Сила любви

Усаги спала, как всегда, в её спальне, как в своей, обложившись мангой, а гонщица в который раз обкатывала в голове суть неприятностей своей подруги. И как она не отказывалась от полученного результата, складывая отдельные факты в единую цепочку, результат получался одинаковым – Усаги имела прямое отношение к тому, что творилось с воинской ипостасью самой Харуки. И, скорее всего, она была Сейлор Мун, лидером сенши. Всё сходилось: мысли Усаги полностью совпадали с теми, которые пропагандировала воительница Луны, Сейлор Мун имела такое же количество близких подруг, как и Усаги, а её исчезновения и плохое настроение начались одновременно с проблемами Харуки. Свои штрихи добавляли и исчезновения девочек в то же самое время, когда проявлялась сила врага и пытающиеся противодействовать ей сейлор-воины. Однако все очаровательные миротворческие мысли и идеи Усаги были хороши и допустимы в мирной жизни и совсем не годились для войны. Но в то же время, Харука понимала, что исправить Усаги не в силах никто и ничто. И девушка не могла заставить себя осуждать её за это. Осознание причастности Усаги к племени звёздных сейлор-воинов пришло не сразу. Когда эта мысль появилась, Харука тут же отогнала её прочь. Ведь, допусти она это, и Усаги будет потеряна навсегда. Однако, факты – упрямая штука, и под их давлением девушке пришлось принять, что никем иным Усаги быть не может. И Сейлор Мун тоже никто иная. Они – одно, один воин и один человек, одно тело для одного разума, две формы для единой справедливости. И мнение воительницы с периферии Солнечной системы совершенно в расчет не принимается. В который раз она зашла в спальню и осталась стоять, прислонившись к дверному косяку, неосознанно любуясь спящей девочкой. В этот момент она как никогда остро ощущала неизбежность их расставания. Они слишком разные. Вот пройдет час-другой, и Усаги откроет глаза. И она, Харука, не сможет не сказать ей о том, о чем догадалась. И та не сможет не отвести глаз. И потеря этих глаз ударит так же больно, как бьет каждое утро невозможность видеть другие, влекущие к себе сквозь туман сна и подсознания. Харука словно наяву видела взгляд двух пар глаз, голубых и синих, что смотрели на неё в немом осуждении за свою потерю. Девушка устала подпирать косяк и сделала шаг навстречу своей судьбе. В её волосах засветилась благородным металлом диадема, украшенная синим камнем в цвет матроски. Уранус присела рядом со спящей Усаги и ласково коснулась золотящейся челки. Взгляд упал на новый томик манги, где всё тот же прекрасный рыцарь рвался в очередной раз спасать свою принцессу. Снова накатила горечь. Она могла сформировать на себе плащ и маску, но это не помогло бы ей стать принцем для Усаги. И дело даже не в половой принадлежности. Она не верила в принцев. Каждый человек сам себе и принц, и принцесса, и сказочник. И только от тебя зависит, как будет написана твоя история. Но для Усаги эта истина не годилась. Она была из тех принцесс, которые создают себе принца лишь силой веры в него. И не её вина, что в этой реальности этого не произошло. У неё было слишком мало времени. Принцесса... Теперь понятно, почему Уса так странно реагировала, когда Харука так её называла. Она на самом деле Принцесса. И со стороны Принца не явиться за ней – настоящее свинство. И даже успей он всё же нарисоваться на её горизонте, Харука нашла бы для него несколько "ласковых" слов. Но время поджимало. Его не было ни для принцев, ни для разборок с ними. Воздух уже начинал меняться. Он словно уплотнялся, пожирая всё новые жизни. Это чудо, что никто из воинов не пострадал. Сладко причмокнув во сне, Усаги начала переворачиваться на другой бок. Длинные ресницы взмахнули над безмятежным сонным взглядом и замерли, затрепетав взволнованным опахалом. Усаги распахнула глаза и снизу вверх посмотрела в печальное лицо Урануса. - Не пугайся, принцесса. Я скоро уйду. - Уранус? Ты решила к нам присоединиться? – Усаги поднялась на локтях, и Уранус отвела глаза от выреза её блузки. Но непослушная рука продолжала гладить светлые волосы, пропуская сквозь пальцы пряди длинных хвостиков. - Нет, нам ни к чему объединяться. Какие бы силы мы не собрали, помочь в борьбе это нам не сможет. Но осталось недолго. Еще неделя, и мир погибнет. - Нет! Не смей так говорить! Мир не может погибнуть! Просто я ещё пока не знаю, как его спасти. - Да, пока не знаешь. – Уранус встала с постели, поправила покрывало и положила мангу так, чтобы её удобнее было брать. – Я тут подумала, что нам всегда не хватает времени. Самую малость – чтобы найти любовь, спасти мир, или ещё чего... Усаги с удивлением осмотрела на неё, и вдруг глаза её недоверчиво расширились: - Харука...? Легкий миг перевоплощения, и Харука вернула себе свой человеческий вид. - Да, это я, Оданго. Вот так у нас с тобой всё сложилось. И принца из меня не вышло, да и просто человек не получился. Воин почти враждебного лагеря. Я сейчас уйду, а ты потом дверь закрой, хорошо? У тебя есть время, я вернусь лишь к ночи. - Сейчас кто-то погибает, Харука... - Я знаю. Слишком много, чтобы хватило наших сил присутствовать на всех представлениях хотя бы по человеку. Пойду на крышу смотреть на небо. Оно, в отличие от нас, пока бессмертно. Девушка решительно повернулась спиной к Усаги и вышла из комнаты. - Харука! Сначала её качало, но летящее в спину собственное имя не давало остановиться, гоня к двери, на лестницу, на крышу, к ветру, где она сможет не слышать потерянных интонаций Усаги, где она сможет спрятаться от пустоты и одиночества, внезапно обрушившихся и не желающих выпускать свою добычу из острых когтей.

