Не Раскрывая Карт

— Это так странно, что мне даже не надо выслеживать тебя и докапываться, чтобы ты поучаствовал в культурном фестивале, — говорит Яхаба Кьетани. Они сидят с Ватари под деревом и обедают, а Яхаба просматривает заявленные членами клуба таланты, чтобы потом заполнить бланк для фестиваля. — Да, ты можешь просто чертовски выводить меня из себя, когда захочешь, — сравнительно ровно отвечает Кьетани. Яхаба все равно отмахивается. — Ты мне льстишь, — говорит он и тут же пронизывает взглядом бумаги. — Почему у стольких членов нашего клуба такой ужасный почерк? Казалось бы, с координацией должно быть все в порядке… Ватари выхватывает непонятный Яхабе листик и приподнимает его перед лицом, чуть склонив голову. — Кажется, тут написано… нет, подожди, бессмыслица какая-то. — Не знал, что Куними может лизнуть свой локоть, — замечает Яхаба. — Хотя, не думаю, что это можно превратить в соревнование… Кьетани, прекращай. Кьетани поднимает на него взгляд после попытки лизнуть локоть. — Чего? Просто хотел посмотреть, могу ли я. — Лучше о своем таланте побеспокойся, — говорит ему Яхаба. — Я не дам тебе взять армрестлинг только потому, что им занимался Иваизуми-сан. Кьетани злобно таращится на него. — И почему же это? — Да потому что ты его так и не победил, — отрезает Яхаба. — Так и всех наших фанатов разочаруешь. — Ты сейчас нарываешься? — спрашивает Кьетани, закатывая рукава. — Да я тебя сейчас же одолею в армрестлинге, не отходя от кассы. — Не надо тут раздеваться, я не собираюсь с тобой бороться, — возражает Яхаба и пользуется шансом мельком посмотреть на предплечья Кьетани с деланым отвращением. — Я не занимаюсь армрестлингом. Выбери другой талант. Даже у тебя должно быть еще хотя бы что-то, в чем ты хорош. — Громкие слова от парня, который сам до сих пор ничего не выбрал, — парирует Кьетани. — Жаль, что «быть засранцем» — это не талант. — Успокойтесь, ребята, а то мне придется приобрести брызгалку для цветов, — равнодушно вмешивается Ватари. — Кстати, тут, по-моему, «жонглирование» написано. — Думаю, у этого есть потенциал, — говорит Яхаба. — У жонглирования, а не моего статуса засранца. Даже не знаю, как бы я соревновался с таким талантом. — Но каким-то образом вам двоим это удается буквально каждый день, — вставляет Ватари, и Яхаба тычет ему в ребра. — Эй! — Ты должен быть на моей стороне, — выговаривает его Яхаба. — Я ни на чьей стороне. Я всегда придерживаюсь абсолютного нейтралитета, — с широко распахнутыми глазами выдает невинный и якобы обиженный Ватари, видимо, понабравшись этого от Яхабы. — Хотя, тебе все-таки следует выбрать другой талант, Кьетани. А тебе его вообще надо придумать, Яхаба. Наши ас и капитан должны выделяться на фоне остальных. — Агх, — ворчит Кьетани. — Можно мне хотя бы взять что-то спортивное? — Не переживай, Кьетани, никто из нас и не думает, что ты способен на что-то иное, — протягивает Яхаба. — Я тебя зашибу нахрен, — злится Кьетани. — В тот день, когда ты перестанешь быть капитаном и уже не сможешь выгнать меня из клуба, я просто подойду к тебе и врежу, как следует. — Я весь дрожу, — с вежливо пустым взглядом отвечает Яхаба. — Ты вообще хоть раз дрался, или это все пустая болтовня? — Я не шутил насчет брызгалки, — Ватари машет между ними рукой, чтобы прервать их соревнование в гляделках. — Кьетани, а может ты будешь соревноваться в количестве отжиманий, которое сможешь сделать за минуту? Я такое по телеку видел. — Сойдет, — соглашается Кьетани. — Я могу победить в этом. — Превосходно! — Ватари поворачивается к Яхабе — И ты давай, придумай что-нибудь, ладно? Фестиваль должен пройти, как по маслу, Аи в него так много сил вложила. — Аи? — повторяет Яхаба с широкой ухмылкой. — Ты теперь Накату-сан Ай зовешь? Ватари тут же краснеет. — Она разрешила, — оправдывается он. — Это же очаровательно, — умиляется Яхаба и отирает воображаемую слезу. — Поверить не могу, мой маленький Ватари вырос и уже называет девушек по именам. Я еще помню, как ты даже смотреть на девушек не мог, не то, что говорить с ними. — Ты ведь помнишь, что я старше тебя, — говорит Ватари. — Не жалуйся, — возражает Яхаба. — Тебе просто повезло, что наши старшеклассники выпустились, и ты имеешь дело лишь со мной, а не с их представлениями полового просвещения. Кьетани издает сдавленный звук. — Какого хрена? — Лучше тебе не знать, — заверяет его Яхаба.

