделушка… Но, не имея возможности просить твоей руки, я всё же смею надеяться, что имею право просить такую мелочь… На память. Чтобы она напоминала мне во время моего путешествия о тебе. - Я дам тебе эту вещь. К сожалению, сейчас у меня с собой ничего нет, но я пришлю это через миссис Мэйн. Когда ты уезжаешь? - Через три дня. - Послезавтра то, что ты просишь, будет у тебя. - Благодарю! - Ну, встань же, наконец! Мне, правда, неудобно. Мне еще никто не признавался в любви, - рассмеялась Роксана и отвернулась, чтобы скрыть смущение, отразившееся ярким румянцем на лице. Робин поднялся. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, волнению не было предела, но это было приятное волнение. Еще несколько минут в её обществе и он должен уезжать. Дольше нельзя оставаться. Попрощались они быстро. Робин откланялся с чувством радости от совершенного смелого поступка, довольный, что его признание не было воспринято негативно. Роксана проводила его лёгким взмахом руки, слегка краснея то ли от смущения, то ли от переполнявших её эмоций. И когда граф скрылся за поворотом лесной дороги, она еще долго стояла на том месте, где попрощалась с ним и улыбалась. Это были первые слова любви, услышанные ею. Граф Золотой, собираясь в дальний путь, старался разобраться со всеми делами и организовать жизнь в графстве на время своего отсутствия. Сидя за большим старинным столом, он перебирал бумаги, откладывая те, которые могут подождать, и просматривая, прочитывая и что-то помечая на тех, которые требовали срочного оформления. В дворянском Совете никаких срочных работ не было, но Максимилиан всё равно решил, что перед путешествием нужно еще раз посетить собрание. Оно как раз выпадало на предшествующий поездке день. Открыв хозяйственную книгу, граф проверил последние данные, что-то приписал и захлопнул. Старого слугу он оставлял за управляющего. Конечно, он не был силен в экономической стороне вопроса, но зато ему можно было доверять. Встав из-за стола и подойдя к окну, Максимилиан еще раз мысленно перебрал все дела. Он стоял, скрестив руки на груди и устремив взгляд слегка исподлобья куда-то вдаль. Густые черные волосы некрупными волнами спадали на широкие плечи, обрамляя лицо. Узкий ровный нос со слегка загнутым вниз кончиком придавал ему выражение хищника. Если бы кто-то в этот момент оказался перед ним, то наверняка решил бы, что граф готов раздавить этого несчастного, сжечь одним взглядом. На самом же деле Максимилиан мог даже не видеть, что происходило вокруг, он погрузился в свои мысли и его внешняя жесткость, которая иногда пугала слуг и некоторых дворян в Совете, была всего лишь внешней оболочкой твердой, решительной, но все же доброй и благородной души. В дверь постучали и Максимилиан обернулся: - Проходите. Из темноты коридора в кабинет вошел Сэм Бэлк. Несмотря на возраст, он по-прежнему ровно держал спину и голову. - Присаживайтесь. Я не задержу Вас долго, - предложил граф и сам снова уселся в кресло, которое покинул несколько минут назад. Бэлк, слегка кивнув головой в знак уважения (он мог позволить себе не кланяться низко человеку, которого воспитывал и который рос на его глазах), пододвинул широкий стул с другой стороны стола и тоже уселся. - Сэм, вы знаете, что я должен уехать в скором времени. Это ненадолго, но всё же какое-то время я буду отсутствовать. Если у Вас есть какие-то вопросы или просьбы, мы можем это обсудить сейчас. Я бы не хотел чтобы какие-то неприятности возникли в моё отсутствие. - Вы как всегда предусмотрительны, граф. Очень напоминаете своего отца. Могу Вас уверить, что вы всё прекрасно организовали. Мы живем в хороших комнатах, обедаем в Вашей гостиной, оплату наших услуг получили вперед на месяц. Я не думаю, чтобы кто-то из моих коллег был недоволен своей работой в Вашем доме. - Я тоже на это надеюсь, - как бы завершил эту часть разговора Максимилиан. – Скажите, Сэм, как Джоанна справляется с учебой? - Я доволен