Сила любви

Солнце било по глазам, и девушка морщилась, упрямо не закрывая глаз. Она любила бегать вслепую, но рада была компании из радужных кругов. С ними было легче, чем с людьми. Они ничего не требовали, не обрывали телефон в глупой жажде ненужной встречи, не тяготили разговорами и слезами, у них не было родителей, более тебя самого озабоченных твоей жизнью, жизнью, на которую хотелось закрыть глаза и убежать. И только где-то глубоко жила смутная память о зовущих к себе глубоких синих глазах. Харука отогнала привычные мысли. Перед ней расстилался ровный рисунок аллеи, и далекая стела в её конце означала победу. Девушка опустила веки, приготовившись к импровизированной гонке, где её соперником был ветер, поднимаемый её же движением. «На старт, внимание, пошла!» Мягкий шорох подошв лишь слегка шевелил окружающую тишину. Не видя дороги, Харука неслась наведенной стрелой строго посередине безлюдной аллеи. Зевая, Усаги старалась открывать рот не слишком широко. Сегодня уроки были слишком скучные! А уж заданий надавали, что при одной мысли о них в сон клонило ещё сильнее. «Жаль, что нельзя идти и спать одновременно...», - девочка снова душераздирающе зевнула и свернула на знакомую аллею. Шелест деревьев убаюкивал, а плотный обед убавлял сил, вместо того, чтобы их прибавить. Остановившись перед высокой стелой, посвященной неизвестно кому, Усаги сонно обвела парк взглядом. Хорошо... Тихо... Как же хочется спать! Девочка откинулась спиной на теплый бок гранитной стелы. Она бегала тут не один раз, и расстояние до стелы знала в точности, вытягивая руки для амортизации о камень. И изумленно ойкнула, когда схватилась за что-то мягкое и даже слегка похрапывающее. «Что-то» в её руках вяло дернулось, и Харука поняла, что поймала спящую у стелы девочку, которая даже не проснулась от её прикосновения. Бегунья на секунду растерялась: отпустить, но тогда девочка может упасть, или прижать к себе и стоять потом столбом, пока та проснется? Обругав себя за мягкотелость, Харука осталась стоять, для удобства прижав к себе свою добычу, а та только посапывала, уютно устроившись на затянутой в водолазку груди бегуньи. Харука скептически подняла бровь. Такому таланту ко сну можно было только позавидовать. Она подняла девчушку на руки и отнесла к ближайшей скамье, где уютно устроила её у себя в объятьях. Девочка дарила тепло, странно разливающееся под кожей ласковыми мурашками. Харука хмыкнула на это сравнение, разглядывая нежданную находку. На вид – шестнадцать-семнадцать лет, среднего, хотя нет, скорее, маленького, роста, золотистая блондинка с длинными хвостиками, тянущимися из забавных кругляшков-оданго на голове. Почему-то стало очень интересно, какого же цвета у неё глаза. Девочка трогательно причмокнула во сне, глубже закапываясь носом в водолазку Харуки, и та охнула неожиданному приливу нежности. - Комочек света. Настоящий комочек света. Четверть часа девушка не шевелилась, хотя и понимала, что разбудить соню, скорее всего, не сможет, даже если начнет трясти её за плечи, но ощущение теплого тела, доверчиво дремлющего в её объятьях, странно умиротворяло. Харука чувствовала, как под тихое посапывание уютной девочки отступают заботы и привычная усталость. - Что мне с тобой делать, Оданго? – Харука подумала над тем, сколько же ей еще изображать из себя колыбель для младенцев, но встать и оставить девочку лежать на голой скамейке, было тоже неправильно. Щебет птиц казался созвучным тихому шелесту дыхания спящей, а ласковые лучи солнца путались в длинных ресницах. Харука поймала себя на том, что любуется незнакомкой, совершенно не зная, кто она, и даже, что ей это, по сути, безразлично. Вдруг девочка шевельнулась, стукнув Харуку по носу в попытке потянуться. - Хей, не маши руками, Оданго! Я и так поняла, что ты проснулась. - Что? – Веки резко поднялись, и на Харуку уставились два отражения бескрайнего неба над их головами. - Синие... - Харука с щемящей нежностью погладила щеку девочки. - Озабоченный! – взвизгнуло прелестное создание, соскакивая с гостеприимных коленей и пряча лицо за тонким портфелем. - Это ещё почему? - Вы все, мальчишки, только и хотите потрогать девочку! У вас переходный возраст! – Голубой глаз выглянул из-за символической преграды с болтающимся на ручке брелоком-зайкой. - Нам в школе только сегодня рассказывали. - А что вам ещё рассказывали? – с любопытством поинтересовалась Харука. - Не помню, - тут же растеряла весь задор девочка. - Я так хотела спать, что... - Что всё так и проспала? – глаза Харуки смеялись. Её находка оказалась очень забавной. - Не всё, - златовласка опустила портфель и сдвинула губки набок, но напоследок все же неохотно признала: - Хотя, что спала, что не спала, для меня никакой разницы. Я не очень прилежная ученица. И девчушка горестно вздохнула, плюхаясь на скамейку рядом с Харукой. - Ясно. И как тебя, зовут, спящая красавица? - Цукино Усаги, ученица второго класса высшей школы. А тебя? Не звать же озабоченным. Девушка улыбнулась непосредственности Усаги. «Озабоченный», надо же. Похоже, что небогатые рельефы фигуры Харуки, даже обтянутые одеждой, оказались для этой очаровашки слишком уж незаметными. - Я всё равно буду звать тебя Оданго. Я Тено Харука, гонщик. И нигде не учусь. - Как нигде? – Усаги поучительно вскинула пальчик. - Мальчикам обязательно нужно учиться, чтобы потом кормить семью! Хотя я не знаю, сколько зарабатывают гонщики... Девочка снова задумалась на секунду, но сдалась перед непосильной задачей вспомнить то, чего не знала. Харука даже не пыталась сдерживать улыбку. - А кто сказал, что я мальчик? Мы с тобой одного пола. И как гонщик я зарабатываю достаточно, чтобы содержать несколько семей. Пойдешь ко мне в жены? – Харука многозначительно подмигнула девочке, и та вспыхнула, заливаясь краской. - Девочка?! – Смущение быстро прошло и Усаги, ни мало не стесняясь, вперилась глазами в фигуру Хауки. В результате чего вынуждена была признать, что она не только соня и двоечница, но еще и невнимательная. Хотя с чего ей пялиться на грудь проходящих мимо парней? – Но если ты девочка... То как я тогда могу пойти к тебе в жены? - Ну... Неофициально, понятное дело. - Харука уже откровенно смеялась над замешательством своей новой знакомой. - Ты хочешь сказать... - Усаги отодвинулась на скамье на пару сантиметров подальше от сумасшедшей гонщицы и, моргая огромными глазищами, с трепетом прошептала: - Что всё-таки ты озабоченный? - Озабоченная! - Смех все-таки прорвался, и Харука согнулась, держась за живот, чтобы тот не развязался от хохота. Некоторое время Усаги пыталась бояться эту странную девушку-юношу, но почему-то не получалось. Девочка была уверена, что настоящие озабоченные так смеяться не умеют. И ещё, наверное, быть такими красивыми.