* * *

В итоге Кьетани пользуется предложением Ватари, а Яхаба берет себе счет в уме, как и в прошлом году — вот только в этот раз и впрямь становится участником фестиваля. Еще он заставляет Куними сменить талант с лизания локтя на шахматы, потому что Киндаичи случайно упомянул, что Куними в них очень хорош, а про локоть написал в надежде, что ему не придется участвовать. Помимо этого Яхабе готовиться к фестивалю практически не нужно, так как он занят проведением тренировок и приведения в форму новых игроков основы. Когда наступает сам фестиваль, он приятно удивлен тем, как хорошо к нему подготовились старшеклассники. К ним приходит не так много народу, как в последние пару лет, но это было ожидаемо. Никто из их игроков не обладают такой привлекательностью для гостей, как Ойкава и Иваизуми на пару, но они справляются. Много школьников бросают вызов Кьетани, будто желая проверить его репутацию. Яхабе тоже приходится часто соревноваться, хотя и с совершенно другими людьми. В итоге тренера часто заставляют их брать перерывы, чтобы облегчить умственное и физическое напряжение. Ватари не присоединяется к ним на этих перерывах, будучи слишком занятым с Накатой, и Яхаба не знает, хорошо это или не очень. Разумеется, он рад за него, но проводить так много времени наедине с Кьетани без страховки опасно. Он отчасти надеялся, отчасти боялся того, что Кьетани опять уйдет куда-нибудь подальше — в библиотеку или к помойке, — но напротив, он все утро держится неподалеку от Яхабы. Когда днем у них выдается перерыв подлиннее, чтобы поесть и посмотреть сам фестиваль, Яхаба не удивляется тому, что Кьетани следует за ним. — Есть что-то, на что ты прям хочешь обязательно посмотреть? — спрашивает Яхаба, на что Кьетани пожимает плечами. — Да я толком не знаю, что тут. Я мало где ходил. — Ты приходил только к Иваизуми-сану? — ухмыляется Яхаба. — Очаровательно. Уверен, ему было бы очень лестно узнать, как сильно ты им восхищаешься. — Заткнись, — говорит Кьетани. — Я знаю, что ты с Ойкавой постоянно созваниваешься. А иногда ты вообще явно его цитируешь. Его слова и твои раздражают меня по-разному, я могу отличить. Яхаба чувствует, что начинает краснеть. — Пошли посмотрим какие-нибудь игры, — быстро выдает он. — Ты же повернут на соревнованиях, будешь в восторге. Разумеется, когда Кьетани бросает ему вызов, Яхаба не может его не принять, и в итоге они играют на разных этапах. Кьетани лучше в стрелковых, а Яхабе лучше удается выуживать штучки из воды, и им достается богатая коллекция крошечного спортивного инвентаря и музыкальные ноты, которые можно высушить и использовать в качестве брелока. В бросании колец они примерно на одном уровне, а потому там застревают дольше всего, пытаясь побить свой рекорд 12/23, но вскоре их просят уступить очередь другим желающим. — А ведь как раз ничья была, — печалится Яхаба. — Как же хотелось посмотреть на твое злобное лицо, когда я бы тебя размазал. — Мечтать не вредно, — фыркает Кьетани. — Я бы победил. — А теперь мы этого никогда не узнаем, — подытоживает Яхаба. — Можно разрешить спор в другой игре на меткость, — предлагает Кьетани. — Хорошая попытка, но нет, — возражает Яхаба. — В общем, я проголодался. Пошли найдем чего-нибудь поесть. — Цыпленок, — говорит Кьетани, и Яхаба решает принять это за пожелание, а не за оскорбление. Палатка, у которой они останавливаются, забита юношами и девушками из баскетбольных клубов, и все они на взводе из-за того, что на их следующий турнир через месяц придет какой-то скаут. Они невольно слышат о том, как они обсуждают, кто может получить приглашения от университетов. Судя по всему, ас команды девушек уже железно получила место в лучшем университете Мияги, но пока ждет предложений от других префектур. — Здорово это, наверное, — комментирует Яхаба, когда они находят тихое местечко, чтобы поесть. — Быть так уверенным в своем поступлении в университет. — Ты достаточно умный, чтобы поступить в любой местный универ, — говорит Кьетани. — Ты разве не собирался оставаться в Мияги? — Я… — Яхаба опускает взгляд. — Я толком не знаю, что делать. Но да, мои родители этого от меня и хотят. — Ну и хрен с ними, — выдает Кьетани. — Мой папа хочет, чтобы я остался с ним на стройке, но черта с два. Это моя жизнь, я сам буду ей распоряжаться, и пока у меня будет получаться, это не его собачье дело. — И чем ты хочешь заняться? — спрашивает Яхаба, которому даже любопытно, каково это — быть столь уверенным. — Я хочу стать ветеринаром, — отвечает Кьетани. — Моя мама им работала, пока не… ну, работала и все. И я хочу поступать на ветеринара. Яхаба не уверен, можно ли тут немного надавить. Кьетани никогда прежде не упоминал свою маму, но Яхаба знает, что сейчас ее с ним рядом нет. — Впечатляет, — признается он. — Я думал, ты выберешь профессиональную волейбольную карьеру или нечто подобное. — Э-эх, — начинает Кьетани. — Было бы круто, но это же ненадолго, знаешь? А с животными я работать люблю. Папа говорит, что я слишком тупой, чтобы поступить, но он не знает, как я подтянулся в учебе за последние несколько лет. Поэтому я и пошел в эту школу, а не в другие, что меня пригласили — тут такая хорошая академическая репутация, так что у меня есть шансы. Яхаба таращится на Кьетани. Он не уверен, что хоть раз слышал от него такую длинную речь на тему чего-то, не являющегося волейболом, и чтобы он при этом не разозлился. Он чуть краснеет, но хоть отчасти из-за энтузиазма, а не смущения, и на его губах показывается маленькая улыбка. — Ну? — заговаривает Кьетани, пока Яхаба молчит, слишком завороженный тем, как красив его собеседник. — Я рассказал тебе о своей позорной мечте. Твоя очередь. Яхаба сглатывает. Он упоминал это только при Ватари, но даже не вдавался в детали. — Мои родители хотят, чтобы я был программистом, — говорит он. — Они этим сами занимаются, и если я останусь в Мияги, э-э, не уверен, хватит ли мне уверенности им возразить. Кьетани по-прежнему одаривает Яхабу несколько неверящим и оскорбленным взглядом, когда тот говорит о том, что кто-то им помыкает. — А если бы возразил? — спрашивает он. — Ну, я подумывал над тем, как важен для меня волейбольный клуб, — продолжает Яхаба, потирая затылок. — Причем в самых разных своих проявлениях. И мне хотелось бы ему как-то за это отплатить. Поэтому я мог бы работать учителем, математиком там, например, математика мне всегда хорошо давалась. А потом я мог бы стать куратором клуба. — Вот как, — отвечает Кьетани. — По-моему, тебе это по вкусу. Решайся. — Все не так просто, — возражает Яхаба. — Говорю же, если останусь в Мияги, то скорее всего, пойду на поводу у родителей, и у меня нет денег отсюда уехать, даже если я поступлю. Поэтому единственный способ — это… — Получить спортивную стипендию? — заканчивает за него Кьетани. — Да, — подтверждает Яхаба. — Если мы попадем на Национальные, то она тебе точно светит, — говорит Кьетани. — Ты ведь и капитан, и связующий. А если будем хорошо играть, можешь и без Национальных ее добиться. Чего ты на меня уставился? Яхаба опять пялился на него. — Ничего, — отвечает он и опускает взгляд, пытаясь согнать с лица напрашивающуюся улыбку. Если такой талантливый игрок, как Кьетани, считал, что его могут заметить, он сам мог практически поверить в это. — Если тебе нужно помочь с учебой, — в порыве выдает он, — я в этом неплох. Кьетани смотрит на него, и Яхаба не может понять, о чем он думает. — Спасибо, — наконец, отвечает он. — Буду иметь в виду. — Только не надо так удивляться, — отшучивается Яхаба. — Пошли, наша смена начинается уже через десять минут.

