Стокгольм

Я жутко вымотался, не смотря на то, что меня не было около двух часов. Слишком большое напряжение, я уже и забыл, что что-то может идти не так, настолько не так. И мисс Ана Стил замечает меня почти сразу же, как только я появляюсь в гостиной. Смотрит мне в глаза, искренне желая убить взглядом, и вытирает слезинку, вызывающую удивление даже у нее самой. — Ты самый ужасный человек из всех, что я когда-либо встречала! — до неприличия милая в гневе Ана топает ножкой, вручая мне Теодора, и хватает свою сумку с пола. — Своим эгоизмом ты разрушаешь жизни людей и даже не замечаешь этого! Поверить не могу, что тебя хоть кто-то может любить, и что судьба подарила тебе Тедди! — Ана?.. — Я ни капли не удивлюсь, если и сына ты просто отобрал у несчастной, ведь это же ты! Мать никогда не бросит ребенка… Но тебе же надо! Чертов эгоист! Девушка уносится из моей квартиры со скоростью света, я даже не успеваю сообразить и что-нибудь ответить ей, а ответить есть на что, когда створки лифта щелкают и кабина плавно опускается вниз. Да, меня не было довольно долго, но что такого критического могло произойти? — Тейлор! Это что только что было? — секьюрити появляется из неоткуда, пока я так и продолжаю стоять ошарашенный посреди гостиной. О, чёрт... — Мисс Стил уволили, сэр. Она не могла оставить одного Теодора, и не могла взять его с собой, меня она не видела. Я, конечно, ей очень сочувствую, но… — Подготовьте комнату рядом с детской для мисс Стил, Тейлор. Это даже лучше, чем я планировал. А еще я ублюдок. Увы и ах...

***

Я думал, это будет легче. Я и вправду так думал. А в итоге получил еще и от сестры, когда через несколько дней приехал к дому Аны и хотел извиниться. Миа громко причитала, буквально отталкивая меня от двери квартиры, за которую у Аны просрочена рента, и велела не попадаться даже ей на глаза. Раздражает. Господи боже. Да, я эгоист, и поступил я плохо! Но не я же её уволил, если уж на то пошло. Именно поэтому субботний день мы проводим вдвоем с Тедди, а не вместе с его теткой. И мама занята сегодня… — Да, Теодор, с женщинами нам не везет, — малыш улыбается, дергая ручками и ножками, и я немного завидую этому комку счастья в полосатом боди. Ему всё равно, у него есть я, и я с ним стараюсь быть рядом все двадцать четыре часа в сутки. — Интересно, насколько нормально моё желание постоянно целовать тебя? Я даже не злюсь за испорченный светло-серый костюм, ты оценил это? У него глаза Лейлы. Мама говорила, что они со временем могут потемнеть, приобрести другой оттенок, но я никак не думал, что Теодор будет кареглазым. Пока янтарные, но будут как у неё, почти черные. Волнует ли это меня? Немного. Глупо утверждать, что мне всё равно на вечное напоминание о том, что Лейла предала нашего ребенка и поимела меня. Но от этого Теодор не перестанет быть моим сыном, а я его единственным родителем. Удобно устраиваюсь на подушке и кладу Тедди рядом с собой, просто любуясь им. Хоть бы не уснуть… Мой маленький, смешной мальчишка. Никогда не думал, что я смогу любить кого-то настолько сильно, по-настоящему любить. Одной своей улыбкой Тедди заставляет меня жить. Почему это так поздно дошло до меня, что вот она, самая большая ценность в мире? — Ладно, про поцелуи никто не узнает, Теодор. А нормально ли то, что я вообще с тобой постоянно разговариваю? Но ты точно лучший собеседник за всю мою жизнь, — целую его в живот, и он смеется, дергая меня за волосы. И громко портит воздух, похоже, нещадно намекая, что я как собеседник „так себе“, и я с усталым стоном падаю обратно на подушку. — Да, я тоже люблю тебя, Теодор. Спасибо. К чёрту самобичевание. Мы должны прогуляться, я должен исправить ситуацию с Аной и я должен заставить маму проверить кишечник Теодора, а не слушать её отмашки, что это нормально. Накануне полночи провел на материнском форуме, читал все темы, посвященные этому вопросу… А утром обнаружил в своем лексиконе слово „покакули“ и узнал, что я потенциальный „слингопап“. Господи боже. Слинг мы приобретем через пару месяцев, мама сказала, до полугода это вредно для позвоночника. Поэтому пока обходимся переноской-коляской и руками папы, которые скоро отвалятся. Но я слишком хорошо помню сына, когда он только родился, поэтому не смею жаловаться на то, что он тяжеловат. Он кушает, сам, растет и развивается. Я более чем счастлив.