***

Тихая музыка приятно обволакивала танцующих, лениво вплетаясь в тишину ночи, почти уже переходящей в утро. Все давно разошлись по каютам, и лишь несколько пар кружили по затейливо уложенному паркету. Мамору плавно выполнил поворот в танце, зная, что Мичиру поддержит его движение. Он начинал чувствовать себя настоящим танцором. Аквамариновые волосы его партнерши мягко переливались на сочетании черного и белого, когда она прятала глаза в отутюженных складках его смокинга. Мамору знал, что когда Мичиру поднимет голову, по её губам будет скользить та же тихая задумчивая улыбка, что не покидала её лица уже несколько недель. Та же улыбка, которую носил и он, как маску в образе Такседо, не снимая. - Они встретились, - Мичиру снова подалась вслед движению партнера. Мамору не сбился с шага. Его настроение накладывалось на музыку, ни в чем ей не противореча. Он только тихо спросил: - Все хорошо? - Я не вижу... Мы навели очень хороший туман, даже мое зеркало пробивается с трудом. Вытравить нас из их памяти оказалось делом нелегким. - Да. Я даже был удивлен. А с другой стороны, удивлен и тому, что нам это все же удалось. Мичиру тихо засмеялась в ответ. - Ты столько раз терял память и забывал её... - Не говори, что и Харука ждала тебя с распростертыми объятьями. На секунду повисло молчание. - Мы ревнуем... - Мичиру снова спрятала глаза за россыпью волос. Теперь можно было погасить улыбку. Мамору сильнее прижал к себе изящные плечи, и танец продолжился, не успев прекратиться. - Да, мы ревнуем... Через несколько минут музыканты собрали инструменты, и началось сонное утро. Выступление у Мичиру было только вечером, а Мамору уже сдал смену другому метрдотелю, и этот день был выходным. Молодые люди брели к своим каютам, зная, что уснуть сегодня им вряд ли удастся, в голове билось и пульсировало то, ради чего они отказались от самого дорогого в своей жизни. «Они встретились»