* * *

— Надеюсь, мы достаточно заработали, чтобы тренера снова организовали нам угощение в конце тренировочного лагеря, — говорит Яхаба, помогая убирать последние коробки. Ему приходится подавить зевок; день выдался удивительно утомительным. Он закрывает глаза, вытягивает руки и спину и счастливо вздыхает после многих часов на неудобном стуле. Открыв глаза, он с удивлением видит, что на него смотрит Кьетани, уши которого тут же краснеют. — Что? — спрашивает он, пытаясь игнорировать свои попытки найти несуществующие намеки, чем он невольно занимался после разговора с Ойкавой. — Ничего, — отвечает Кьетани и краснеет еще сильнее. — Мы уже можем пойти домой? — Нет, не можете! — восклицает Наката, которая помогает Ватари складывать большой баннер. — Клуб ракетной техники устраивает шоу с фейерверками. Пойдемте с нами! — Шоу с фейерверками? — переспрашивает Яхаба. — Это точно безопасно? — Разумеется, раз их допустили, — отвечает Ватари. Он доверчивее скептика Яхабы. — И будет очень круто. Вам точно следует остаться и посмотреть с нами, это еще всего лишь на час максимум. Яхаба мельком смотрит на Кьетани и пожимает плечами. — Звучит интересно, — говорит он. — Да и нечасто предоставляется шанс посмотреть на охваченную пожаром школу, пожалуй. — Палатки с едой еще работают? — спрашивает Кьетани. — Если да, то я остаюсь. В итоге они вчетвером еще час бродили по фестивалю, пробовали разные угощения и искали место, откуда смотреть. Предусмотрительный Ватари прихватывает с собой полотенца, на которые можно сесть, и они занимают местечко на холме, откуда видна большая часть территории школы. К тому же, оно достаточно далеко, и Яхаба уверен, что даже если клуб ракетной техники случайно что-нибудь взорвет, с ними все будет хорошо. Они раскладывают полотенца, и на одно садятся Ватари с Накатой, а на другое Кьетани с Яхабой. Завидев, как Наката скромно взяла Ватари за руку, и подавляя смешки при виде покрасневшего, как рак, Ватари, Яхаба осознает, что все это подозрительно смахивает на двойное свидание. Тут-то ему уже становится не смешно, а сердце колотится, как сумасшедшее. Он бросает мимолетный взгляд на Кьетани, чтобы понять, заметил ли он это, но разумеется, тот целиком и полностью сосредоточен на поглощении своей еды. Яхаба молча просит самого себя не глупить и поднимает взгляд на небо, во тьме которого начинают проглядывать звезды. — Скоро начнется, — мягко говорит он, чтобы не беспокоить Ватари и Накату, которые над чем-то вместе хихикали. — Отлично, — отвечает Кьетани. — Я хочу еще дома успеть ванную принять. Руки болят. — Еще бы они у тебя не болели, — подмечает Яхаба. — Ты за сегодня, наверное, тысячи отжиманий успел сделать. Не надо было отжиматься так много раз, когда видел, что ты и так побеждал. — Если не выкладываться на полную, то это проявление неуважения к оппонентам, — говорит Кьетани, потирая руку. — Иваизуми-сан мне так говорил. — А Иваизуми-сан не говорил тебе, что нападающие бесполезны, если у них слишком затекшие руки, чтобы нормально бить по мячу? — парирует Яхаба и целиком и полностью винит Ойкаву, скормившего ему кучу странных идей, за его следующие слова: — Дай мне, — он убирает руку Кьетани и сам начал крепко проминать его мышцы, стараясь размять все узлы. — Я никогда не буду бесполезен, — возражает Кьетани, но на прикосновения Яхабы не жалуется. Напротив, он наклоняется поближе и прикрывает глаза. — У тебя хорошо получается, — напряженным голосом говорит он минуту спустя. — Да? — Яхаба звучит немногим лучше. Он двигается, чтобы перейти к другой руке, и надеется, что уже достаточно темно, чтобы скрыть его жутко красное лицо. — Ну, вот и хорошо. Мне же мой ас нужен в рабочем состоянии, в конце концов. — «Твой ас» как-то странно звучит, — с закрытыми глазами продолжает Кьетани. — Но ведь так оно и есть, а? — Яхаба пользуется возможностью рассмотреть лицо Кьетани с более близкого расстояния, чем обычно. Он действительно красивый, думает Яхаба. Если бы он не казался таким угрожающим, вероятно, это было бы более заметно другим людям. — Я капитан и связующий, поэтому ты мой ас. — Странно, — повторяет Кьетани. — А ты странный парень, — он внезапно открывает глаза, заставая Яхабу врасплох и без возможности отстраниться. Лицо Кьетани близко, слишком близко к его собственному: он видит его трепещущие ресницы, когда его глаза удивленно распахиваются, чувствует его резкий выдох на своей щеке. — Э-э, — Яхаба пытается автоматически чем-то заполнить напряженную тишину. Он не может ни двинуться с места, ни выдать какую-нибудь колкость или оскорбление, чтобы разрешить неловкую ситуацию. Он прикусывает губу и видит, как на это обращает внимание Кьетани. — Смотрите, начинается! — радостный голос Ватари возвращает их с небес на землю, и они оба резко отстраняются с первыми взрывами над головами. Краснеющие щеки Кьетани окрашиваются синими и зелеными цветами. Яхаба заставляет себя оторвать от него взгляд и посмотреть наверх, на фейерверки, но взрывы в небе кажутся тихими по сравнению со стуком его сердца, и он может думать лишь о неизбежном контакте с теплым телом Кьетани, сидящего рядом — они уже не касались друг друга, но все равно были достаточно близко. — Это было так круто, — говорит Наката, когда последние цвета испаряются с неба. — Поверить не могу, что школьники это организовали. — Да, — голос Яхабы тих и высоковат в ночном воздухе. — Мне надо торопиться на поезд, — говорит он и тут же практически смывается, даже не попрощавшись с Накатой. Его щеки горят на всем пути домой.

