Сила любви

- Остановись! – Звонкий девичий голос требовал немедленного подчинения, но стоящая на ступенях торгового центра девушка продолжала смеяться, сочась видимой даже в солнечных лучах энергией. Уранус зло сплюнула, не спеша выходить из укрытия. Похоже, Сейлор Мун никогда не поймет, что кричать бесполезно. Когда приходит безумие, не помогают громкие слова и решительные взгляды. Любой человек внезапно может стать вулканом, выплескивающим из себя эмоции. Любые. Неудержимо и бесконтрольно. Центр города полон множества людей, спешащих совершить покупки до того, как у них кончатся деньги, шум проезжающих машин достигает самых тихих улочек, постоянно кричат дети, занятые своей игрой, а поток посетителей, вливающихся и выливающихся из автоматических дверей торгового центра, кажется бесконечным. Она была одной из них и ничем не отличалась в толпе. Но сейчас именно она исходила безумным смехом, выпустив из ослабевших рук пакеты с покупками. Вещи рассыпались, но девушка ничего не замечала. Она стояла раскинув руки и хохотала в небо. С надрывом, из последних сил, пугая своим безумием окружающих, что старались обойти её как можно дальше. Четыре воительницы в коротеньких сейлорфуку выстроились вокруг своего лидера, зажигая в ладошках огни, созвучные по цвету с их матросками. Синий - Меркури, золотой - Венера, красный - Марс, зеленый – Юпитер. И один без привязки к цвету матроски – розовый, Сейлор Мун. Уранус кивнула. Теперь уже лучше. Хоть иногда у этой пятерки мозги просыпаются. Похоже, сегодня ей не придется вмешиваться. Четыре силы влились в розовое сияние, переплелись, образуя единый поток, и устремились к погибающей от смеха девушке. Когда два света – Сейлор-воинов и ауры безумия - соприкоснулись, энергия вокруг одинокой фигурки на ступенях плавно сошла на нет, и смех стих. Лицо девушки приобрело более осмысленное выражение. Уранус неверяще всматривалась в ставшие спокойными черты: неужели отпустило? Одержимость пропала? А та сделала два сомнамбулических шага вниз по ступенькам и начала оседать безвольным кулем. Безо всяких докторов Уранус знала, что у неё кома. Если шею не свернёт, падая с лестницы. Но Сейлор Мун уже летела вперед, ловя падающую фигуру. Остальные девочки и две кошки бросились к ней. А Уранус развернулась и пошла прочь. Здесь ей делать было нечего. Интересно, когда Сейлор Мун догадается попробовать Серебряный кристалл? И поможет ли? Зайдя за поворот в глухом переулке, Уранус прислонилась к стене и запрокинула вверх голову. Где-то высоко, в узкой щели между домами виднелась синь неба. До него было не долететь и не допрыгнуть, но оно было везде, даже там, куда не мог проникнуть взгляд. Уранус, воин ветра, всегда верила в это. Но сейчас её вера начинала трещать по швам. Девушка окинула взглядом свою сейлор-фуку. Такую же, как и у той пятерки, за которыми она недавно наблюдала. Неудивительно. Ведь они все сейлор-воины. Каждая из них обладает сверхъестественными для обычного человека силами и готова выложить их все, спасая свою планету от любых попыток причинить вред ей или её жителям. Их стиль – красота, сила, грация и смертоносность. Наверное, можно и о доброте говорить. Но разве совместимы понятия добра и войны? На войне нужно быть готовой убивать. Матроска на стройной фигуре развалилась на желтые ленты и опала, сменившись брючным костюмом, но тёмный взгляд не отрывался от далекого неба. Харука вздохнула. «Сейлор Мун никогда не сможет понять, что победа выше добра». Хуже того, Харуке и самой начинало казаться, что даже её готовность к жертвам не принесет победы. Чем она сейчас отличалась от этой безумной пятерки, что почти все вопросы пыталась решить уговорами? Если брать результат, то ничем. Она была готова жертвовать, но в данной ситуации не видела ради чего и чем. Харука тряхнула головой. Пора было идти домой. Скоро придет Усаги, такая же усталая и измотанная как она сама, и жизнь снова войдет в привычный круг до новой битвы, обреченной на провал.