ученицей. Ваша родственница делает успехи по всем предметам. Конечно, сильно хвалить её еще рано, мы ведь только несколько дней занимаемся, но она проявляет усердие и старание. - В этом Вы правы. Она очень старательная и я уверен, что она будет стремиться к хорошим результатам. Кстати, с кем она сейчас занимается? - Сейчас у неё урок музыки. По моим подсчетам он уже подходит к концу. - Что ж. Замечательно. Если нет никаких вопросов ко мне, то я как и обещал не задерживаю Вас более. Бэлк поднялся и, снова слегка наклонив голову, попрощался. Вышел и закрыл за собой дверь. Максимилиан остался в кабинете, ожидая еще кого-то. Он откинулся в кресло и стучал пальцами по столу. Посмотрев на большие настенные часы, закрыл глаза и расслабился, решив, что всё уладил перед поездкой. Прошло не так много времени как раздался очередной стук в дверь, тихий и непродолжительный. Дверь осторожно открылась и на пороге оказалась Джоанна. Она присела в реверансе, как её учила мадам де Гийон. Он у неё не совсем получился, если не сказать - не получился вовсе. - Вы хотели меня видеть, граф? – Джоанна осталась стоять в дверях и не поднимала глаз от пола. Привыкшая смотреть прямо в лицо человеку, с которым разговаривает, она с трудом привыкала к новым правилам поведения, которые теперь диктовала ей Жозефа. «Настоящая аристократка не смотрит в глаза мужчине, это вульгарно. Она лишь изредка поднимает их на него, а потом снова отводит в сторону» - учила её женщина и, она пыталась следовать этим правилам, мысленно повторяя их. - Да. Проходи. Уроки уже закончились? Джоанна закрыла за собой дверь и подошло к столу. - Пока да, после обеда мы продолжим занятия. - Тебе нравится учиться? Вы нашли общий язык с преподавателями? - О! Мне очень нравится, - наконец, подняла лицо девушка, её глаза блестели неподдельной радостью, на лице сияла улыбка. Но тут же вспомнив еще одно наставление графини де Гийон: «Девушка должна сдерживать свои эмоции», она снова попыталась принять безразличный вид и продолжила более спокойным голосом, - Это так интересно. Они такие образованные люди, столько знают, столько рассказывают. Максимилиан еле заметно улыбнулся, подмечая перемены в поведении Джоанны, которая пыталась выглядеть аристократично, но при этом никак не могла побороть свои привычки. - Вы все вместе обедаете? - Да, мадам де Гийон рассказывает мне как правильно вести себя за столом. - Это хорошо. Кстати, до обеда еще есть время, ты не хочешь чаю? Я попрошу принести сюда. - Нет, спасибо, - Джоанна снова присела в небольшом поклоне. - Ну, ладно. Я собственно не об этом. Я уже говорил, что мне нужно будет уехать. Ненадолго. Девушка подняла на него грустные глаза и продолжила слушать. - Не забывай, что для наших гостей ты моя родственница, поэтому будь уверенней и чувствуй себя здесь как будто это твой дом. В конце концов, это так и есть. Ты теперь живешь в графской спальне… И еще кое-что. Я запрещаю тебе протирать пыль и тем более помогать по кухне. - Но мне это нравится. - Джоанна, это вовсе не плохо. Просто аристократки не занимаются такими делами. Для этого есть другие люди… - Но я ведь не аристократка, - тихо произнесла девушка. Ей вовсе не хотелось, чтобы граф подумал будто она с ним спорит. - Не нужно делать этого, - интонация Максимилиана больше походила на просьбу, чем на приказ. - Хорошо, - согласилась Джоанна. - Что ж, может быть, у тебя есть какие-нибудь просьбы ко мне? Девушка отвела взгляд в сторону, словно вспоминала о чем-то или пыталась подобрать слова, но через пару секунд замотала головой: - Нет, граф, нету. - Уверена? Совсем ничего? - Совсем ничего, - тихо повторила Джоанна. - Если так, то ты можешь идти, готовиться к обеду. Джоанна поклонилась и вышла. Остановившись в коридоре, она обернулась в сторону кабинета и посмотрела влажными глазами на дверь. Ей хотелось вернуться и сказать: «Только возвращайся. Как можно скорее возвращайся!» Но она не решилась сделать этого.