* * *

Яхаба не впервые благодарит всех богов и духов за то, что в понедельник у их клуба выходной. Избегать Кьетани намного легче, когда прятаться ему нужно только во время обеда. Он намеренно задерживается в классе, чтобы удостовериться, что Кьетани не видно у ворот, и потом уходит. Он хотел позвонить в магазин и сказать, что заболел, но фестиваль знатно опустошил его кошелек, а Кьетани почти никогда не ходил за покупками по понедельникам, поэтому он приходит на работу и пристально следит за дверью, наготове исчезнуть в кладовке при любом намеке на светлые волосы. Ему не раз приходится понервничать из-за ложных тревог, но Яхаба решает, что оно того стоило. Как бы он ни старался, он не мог представить, чтобы кто угодно, даже Кьетани, мог не догадаться, о чем Яхаба думал в тот момент. И если Кьетани знает, что он в него влюбился, значит, значит… Не думаю, что нам стоит продолжать общаться, написал ему тогда Нагао. Он даже не смог сказать это ему в лицо, вообще ничего ему не сказал, и это было больно, достаточно больно, чтобы Яхаба даже на него немного по-своему разозлился, как и советовал ему Ватари. Он не считает Кьетани таким трусом, чтобы он не высказал ему все лично, но если он испытывал такие чувства… Они должны быть в одной команде… Команде, которой нужно, чтобы они работали вместе… Кьетани может снова уйти, ему будет не впервой… Но из-за него… Кто тогда будет капитаном, кто будет тем, на кого все могут положиться… Команда, которая дала ему все… Которая решила его поддержать, пускай он не был ни сильнейшим, ни особо талантливым, решила в него поверить, поверить в то, что он мог привести их к победе… И возможно, он уничтожил все их шансы на это. Как он мог быть таким идиотом? Дойдя домой, Яхаба чувствует себя еще более уставшим, чем после тренировок. Он никак не может сосредоточиться на домашней работе. Потратив полчаса на пример, который вообще оказался из его прошлой домашки, Яхаба сдается. Он решает сходить на пробежку в надежде, что это успокоит его роящиеся мысли, и радуясь, что отец уехал в командировку на неделю и не будет допрашивать его о том, куда он собрался. Он напяливает кроссовки и включает плейлист, который должен будет заглушить все ненужные мысли, как внезапно звонит его телефон. Имя звонящего застает его врасплох. — Ойкава-сан? — зовет он, поднимая трубку. Ойкава обычно не звонит ему, если только они до этого не переписывались. — …Яхаба, — говорит Ойкава, и даже с помехами Яхаба слышит, что что-то не так. — Я ему сказал. Я сказал Ива-чану. — Ох, — выдыхает Яхаба. Если Ойкава звонит ему и говорит таким голосом, не нужно спрашивать, как все прошло. — Ты… в порядке? — Я еду домой на поезде, — отвечает Ойкава. — Я… я хотел спросить, не мог ли ты… — Скоро буду, — тут же говорит Яхаба и берет курс на станцию.

* * *

Ойкава выглядит так, будто готов рухнуть замертво, когда Яхаба встречает его на станции. Он ничего не говорит, пока Яхаба суетится над ним, заставляет его немного поесть, а потом приводит к себе домой. Мама Яхабы, которая помнит Ойкаву очаровательным капитаном его команды, который помог ее мальчику выбраться из своей скорлупы, с радостью разрешает ему остаться у них. Яхаба выдает ему домашнюю одежду, забрасывает одеялами и всеми сладостями, что он смог у себя найти. — Ты хочешь поговорить об этом? — осторожно спрашивает он, пока Ойкава разворачивает мармеладную конфетку в форме рыбки и безучастно откусывает ей голову. — Э-э, я-то не против — можешь оставаться у меня, сколько потребуется, но есть ли какая-то конкретная причина, почему ты не пошел к себе домой? — Скорее всего, Ива-чан уже туда позвонил, — поясняет Ойкава. — Мои родители точно ему все скажут, и тогда он приедет, а я просто… Я не могу. Пока не могу. По крайней мере, с их дружбой не покончено, с облегчением вздыхает Яхаба. — Ладно, — как можно мягче говорит он. — Хочешь горячего шоколада? Ойкава кивает, и Яхаба отправляется на кухню за напитком; он пытается придумать, как ему можно помочь, но не получается. В итоге он дает Ойкаве его горячий шоколад, а сам устраивается рядом с уроками, пока Ойкава сидит и пялится в кружку. Когда становится достаточно поздно, он отправляет Ойкаву в ванную с зубной щеткой и стелет футон. Кровать он уступает Ойкаве. — Он и впрямь ни о чем не догадывался, — произносит Ойкава уже в темноте, и таким подавленным Яхаба его никогда не слышал, даже после проигрышей. — Что за идиот, — Яхаба не уверен, о ком он говорит — об Иваизуми или о себе. — Мне жаль, — отвечает Яхаба. — Он… он что-нибудь сказал? — Ему и не нужно было, — говорит Ойкава. — Мне жаль, — повторяет Яхаба. — Да, — сдавленным голосом отзывается Ойкава. — Мне тоже.