***

- Они уже здесь, Мамору, они уже здесь... Помертвевшие интонации голоса Мичиру застряли в голове и наворачивали там очередной круг, то удаляясь за черепную коробку, то вновь всплывая перед глазами. Они уже были здесь. Четыре человека на корабле, три пассажира и один член команды, лежали в лазарете с множественными повреждениями, а пятая выглядела здоровой, но жизни в ней не было: её энергия оказалась израсходована в ноль за какие-то десять минут. Мамору с Мичиру были в кают-компании и видели истерику, охватившую эту пассажирку. Сначала никто не понял в чем дело – одна из богатых старушек, отличающаяся истеричным нравом, внезапно вскочила из-за стола и свалила на пол все стоящие перед ней тарелки, не обращая внимания на разлетающийся по белоснежной скатерти гарнир. Люди покачали головой и, на всякий случай, отодвинулись подальше, чтобы их не захватило этой внезапной вспышкой, попутно выясняя друг у друга, что стало её причиной. Но когда истеричка повернула к ним своё светящееся безумием лицо, все разговоры мгновенно стихли. А спустя минуту началась паника: пожилая женщина словно взорвалась фейерверком разноцветных сполохов, заплясавшим вокруг её фигуры. Она, с неожидаемой в её возрасте прытью, вылетела из-за стола в центральную часть кают-компании и вцепилась в пытающегося остановить её старшего помощника, который в этот день присутствовал на обеде вместо капитана. Но его решимость быстро сошла на нет вместе с обрывками одежды. Брызнула кровь, и офицер начал медленно падать под градом ударов сухонькими кулачками и укусами зубных протезов. Пассажиры резво подались в сторону выхода, а старушка, оставив старшего помощника стонать на полу, совершила невозможный прыжок на несколько метров вбок, в центр скопления людей. Кто-то закричал, крик быстро подхватили другие голоса, и уже через мгновение в дверях разверзся ад. Лишь несколько минут назад благообразные пассажиры обсуждали великосветские пустяки, а сейчас в полной панике прорывались к своим каютам, топча тех, кто мешал им выбраться из ставшей западней кают-компании. А за их спинами выла-хохотала престарелая фурия, и от этого звука давка в дверях лишь усиливалась. Первые минуты Мамору, как и остальные, не понимал что происходит. Он бросил взгляд в сторону Мичиру, и его сердце замерло в немом предчувствии ужасного, столько горьких эмоций было выписано на её лице. Игнорируя царящую вокруг суету, она медленно, как сквозь воду, подошла к юноше, схватила его за руку и прошептала: - Они уже здесь, Мамору, они уже здесь... Кто эти «они» Мамору объяснять было не надо. Враг. Тот самый враг, ради победы над которым им пришлось отказаться от своей любви. Мичиру металась из одного угла своей каюты в другой, а Мамору наблюдал за её перемещениями, сидя на койке. - Мичиру, я уже начинаю бояться, что эта зараза и в тебя вселилась. - Может, это было бы и проще. Лежала бы в коме, и все судьбы мира были мне безразличны. - Но если ты не перестанешь паниковать, мы не поймем, как с этим бороться. - А что тут понимать? Девушка остановила свой бег и заставила себя опуститься на кровать рядом с Мамору. Она до боли сжала пальцы, чувствуя, что если ослабит контроль, то снова сорвется в истерику. - Всё, что могли, мы уже сделали, и поэтому я сейчас здесь, а не с Харукой. А ты не с Усаги, как мог бы быть. Нес бы её на плечах, как знамя победы, навстречу безумию, а мы бы шли следом, гомерически хохоча и потрясая кулаками. Но, слава богу, недолго: энергия теряется за несколько минут, и всё – кома. Потом смерть. Время комы пока я не могу увидеть, но не больше года. Так же я не вижу способа восстановления энергоресурса человека даже в случае нашей призрачной победы. Хотя, эту часть можно поручить СейлорМун, она у нас специалист по оживлению планет, если только сама не попадет в число коматозников. Бесполезен даже Серебряный кристалл, потому что всё, на что он способен, это «вернуть как было», то есть стереть ещё год другой из истории, но не воспрепятствовать появлению этой заразы снова. - Мичиру, а ты не преувеличиваешь? – Молодой человек казался спокойным, что заставляло сдерживаться и его собеседницу. - Против реальности тут и не