***

Убрав в сумку очередной клочок бумажки с номером очередной девушки, я устало закатываю глаза: у меня их полный карман. И эта была вполне неплоха, черт, а мне не с кем сегодня оставить сына! Покупаю кофе в непримечательной кофейне и прогулочным шагом спускаюсь до набережной. Слишком прохладно для отдыха на траве. Хотя, кажется, Теодору только по душе то, что мы меняем обстановку. Он такой серьезный, когда „не общается“ со мной, но такой улыбчивый, лишь стоит уделить ему момент. Я стал спокойнее, когда появился Теодор. Вернее, нервничаю я еще больше чем раньше, до боли в сердце, особенно когда сам делаю ему гимнастику или надолго оставляю его одного, или… Меня перестали бесить люди, оттого, что просто перестали волновать. Только Теодор. И я уже сожалею, что первые месяцы дома круглосуточно с ним была Грейс, а не я, как был с ним в больнице. Было страшно и немного стыдно, когда Теодор только родился. Будто это я вызвал у Лейлы роды на раннем сроке и это я сам предложил ей денег, угрожая смертью сына. Тварь. Я думал, мама будет причитать, как минимум. А она молчала. Ни разу не задала вопрос, что же произошло, пока я сам ей не рассказал, уже дома. Грейс замечательный человек, я очень люблю её, и я очень благодарен ей за всю поддержку, что она оказала мне. „Миа, я хочу извиниться перед Аной. Организуй это. Ты ведь знаешь, что я не такой уж и плохой“. Сестра на смс не отвечает, но статус „прочитано“ сообщение приобрело. Зная вредный, но отходчивый характер сестрёнки, перезвонит она мне минут через двадцать. Поэтому пока я могу отдохнуть недалеко от детской площадки, наблюдая за другими родителями. Это неловко, но наблюдая за ними, я учусь обращаться с Теодором или как мне нужно будет с ним обращаться. У совсем молодых родителей, им обоим лет по шестнадцать, маленькая девочка. Не определяю возраст, но она только встала на ноги, учится ходить. И мама поддерживает её за поводок, пока девочка шагает до папы, заразительно смеясь. Поводок для детей? Быть родителем становится всё интереснее и интереснее…

***

Миа так и не перезвонила. И после второго стакана виски, которые я честно заслужил после гимнастики, в голове встал вопрос, на которой я не могу ответить: зачем мне Ана? Это бред, будто я не могу найти няню Теодору. Я и не искал, если уж честно. Нравится мне она самому? Вроде и нет. Милая, да. Но для меня сейчас любая девушка милая, а то и сексуальная, я впервые в своей чертовой жизни пялился на грудь своей секретарши. Именно что пялился. Так что говорить о моих каких-то там неведомых чувствах к простенькой девчонке нелепо, как минимум. Но тогда я просто не понимаю, что я делаю и почему меня к ней чуть ли не тянет… Оставив стакан на столе в кухне, я возвращаюсь в спальню, где посапывает самый драгоценный человек во вселенной, и устраиваюсь рядом с ним на кровати. Тедди опять меня разбудит часа в четыре, нужно хоть немного подремать. Мой мальчишка… Как я и предполагал, Тедди будит меня в двадцать минут пятого, громко оповещая о мокром подгузнике и своем желании пообщаться со мной, а не поесть. Посреди ночи. Но я уже даже не возражаю, а спокойно меняю его подгузник, не вставая с кровати, и кладу на его животик руку, позволяя „играть мной“, иногда поддакивая. Он сам уснет, когда ему надоест. Надо же, на телефоне сообщение от сестрицы, и я спешу открыть его. «Напоила и привезла к себе. Явишься ко мне в квартиру — захвати „чемоданчик Элиота“, пожалуйста. И, пожалуйста, не раньше одиннадцати». Миа, твою мать! Я, конечно, ей благодарен, что она помогает мне, но не таким же образом! А если бы… А если! Да если бы к ним пристала бы какая компания?! Что за неразумная девчонка! Она получит у меня…