* * *

Ойкава заставляет его пообещать не рассказывать никому в команде, что он кантуется у Яхабы — по той же причине, по которой он не говорит своим родителям. Яхаба не может ему возразить, будучи уверенным, что Киндаичи безо всяких раздумий честно ответит Иваизуми на любой его вопрос. И все же, Ойкава заставляет его пообещать раз, а потом второй и третий, в результате чего он опаздывает на поезд и на утреннюю тренировку. Обычно он приходит рано, поэтому тренера не ругаются на него, как ругались бы на Кьетани или Куними, но Ватари обеспокоенно на него поглядывает, что он не может не заметить. Яхаба тут же начинает работать с первогодками, а Ватари с Кьетани просит отрабатывать позиции для приема. Пока Ватари приглядывает за Кьетани, тот не сможет доставать Яхабу. Его план срабатывает, и он сбегает с тренировки безо всяких вопросов. На обеде будет сложнее, и он это знает. Покидая класс, он думает, сильно ли будет подозрительно, если он зайдет к второгодкам удостовериться, что Киндаичи хорошо питается, чтобы продолжать расти, но тут его выхватывает Кьетани. — Отпусти! — рявкает он, а Кьетани затаскивает его в пустынный коридор. — В чем твоя проблема? — В чем твоя проблема? — отвечает Кьетани, но руку Яхабы отпускает и отходит чуть назад. — Перестань меня избегать! — Я тебя не избегаю, — возражает Яхаба, и на самом деле даже практически не врет, потому что он забыл, что ему надо было избегать Кьетани. Но теперь он был сиделкой Ойкавы, и все его проблемы вылетели из головы. Кьетани это не впечатляет. Он продолжает пронизывать Яхабу острым взглядом. — Не избегай меня нахрен, — повторяет он. — Это ты мне выдавал все те гребанные речи про командную работу, так что просто, что бы там ни было, просто забудь об этом и перестань меня избегать, ладно? — Ладно, — Яхаба приподнимает руки и пытается осмыслить услышанное. — Ладно. — Вот и отлично, — Кьетани разворачивается, и Яхаба идет за ним к их обычному обеденному месту, невольно задумываясь, на что же конкретно он только что согласился.

* * *

Он едет домой, и тут ему звонит Иваизуми. Он отвечает, понимая, что вызовет подозрения, если не возьмет трубку. Вероятно, Иваизуми звонит ему сейчас, потому что знает, что тренировка закончилась, и Яхаба свободен. — Иваизуми-сан, — приветствует он его. — Не ожидал звонка. — Да, — отвечает Иваизуми. Яхаба не знает его так же хорошо, как Ойкаву, но его голос кажется напряженным. Разумеется, Иваизуми вежлив, как всегда: — Надеюсь, у тебя все хорошо. — Да, спасибо, — возвращает любезность Яхаба. — Я хотел спросить, ты ничего не слышал от Ойкавы? — теперь Яхаба уверен, что таким напряженным он Иваизуми никогда не слышал. — Я говорил с ним на прошлой неделе о том, к кому надо обращаться по поводу товарищеских матчей, — это был последний их с Ойкавой разговор до недавнего ночного звонка. — Ох, — Иваизуми явно расстроен. — Слушай, э-э, если он объявится, можешь дать мне знать? Хм-м-м, как бы он отреагировал на это, если бы не знал, что происходит? — Что-то случилось, Иваизуми-сан? — Все, тут… — вздох Иваизуми превращается в шипение из-за помех. — Если он объявится, просто передай ему, что нам надо поговорить? — Разумеется, — соглашается Яхаба, хоть он и не уверен, что Ойкаве стоит передавать это сообщение. В конце концов, он понимает, что это не его решение, и рассказывает обо всем Ойкаве, когда добирается домой. Ойкава никак не реагирует, но тут же вгрызается в молочный хлеб, который купил ему Яхаба на станции. Яхаба завязывает мысленный узелок купить побольше сладостей как-нибудь после школы. Ойкава в них явно нуждается.