***

- Мичиру? - Как они? - Кома, как обычно. Капитан и половина команды ещё держатся. Плюс, мы с тобой и около двухсот пассажиров, которые попрятались по каютам, пытаясь спастись от неизвестной чумы. Вот и все, кто ещё жив на корабле в данный момент. - Ясно, - Мичиру подошла к борту и оперлась подбородком о руки: так ей был виден только океан, без налета цивилизации. Мамору подошел и облокотился о поручень рядом с ней. - Ну и что ты думаешь? - Что ни о чем не думаю. Один человек – потрясение, десять – паника, сотня – грань уже стирается. Осталось лишь уповать на чудо. Вообще-то, я никогда на него не уповала. Знаешь, если разобраться я начала верить в чудеса, только встретив Усаги. Можешь себе представить? Не Харуку, хотя она самое большое чудо в моей жизни, а именно Усаги. Это золотохвостое бедствие научило меня смотреть на мир с надеждой. Иногда эта надежда бывает очень жестока, как сейчас. Они там живы, я чувствую, и пока они живы, есть вероятность, что ещё можно всё исправить. И эта боль от надежды мне нравится. Будь это чувство лишь розовым сахарным облаком, она бы не была настоящей. А сейчас она выматывает мою душу, я совершенно не верю, что всё будет хорошо, но продолжаю ждать чуда. Что скажешь? – Мичиру стрельнула глазом в сторону задумавшегося парня. Мамору усмехнулся. - А я, например, в восторге от твоей Харуки. Она вовсе не такая, как ты её рисуешь. Ты говоришь, что она озабоченная и не может прожить без секса ни одного дня. Однако она прекрасно чувствует себя в платоническом чувстве по отношению к Усаги. Так что, думаю, её озабоченность зависит в большей степени не от неё самой, а от того, кто находится с ней. - То есть, ты хочешь сказать, что это я озабоченная? Молодой человек в ответ улыбнулся и подпер щеку рукой. - Вот я окончу университет, найду нормальную работу и сделаю Усаги предложение. И до тех пор она согласна меня ждать. Я могу и раньше добиться близости с ней, но тогда это уже будет немного другое. Мне кажется, Харука это понимает. Она у тебя чуткая. И ты права, я никогда не задумывался над тем, насколько они похожи. - А несколько дней назад ты ревновал как безумный и сокрушался, что они не в одной постели, - напомнила Мичиру, улыбнувшись в переплетенные руки. - Всё верно. Тогда у меня мозги совершали такие кульбиты, что я удивляюсь тому, как не присоединился к нашим «отдыхающим». Они помолчали. - Нет, всё же я не ревную к Харуке. Хотя бы потому, что между ними ничего не случилось, но я чувствую их близость. Странно? - Я тоже чувствую. Наверное, именно поэтому я до сих пор жду этого самого чуда. Иногда ловлю себя на том, что скрещиваю пальцы и шепчу «Принцесса, давай!» - А я «Харука, поднажми!» Двое молодых людей рассмеялись. - Ты только потом не говори Харуке, что ты ей разве что в любви не признался, - Мичиру не могла погасить взявшуюся ниоткуда улыбку. - А я и признаюсь! Выжить бы только. А кто, кстати, только что пел дифирамбы моей девушке? - Пожалуй, я тоже не побоюсь ей это повторить. Мы с тобой ненормальные! - А что? Мне нравится. И пустой простор моря снова наполнил смех.

