The Passenger

      Первые снежинки падали на землю, когда я возвращался с работы поздним зимним вечером. Наверное, это странно, но я так и не принял всю эту атмосферу роскоши и пафоса, в какой привык жить Шеннон. Мне не нужен водитель или прислуга, я не хочу спать на шелковых простынях и обращаться к людям, будто они мне должны. Четыре месяца под одной крышей с человеком, который практически стал смыслом моей жизни. Четыре гребанных месяца зависимости и невольного подчинения. И мне, черт возьми, нравиться, что он доминирует надо мной. Даже когда его властные руки проходятся по моему телу, сжимая мышцы, а губы тянутся к паху. Стянув с меня белье, проводя языком по члену и глядя прямо в глаза, я все-равно в его подчинении, даже в такой позиции он одним только взглядом показывает, что он здесь главный, он решает будет ли мне хорошо и если да, то как он это сделает. И я ему вверюсь, отдаюсь в эти ласковые, но требовательные руки, стону от удовольствия и тяну за его длинные волосы, притягивая ближе. Люблю его горячий язык и корчусь, когда он не дает мне кончить. А от одного ощущения горячей головки, которой он тереться между моих ягодиц, раздразнивая, становиться тяжело дышать. Губы искусаны в кровь и я стараюсь развязать узел, что сковывает мои руки над головой. Дикое желание дотронуться до его горячей кожи, слизнуть капельку пота, что стекает по шее, за ухом, и я выгибаюсь, стону, умоляя дать волю моим рукам, на что он лишь усмехается и начинает медленно входить в меня. Постепенно растягивая эти минуты, и резкий толчок, войдя на всю длину- наваливается на меня, разрешая поцеловать, а потом освобождает мои руки. И красные взбухшие полосы появляются на его плечах, а я не в силах сдерживать крик, от острых и частых толчков. Пах скучивает, а наслаждение реветься наружу. Буд-то яркие вспышки на обратной стороне век, частое дыхание и непроизвольная судорога. Его сперма во мне и это так правильно и хорошо, что я не могу простить себе то время, когда боялся его. Я просто не могу представить свою жизнь без его умелых прикосновений и поддержки. - Знаешь, а ты когда кончаешь, у тебя слюна бежит из уголка рта,- хрипло смеясь выдает Шеннон, после нашего сумасшедшего секса. - Паршивец! Ой, а ты видел, как кривишь лицо?- возмущаюсь в ответ. - Можно подумать тебе не нравится то, что я с тобой делаю. - Нравится, -признаюсь я, обнимая и пряча лицо в его груди. Ощущаю ладонь, нежно поглаживающую мои лопатки. - Томо, как ты относишься к боли? - В смысле? - В сексе. - Мне не больно, если ты об этом. Тем более я знаю, что мне будет хорошо. С тобой всегда хорошо. - Я не об этом…. - А о чем? Неловкое молчание. - Не важно. - Шеннон!- привстаю на локтях, заглядывая в его глаза. - Как ты относишься к жесткому сексу? - Я…., - в голове, будто вспышка, мелькнула боль, что он доставил мне однажды, против моей воли. - Прости, что затронул эту тему. Пойдем в душ? - Ты первый,- мямлю я себе под нос, и получаю легкий поцелуй в губы. - Как хочешь,- Шеннон встает с кровати и уходит в ванную, а я лежу и погружаюсь в размышления. Смогу ли я разрешить ему причинить себе боль? Черт, а ведь все так хорошо начиналось.