* * *

К пятнице становится очевидно, что что-то пора менять. Да, у Ойкавы горе, но он остается гиперактивным восемнадцатилетним подростком, который привык проводить несколько часов в день на интенсивных волейбольных тренировках, и скука от недельного отшельничества в комнате Яхабы его убивает. Пока Яхаба в школе, на тренировках или на работе, Ойкава не только выполняет домашнюю работу от своих лекторов, которые позволили ему нагнать материал таким образом благодаря усиленному применению шарма Ойкавы по телефону, но еще смотрит все DVD Яхабы, реорганизует их в соответствии со своими вкусовыми предпочтениями, реорганизует шкаф Яхабы по тому же принципу, беззастенчиво флиртует с матерью Яхабы, которая уже начала звать его Тоору-кун, а еще буквально засирает кухню различными попытками что-то испечь, потому что, очевидно, сладостей много ему просто не бывает. Если честно, Яхаба уже вопить готов, и как бы он ни старался, он знает, что его товарищи начинают что-то подозревать. Тот факт, что они ни за что не догадаются, что он помогает Ойкаве и позволяет этому беженцу скрываться у себя в комнате из-за неудачного признания в любви, его немного утешает, потому что без этого контекста его поведение кажется просто чертовски странным. Он ухитряется больше не опаздывать, хоть и с трудом, отвергает предложения погулять после школы, постоянно проверяет телефон на наличие сообщений от Ойкавы, который мог умудриться во что-то вляпаться, он рассеян на уроках и на обеде. Кьетани пронизывает его своим фирменным взглядом, а Ватари обеспокоенно, непонимающе поглядывает на него, предлагает поговорить. Ну хоть ситуация с Кьетани по большой части выровнялась. Насмешки Яхабы иногда запаздывают, а Кьетани старается не смотреть на него слишком долго, но покидать команду он не собирается, обедает с ним и с Ватари, иногда смеется над Яхабой и ворчит или фыркает, когда тот смеется над ним в ответ. Яхабе следует испытывать облегчение, но он слишком обеспокоен Ойкавой, чтобы сосредоточиться на чем-то другом. Единственное, на чем он может сконцентрироваться, это тренировка: тут ему помогают годы опыта и необходимость целиком и полностью погружаться в игру. Все остальное меркнет на этом плане — все его волнения об Ойкаве, Иваизуми, состоянии его кухни и безопасности его музыкальной библиотеки; все это задвигается в долгий ящик, и он принимается за дело. Именно это, наконец, наталкивает его на мысль о том, как он может помочь. Идея не идеальна, ведь она подразумевает пойти против воли Ойкавы, но после долгих раздумий он решает, что плюсы перевешивают минусы. Ему понадобится помощь, чтобы это провернуть. Запрячь Кьетани и Ватари легко. Он просто скажет, что у него проблема, связанная с волейболом, и что они понадобятся ему в спортзале в воскресенье — только надо попросить, чтобы больше они никому об этом не говорили. Вот вторая часть плана уже посложнее будет. Ему понадобятся еще два человека, но он не уверен, насколько хорошо остальные члены команды умеют хранить секреты. В конце концов, он решает рискнуть и звонит Ханамаки и Матсукаве. В отличие от Иваизуми и Ойкавы, они остались жить поблизости и снимают квартиру неподалеку от станции Яхабы. Они уже пару раз приходили помогать с тренировками, и Яхаба мог бы заманить их сюда под таким же предлогом. Но от одной мысли о том, чтобы так нагло наврать им, у него пробегается по спине дрожь. — Ойкава-сан здесь, и ему нужно помочь отвлечься, — говорит он Ханамаки. — Ойкава с тобой? — переспрашивает тот. — Именно так, — подтверждает Яхаба. — А знаешь, Иваизуми ведь ищет его, — непринужденно подмечает Ханамаки. — А он упоминал, что звонил тебе, и ты сказал, что ничего не знаешь. — Именно так, — повторяет Яхаба. — Всегда знал, что Ойкава затянет тебя в раздел имущества, — говорит Ханамаки, и Яхаба рад, что тот не видит, как он морщится. — Ты знаешь, из-за чего они поссорились? — Да они и не поссорились толком. В общем, думаю, Ойкаве-сану поможет игра в волейбол, поэтому я пытаюсь организовать игру 3-на-3. Вы с Матсукавой-саном сможете прийти? — Дай посмотрю, — Ханамаки убирает трубку ото рта и с перебрасывается с кем-то парой фраз. — Конечно, — соглашается он. — Мы обожаем давать Ойкаве оздоровительный пинок под зад. Наконец, наступает воскресное утро, и осталось лишь вытащить в спортзал Ойкаву. Яхаба ждет, пока тот доедает завтрак и смотрит какую-то документалку на компьютере Яхабы, а потом начинает поглядывать в сторону полок Яхабы, будто собираясь опять на них все переставить. Но Яхаба наносит удар и швыряет в Ойкаву спортивную одежду. — Переодевайся, — говорит он, держа в руке ключ от спортзала. — Поможешь мне с подачей. Ойкава строит мину. — Не уверен, что я сейчас настроен на это. — Какая жалость, — отвечает Яхаба со своим самым строгим капитанским лицом. — Межшкольные уже скоро, и если мы собираемся сокрушить Карасуно и Шираторизаву, нам нужны все возможные оружия. Ойкава вертит футболку в руках и все еще выглядит неубежденным. — Разве ты не хочешь увидеть лицо Кагеямы, когда он не сможет принять мою подачу, которой научил меня ты? — обхаживает его Яхаба, взывая к мелочной стороне Ойкавы. — Пожалуйста, Ойкава-сан… Будут сражаться два твоих кохая-связующих, разве ты не хочешь, чтобы я взял верх? — Я действительно хочу, чтобы ты его размазал, — признает Ойкава. — Ладно, ладно, думаю, я могу тебе немного помочь. Но после победы ты должен сказать Тобио, что все это — благодаря моим чудесным навыкам наставника, понял? Несмотря на все возражения, Ойкаве явно не терпелось поиграть, это было заметно уже в поезде. Он натягивает капюшон и напяливает широкие солнцезащитные очки, разумеется, чтобы скрыться от шпионов Ива-чана, Яхаба, и Яхаба немного стесняется сидеть с ним рядом. Но Ойкава радостно ерзает на своем сиденье и идет чуть ли не вприпрыжку, когда они подходят к спортзалу. Остальные уже на месте и ждут их возле лестницы. Едва завидев их, Ойкава пытается сбежать, но Ханамаки его перехватывает. — Ты меня обманул, — обвиняет он Яхабу, пытаясь вырваться из хватки Ханамаки, и оглядывает всех собравшихся. — Это что, какая-то интервенция? — Это не интервенция, а игра 