***

Открываю дверь в квартиру сестры своим ключом, о существовании которого она давно забыла, и захожу внутрь, оценивая обстановку в её огромной полустудии. Чисто, ничем не пахнет, трупов нет… Пока нет. Громкий мужской храп заставляет меня замереть, и, судя по всему, он из хозяйской спальни. Убью. Здоровенное волосатое тело лежит чуть ли не поперек кровати, забросив ногу на мою сестрёнку, и я не уверен, что контролирую себя, когда скидываю его нахрен с кровати. — Забирай. Своё. Дерьмо. И. Проваливай. — Ты кто такой?! — Миа! Если твой друг не исчезнет через пятнадцать секунд, я сломаю ему ногу. И я, блять, настолько серьезно… — Пока, Шон, привет, Кристиан! — Миа вскакивает с постели, выталкивая из комнаты парня, попутно кидая в него его джинсы и футболку, и захлопывает за ним дверь, мило-мило улыбаясь мне. — Где Теодор? — Надень шорты, умойся и выходи на кухню, юная леди. — Ты как мама! — Хуже. Я теперь папа, — который оставил сына одного на столе на кухне… — Привет, сладкий мальчишка, — Миа чмокает Теодора в головку и подходит ко мне, всем своим жалобным видом пытаясь вымолить минералку и блистер с таблетками, что я держу в руках. — Кристиан, я взрослая девочка. И ты мне должен, между прочим, — она кивает на вторую комнату своей квартиры, где сейчас, судя по всему, спит Ана, и я отдаю ей желанное. И вправду должен. — Так она нравится тебе? — Я хочу извиниться. — Ну, конечно, — сестрица усмехается, запивая таблетку несколькими большими глотками воды, и тяжело выдыхает. — Как ты попал внутрь? — Секрет, — гремлю ключами, не доставая их из кармана, чтобы даже не пыталась отнять, и Миа закатывает глаза. — Это к лучшему. — Да, пожалуй. Но лучше звони! Итак, что ты натворил? Кроме как „высокомерный придурок“, Ана тебя больше никак не называла. Мы же знаем, что ты мог взять Теодора с собой на работу. — Оставим это между нами с Аной. — Старая зануда. Да. Спасибо, что напомнила. Чёрт возьми, что я творю… Мисс Ана Стил появляется в кухне через час после моего приезда, когда Миа почти закончила с завтраком и собралась будить подругу, а я, признаться, так расслабился в компании сестры, что даже забыл, что мы не одни. Сонная, помятая и милая даже с похмельем, Ана подходит к барной стойке и медленно хватается за бутылку минералки. Жестом „заткнув“ нас, девушка делает несколько больших глотков, сначала просто удовлетворяя себя, затем же замечает блистер с таблетками и выпивает сразу две, чуть ли не застонав от удовольствия. — Доброе утро, мисс Стил, — шепчу, искренне наслаждаясь возмущением на лице девушки, и не могу сдержать громкого смешка, отчего она хватается за голову. — Не сейчас. Миа, если я умру, мои новые кроссовки — твои. Зачем я спустила на них последние деньги… — Отдохни двадцать минут и выходи завтракать. Отказы не принимаются, — сестра указывает подруге на комнату, и та послушно прячется от нас, всё-таки сумев улыбнуться Теодору. До чего же она… Грей! Возьми себя в руки! В данный момент она тебя ненавидит, минимум слегка презирает. К счастью, телефонный звонок отрывает меня от всех мыслей, и я почти на полчаса оставляю сестру с сыном, закрывшись в спальне Миа. Чертовы идиоты.