***

Ветер был сумасшедший. Тонкая ограда по краю многоэтажного обрыва содрогалась под его порывами. Харука крепко держалась за поручни, подставляя лицо небу, а волосы ветру. В её глазах не было слез. Всё с самого начала должно было быть именно так. В её жизни слишком много места сентиментальным рассуждениям. С самого начала этой истории, когда она поймала Усаги в парке, её жизнь словно вывернулась наизнанку. Всё, о чем она могла думать, это о любви. О глазах, снах, предчувствиях. Её магнитом тянуло к маленькой неуклюжей соне, которая оказалась воительницей Луны, её номинальным лидером, признай она за ней этот титул. А она признавала. Усаги была её принцессой. Человеком, который вытащил её из беспросветных мыслей о несбыточном, о зовущих сквозь ночь глазах, бездонных как море. Теперь она думала о той, что не нашла её, казалось бы, ничуть не меньше, даже наоборот. Однако рождавшееся от этих мыслей чувство больше не застилало душу тоскливым туманом, оно превратилось в ожидание, которое, возможно, и безнадежно, но... Усаги помогла ей понять, что для сказки всегда найдется место, пусть даже всего лишь в твоей голове. - Харука... Почувствовав руки на своей талии, девушка медленно, не дыша, обернулась. Рядом стояла Усаги. - Ты зачем пришла? Не стоило прощаться. - А я и не хочу. Знаешь, Харука, я очень глупая. Когда ты ушла, я снова взялась за мангу, чтобы не расплакаться. Переворачивала страницу за страницей, а видела тебя. Глупо ведь, правда? - Усаги... - Ты была на каждой картинке с принцем в плаще. Следовала за ним шаг в шаг. Ты стремилась спасти меня, но всегда отступала в тень, когда он поднимал меня на руки. А за твоей спиной я видела другой силуэт – девушки, похожей на тебя. Я не видела лица, но у неё синие-синие глаза и море на голове. Ведь глупо же? – Усаги хлюпнула носом, а Харука зажмурилась от нахлынувших чувств. - Нет, не глупо. Просто мы с тобой сами глупые. - Харука с удивлением почувствовала, что улыбается. – Ну и как тебе было, когда он брал тебя на руки? - Я была счастлива. А ты улыбалась, когда тебя касалась рука той девушки, что была за тобой. - Иди ко мне, принцесса. Я обниму тебя как принц, который не пришел за тобой, а ты меня – как та девушка, что является ко мне во снах, которые я не помню. - Да, Харука. Будем любить их вместе. Усаги прижалась одангами к груди Харуки, а та крепко свела руки за её спиной. Два силуэта слились в один и замерли, опираясь лишь на тонкий парапет. Ветер закрутился вокруг них сумасшедшей спиралью и, сорвавшись с поручня, полетел прочь, но они не обращали на него внимания, мечтая в тепле сердец друг друга о своей не случившейся любви.

***

- Ну вот, и всё, Мамору, это конец. Молодой человек нахмурился сквозь сон. Он не заметил, как заснул, глядя на воду и убаюканный мерным звуком плещущихся о борт волн. С трудом открыв глаза, Мамору медленно повернул голову к Мичиру. Та смотрела в морскую даль и улыбалась. - Конец света становится поводом для радости, когда освобождает от ожидания, так, Мичиру? - Наверное. - Девушка протянула руку к его голове и безуспешно попыталась пригладить трепещущие на ветру волосы. – Но я говорю не о конце света, а о конце нашей ссылки. Сердце Мамору пропустило удар в безумной надежде, он сглотнул, поднимая глаза на подругу, и та кивнула в ответ на его вопрос, который, даже не будучи высказан, ясно читался во взгляде. Мичиру достала свое Глубоководное зеркало, подождала, пока к нему присоединится тонкий бутон алой розы, и, боясь, что голос ей изменит, прошептала: - Пора возвращаться, Мамору.

***

- Усаги? У меня такое странное чувство... - А? - У меня словно что-то отпускает внутри, ты не чувствуешь? - Отпускает? Не знаю... Я вижу только, как ко мне идет мой принц, а за ним та самая девушка-море. Я помню, как его зовут. Мамору. Мой драгоценный Мамору. Харука не слышала, что говорит её маленькая подруга, она видела сейчас только одного человека, женщину, которая приближалась к ней, неся в руках небольшое ручное зеркало. Вокруг её головы бились на ветру волны волос, а в тех самых синих глазах из снов пряталось море, выплескиваясь в улыбке. Робкой и словно извиняющейся. - Мичиру... Усаги уже слетела с колен гонщицы и бросилась к приближающимся фигурам. В голове Харуки медленной чередой всплывали события, предшествующие потере памяти. Мичиру остановилась в нескольких шагах, проглотила комок в горле и не знала, что сказать глазам напротив. Светловолосая девушка подошла к ней сама, тягучим неторопливым шагом. Голос получился хриплым: - Больше так не смей, поняла? Мичиру покорно кивнула и всей собой зарылась в пиджак любимой. Пальцы вцепились в лацканы, и Харука как могла ласково погладила тонкие запястья, закрыв глаза и сдерживая неуместные слёзы. Где-то совсем рядом счастливо смеялась, обнимая своего принца, уже выбросившая из головы недавние события Усаги, а во всем мире, овеянные энергией её чистой радости один за другим оживали люди.

окончено: 14.10.08 г. правка: 29.10.15 г.