3-на-3, — говорит Яхаба. — И это ради твоего же блага. Давай посчитаем, что я плачу тебе за помощь год назад. — И как мы поделимся? — спрашивает Ватари, быстро сообразивший, что происходит. Кьетани явно далеко не так спокоен, он буквально излучает недоумение, глядя на Яхабу. — Третьегодки против выпускников? — Ни за что, — возражает Ханамаки. — Нам была обещана возможность надрать задницу Ойкаве. Яхаба будет нашим связующим. — Нам с Яхабой нужно работать над совместной координацией, — вставляет Кьетани, напуская несколько более устрашающий вид. — Так что мы должны быть в одной команде. Яхаба невольно этому улыбается. — Давайте вытянем жребий, — предлагает он. В итоге Кьетани добивается своего. Он, Яхаба и Ханамаки оказываются в одной команде, а Ойкава, Ватари и Матсукава — в другой. Считать очки некому, поэтому они сами переворачивают их на табло, и спорные ситуации рассудить сложно, но это ничего. — Жаль, что мы в одной команде, серьезно, — тихо говорит Яхаба Кьетани, пока члены команды Ойкавы пытаются вырвать друг у друга право на подачу. — Мы могли бы возобновить то наше соревнование, выяснить, кто же все-таки лучше, — он знает, что вспоминать день фестиваля несколько рискованно, но… — Не мели чепухи, — тут же отзывается Кьетани. — Разумеется, я бы выиграл. Яхаба сжимает губы. — Ты серьезно так в этом уверен? — Разумеется, — подтверждает Кьетани и щелкает костяшками (а ведь Яхаба не раз ему говорил, что это отвратительно). — Я ведь все-таки ас. — Ну что же, ас, — начинает Яхаба и чуть приоткрывает глаза, слащаво улыбаясь. — Уверен, тогда ты будешь не против маленького побочного соревнования между нами, верно? Кьетани прищуривается и наклоняется поближе. — Это какого же? Очевидно, ты не можешь забить очков больше меня. Ты же связующий. — Я связующий? — с притворным удивлением переспрашивает Яхаба. — Спасибо, что пояснил, Кьетани, а то я все не был уверен. — Заткнись и выкладывай уже, засранец, — ругается Кьетани. — Так заткнуться или выкладывать? — отвечает Яхаба. — Ты до… говори давай, — теперь уши Кьетани приобрели тот прелестный розовый оттенок, который так любит Яхаба. Он наклоняет голову, чтобы спрятать свою ухмылку. — М-м, я тут подумал — мы можем посоревноваться в приеме подач Ойкавы, — говорит он. — Принимать я могу, потому что Ханамаки-сан тоже хорошо пасует. Побеждает тот, кто провернет больше чистых приемов его подачи. Перелет мяча через сетку не считается. — И какая награда победителю? — уточняет Кьетани. — На той неделе мы так ничего и не придумали. Яхаба моргает. — А ведь точно, — говорит он и пытается придумать, за что же они могут соревноваться. Может, в случае победы Кьетани попробовать уговорить Ханамаки побороться с ним на руках? — Может, возьмем то же, что и было? — Кьетани почему-то отворачивается. — Победитель может задать любой вопрос, а проигравший должен честно ответить. Яхаба на мгновение просто таращится на Кьетани. — Сойдет, — соглашается он. — Почему нет. — Если вы двое закончили флиртовать, — слова Ханамаки заставляют их дернуться, — мы уже можем начинать матч? — Р-разумеется, — говорит Яхаба и отходит на прием. Он уверен, будь у него хоть на толику меньше самоконтроля, лицо у него было бы такое же красное, как у Кьетани. Он делает долгий, глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, выбрасывает из головы все мысли о том, насколько это унизительно — «флиртовать» перед своими колкими старшеклассниками с натуральным парнем, и сосредотачивается на приеме подачи Матсукавы. Когда они берут тайм-аут после первого сета, чтобы попить воды и вытереть пот, Яхаба уже уверен, что его план срабатывает. Ойкава намного более оживлен, чем со своего приезда в понедельник, лучше сосредоточен, и к его щекам вернулся цвет. Ханамаки с Матсукавой этому активно способствуют, подкалывают его до тех пор, пока он не реагирует, как обычно, заставляют его смеяться над какими-то шутками, на что Яхаба не способен. Но большую часть работы выполняет именно игра. — У нас вода закончилась, — говорит Матсукава. — А первогодок нет, чтобы послать… — Я наполню бутылки, — предлагает Яхаба. — Я ведь все-таки всех вас собрал. — Я пойду с тобой, — вмешивается Ойкава, и Яхаба скептически его оглядывает. — Если ты опять попытаешься сбежать, получишь подножку, — предупреждает он. — Какой ты недоверчивый! — восклицает Ойкава и выходит за ним из спортзала. Они доходят до фонтанчика, и он снова заговаривает: — Вы с Бешеным Псом-чаном уже отлично сработались. — Ойкава-сан, — упреждающе произносит его имя Яхаба, начиная наполнять бутылки. — Я видел, как ты там флиртовал с ним, — продолжает Ойкава. — Я и не знал, что ты умеешь делать это так нагло и очевидно, Яхаба! Я впечатлен! — Ойкава-сан, — шипит Яхаба. — Нас могут… он… мы можем об этом позже поговорить? — Например, когда мы будем дома, и он точно не сможет нас услышать? Ойкава вздыхает. — Ла-а-адно, — протягивает он, наклоняется поближе и шепчет Яхабе на ухо: — А ведь он флиртовал в ответ, — Ойкава смеется и отскакивает назад, явно наслаждаясь попытками Яхабы не потерять самоконтроль. — А тебе, видимо, уже лучше, раз ты дразнишь меня, — говорит Яхаба, пытаясь пока игнорировать его слова. — Да, — соглашается Ойкава и потирает затылок. — Наверное, я просто… убегал, что ли? От всего. — Тебя можно понять, — замечает Яхаба. — Но в общем, да. Ты не можешь жить в моей спальне до конца своей жизни, Ойкава-сан. Начнем с того, что я бы самолично тебя убил. — Страх-то какой, — говорит Ойкава. Он забирает набранные бутылки воды и возвращается в спортзал. Яхаба смотрит ему вслед и чувствует в себе зарождающуюся нерешительность. Ойкаве уже лучше, но этого недостаточно. И он не знает, как это исправить. Скорее всего, это подвластно лишь одному человеку. Он достает телефон и посылает сообщение Иваизуми. Если бы ты мог сейчас поговорить с Ойкавой-саном, ты знаешь, что бы ты ему сказал? Ответ он получает практически сразу. Сообщение Иваизуми короткое и отчаянное. Ты знаешь, где он??? Пожалуйста, ответь на мой вопрос, Иваизуми-сан, отвечает Яхаба. Я сейчас буду какое-то время занят, так что можешь не спешить. Он выключает телефон и тоже возвращается к игре.