***

— Я не стану! — Это не гордость, а глупость, Ана. Я считаю, ты совершаешь ошибку. Потому что это не худший вариант… — Я только подстилкой у богатого козла в своей жизни еще не была. Спасибо, Миа. Я очень надеюсь, что эта леди с дерзким ротиком говорит не обо мне. Иначе… — Кристиан, ты знаком с Джозефом Уайтли? — Миа кладет приборы к моей тарелке и возвращается на место. Каким-то чудом, сидя на барном стуле без спинки, сестрица умудряется держать Теодора и есть, иногда даже жестикулируя. — Пару раз пересекались, ничего примечательного. Скользкий тип. — Он предложил Ане работу, она беспокоится об испытательном сроке и о том, что еще она может делать на месте его секретарши. — Миа! — Что? — сестра наивно хлопает глазками, смотря на подругу, и бедная Ана еле держит себя в руках, чтобы не запустить в Миа булочкой. — Кристиан не враг тебе, Стил. — О, нет, конечно. Не враг. С такими друзьями и врагов не надо. — Послушай, я же не специально! Я просто не знал, и мне действительно очень жаль, что всё так вышло, я даже подумать не мог! И это не я наговорил тебе гадостей, сбегая из твоей квартиры, если ты забыла. — Прости, — всего мгновение, а мисс Стил уже виновато опускает взгляд, чуть ли не плача. Дерьмо, да что с тобой?! — Я была не права, обидев тебя… Была не права, сунув нос не в свое дело. Да и к чёрту ту работу... Закомплексованный комок неприятностей. — С Уайтли я не советую тебе связываться, Ана, — окинув девушку взглядом, возвращаюсь к еде, а Миа чертовски вовремя переводит тему на что-то нейтральное, но я не слушаю. Бесит! По крайней мере, мы поставили друг друга на место. — С вами было неплохое утро, но нам с Теодором пора. Спасибо за ланч, Миа. И не забудь, что ему пора обновлять гардероб, те вещи, что ты покупала „на вырост“, становятся ему как раз, — отставив тарелку в раковину, я забираю сына с рук тётушки и звучно целую в щеку, отчего он хихикает. — Это было и вправду неплохое утро. До встречи через неделю, сладкий мальчишка и его занудный папаша. — А я тебе набор от похмелья привез. Как невежливо, сестрёнка. — Иди уже! — Миа легко толкает меня в плечо, наигранно возмущаясь, но ясно намекает, что мне и вправду пора. - О, кстати. Что там с няней? — Вы с мамой узнали бы об этом первыми, Миа. Роботы или старухи. Я уже несколько дней не устраивал собеседований, Теодор устал от стольких людей, да и меня это начинает раздражать. — Может, мисс Стил сможет удовлетворить ваши потребности? — я не могу сдержать усмешки над „гениальным“ планом сестры, а сама Ана не может сдержать возмущения, которое так очевидно на её лице. А, к черту. — Я бы рассмотрел твою кандидатуру, потому что семьдесят процентов испытаний ты прошла: ты нравишься Теодору и я испытываю к тебе доверие, как я и говорил тебе. Выбор за тобой, — поцеловав в щеку сестрёнку, я покидаю её квартиру, не желая даже слушать возражения Аны или видеть, как Миа восхищается, что „её план“ сработал. Чёрт возьми, Ана, пожалуйста… Ведь мне ты тоже нравишься. Идиот великовозрастный, который только и рад совершить ошибку.