преувеличишь. Когда на человека накатывает это сумасшествие, он не виноват. И нет того, кто виноват. Разнести в клочки некого, понимаешь? Наш враг – неуловимая энергия, как поветрие, она даже не разумна. А никто из нас с ней бороться не умеет. Если бы это был направленный видимый поток, то его можно было бы отразить, разбить, уничтожить, но это всепроникающее безумие даже выявить нельзя. И избавиться от него можно только тем способом, о котором я уже говорила – резонансом невозможной любви стража границ и принцессы. Их резонанс так же неощутим и невычисляем, и почему он действует, а остальное нет, я не знаю. Но поможет только он. Однако они не торопятся любить друг друга. Чувствуя, что эмоции снова готовы вырваться наружу, Мичиру закрыла руками лицо, не давая Мамору увидеть свои слезы. А тот мягко привлек её к себе и прижал к плечу зеленоволосую голову. - Ты ведь на самом деле рада, что они никак не дойдут до того уровня близости, о котором нам с тобой думать страшно, разве не так? Мичиру ничего не ответила, но и это было ответом. - Но если ты не знаешь механизма этого резонанса, где гарантия, что даже если они, - Мамору запнулся перед следующим словом, - сблизятся, то зло будет уничтожено? - А во что ещё верить, Мамору? Это отразилось в моем Зеркале. Про Плутон я тебе говорила. Для точности я попросила Харуку добавить рассекающей ясности своего меча, так что всё так, как есть – страж границ и принцесса, невозможная любовь, резонанс. Тогда наступающее на нас поле исчезнет. А до тех пор оно будет поглощать человека за человеком, постепенно уплотняясь. Когда оно станет осязаемым, спасать будет уже некого. Мамору ничего не ответил. До последнего момента он отрицал любую возможность того, что его Усаги полюбит кого-то другого. Но сейчас, уже пожертвовав своей любовью, он был зол на Харуку, что та до сих пор не может завоевать любви его девушки. В какой-то момент он осознал, о чём думает, и сжал зубы, чтобы не всхлипнуть, как ребенок в беспомощной безнадежности. Но мысли снова возвращались на привычную колею. Голова шла кругом, и не было конца её кружению. "Они уже здесь, Мамору, они уже здесь". Конец уже рядом. Хочешь протянуть руку? - Всё зря, ведь так, Мичиру? Мы зря с ними расстались, зря замутили им разум и зря умрем вдали от них. Ведь так, Мичиру? Их невозможная любовь невозможна! У них было куча времени на то, чтобы влюбиться, и что? Твоя хваленая секс-маньячка так и не затащила в постель моего лунного кролика! - Теперь истеришь уже ты. Мичиру вздохнула. Странным образом истерика Мамору отрезвила её. Девушка встала, оправила юбку и откинула с лица волосы. - Послушай. А ведь я тоже страж границ. А ты принц. Не принцесса, конечно, но это не самое большое допущение. Думаю, роль играет именно королевская кровь, а не пол. - Смеешься? – Мамору для наглядности усмехнулся, но надежда странная вещь и сведённые судорогой пальцы под тонким лаком перчатки немного расслабились. "Надо же, я и не заметил, как перевоплотился в Такседо Маска". – Ты и я – это просто невозможно. - А что? Чем невозможнее, тем лучше. Ты хочешь любить меня, Мамору? – Мичиру резко подалась вперед, и парень непроизвольно отпрянул. - Они нас не помнят, но мы то их – очень даже хорошо! - И что, это тебя остановит? - Мичиру одним гибким движением оказалась сидящей на коленях Такседо, щелчком скинула с его головы шляпу и взялась за кончик маски. – Тебя остановит эта малость перед лицом неизменности смерти? Если не они, то мы должны уничтожить это зло! Маска отлетела в сторону, растворяясь на свету, а Мамору молчал, не находя адекватных возражений. И только ком в горле не давал наклонить голову и поцеловать ждущие этого губы. "Она красива, умна, привлекательна..." "Он высокий, умный, принц..." "Это необходимость, не каприз и не измена" Шея деревянно, в несколько приемов согнулась, и губы коснулись губ. На долю секунды. И разошлись. Однако, девушка, замершая в объятии молодого человека, не собиралась отстраняться. Она уже не стеснялась своих слез. Мамору тоже не прерывал затянувшегося молчания. Пусть им не суждено спасти мир, но каждый стал ещё немного старше. Правда, эта взрослость была не нужна ни одному из них.