* * *

Они играют несколько часов. Матч не официальный, даже не товарищеский, и их ничто не останавливает. На самом деле, это даже хорошее испытание их выносливости, напоминает себе Яхаба, потирая болящую руку. Они скоро поедут на сборы и будут играть практически постоянно. Хотя, вряд ли там будет кто-то с такой же адской для рук подачей, как у Ойкавы-сана. Наконец, они решают прекращать уже совсем после полудня и лежат на полу, пытаясь отдышаться. — Мне нужно поесть, — говорит Ватари, прикрывая глаза рукой. — Игра на университетском уровне — это просто кошмар, да? — Вы отлично поработали, — хвалит их Матсукава. — Все трое. — Я так горд, что аж плакать хочется, — вставляет Ойкава. — Или это просто боль из-за той атаки Бешеного Пса-чана мне прямо в лицо? — Кто из нас победил? — спрашивает Кьетани у Яхабы. — Я сбился со счета в последних сетах. Яхаба, единственный сидящий, помимо Ханамаки, смотрит на развалившегося рядом Кьетани и перестает вытягивать пальцы. — Я не знаю, — сознается он. — Я и не считал. Гневный Кьетани резко садится. — Что? Так зачем ты предложил соревноваться, а сам даже не… — Я хотел, чтобы ты сразу начал выкладываться на приеме по полной, — объясняет Яхаба. — У нас скоро Межшкольные, и первогодки с второгодками будут полагаться на нашу защиту. Если ты можешь так хорошо принимать подачи Ойкавы-сана, то и со всем остальным должен справиться. — Вот ведь манипулятор хренов, — выдает Кьетани, но в его голосе явно не достает злобы. Может, он просто слишком устал для этого, но Яхабе кажется, что ситуация его даже несколько забавляет. — Аж блять не верится. — Ну, сработало же? — пожимает плечами Яхаба. Еще он хотел, чтобы Кьетани своими приемами немного давил на Ойкаву, и чтобы тот точно сосредоточился на матче, но об этом он умалчивает. — И я думал, что ты будешь следить за счетом. — О чем вы двое вообще? — спрашивает Ватари. — Они там устроили параллельное состязание, — поясняет Ханамаки. — Я слышал, как они договаривались. Что-то типа «кто сможет чисто принять больше подач Ойкавы», — он качает головой. — И что за дети пошли. Да я бы никогда не стал ни с кем спорить, если речь идет о подачах Ойкавы. — Детский сад, — соглашается Матсукава. — Кстати, надо бы нам опять собраться и поесть вместе рамена. — Я просто хочу знать, кто победил, — угрюмо настаивает Кьетани. — Ну, если оговаривались только мои подачи, я вам скажу, — вставляет Ойкава. — Я всегда обращаю внимание на такие вещи! — он поднимает палец и тычет в них. — Вы оба отлично поработали, но я заметил некоторые бреши, над которыми не помешало бы поработать, и я еще обсужу это с Яхабой… — Давай уже к делу, — перебивает Кьетани. — Давай уже к делу, пожалуйста, — поправляет его Яхаба, потому что Ойкава все-таки был их капитаном еще не так давно. — Нету в вас никакого чувства драмы, — печально сообщает им Ойкава. — Ладно, ладно. Разрыв небольшой, но Бешеный Пес-чан смог принять на три мои подачи больше, чем Яхаба! — Ха! — восклицает Кьетани. — Требую переигровки, — немедленно выдает Яхаба. — А я думал, что тебе все равно, кто победил, — говорит Кьетани. — Даже если у меня был скрытый мотив, это не значит, что мне все равно, — возражает Яхаба, убирая мокрые пряди волос со лба. — И что же выиграл Кьетани? — спрашивает Матсукава. Яхаба собирается ответить, но тут мельком смотрит на Кьетани и умолкает. Тот почему-то смотрит в пол, и это заставляет его подумать дважды, прежде чем говорить о том, что на самом деле было на кону. — Право хвастаться, — легкомысленно объявляет он, и тут его голову занимают мысли о том, что же захочет спросить у него Кьетани. Ханамаки хлопает Кьетани по спине. — Вот видишь, тебе еще расти и расти, парень. Нужно раскручивать капитана на халявную еду, а не просто чувство превосходства. Оно и так у тебя должно уже быть в наличии! — Не слушай его, Бешеный Пес-чан, — вмешивается Ойкава. — Люди, которые не любят и не уважают своих капитанов — мелочные и завистливые! — Я в этом не участвую, — сразу предупреждает Кьетани. — А я по-прежнему голоден, — замечает Ватари. — Пойдемте поедим где-нибудь. Они решают пойти на фуд-корт в ближайшем торговом центре. В такой прекрасный выходной там много людей гуляют с друзьями или парочками, поэтому они сильно не выделяются, берут свою еду и садятся за один из крайних столиков. Яхаба попутно включает свой телефон. Завидев количество сообщений, он невольно приподнимает бровь. — Сейчас вернусь, — говорит он и уходит за угол, чтобы не беспокоиться о выражении своего лица при прочтении сообщений от Иваизуми. (1) Так ты все-таки знаешь где он (2) Пожалуйста скажи мне где он, Яхаба, это очень важно (3) Он с тобой в Мияги??? (4) Видимо ты не шутил (5) Ты знал? Наверное знал (6) Не знаю что бы я сказал. Я не знаю что тут следует сказать (7) Он мой лучший друг (8) Этого кажется недостаточно (9) Я еду в Мияги (10) Мне надо с ним поговорить (11) Мне надо знать что он в порядке (12) Я совсем запутался Тут Яхаба прекращает читать сообщения, хотя осталось их еще с дюжину. Он прислоняется к столбу и звонит. — Тоору? — голос Иваизуми полон надежды. — Это я, — говорит Яхаба. — Иваизуми-сан, я не просил тебя сказать мне, что бы ты хотел сказать ему. Это вообще не мое дело. Мне просто нужно понимать, знаешь ли ты, что хочешь сказать ему. Он слышит мягкие звуки и узнает объявление на станции, пока Иваизуми молчит. Судя по объявлению, он уже недалеко. — Я… да, знаю. — Хорошо, — отвечает Яхаба. — Я… как друг Ойкавы-сана, думаешь, мне стоит сказать тебе, где он? На этот раз он не сомневается. — Да, — выдает Иваизуми. — Мы в торговом центре рядом с Аобаджосай, — уведомляет его Яхаба. — На фуд-корте у южного входа. — Скоро буду, — говорит Иваизуми. — Только смотри, чтобы я не пожалел, что сказал тебе, — предупреждает Яхаба и вешает трубку. Он возвращается к остальным с легкой улыбкой и быстро присоединяется к беседе о недавнем скандале с участием профессионального волейболиста. — Что с тобой опять? — тихо спрашивает его Кьетани, пихнув коленом под столом. — Это тот самый вопрос-награда? — так же тихо спрашивает его Яхаба. — Нет, козел, это просто обычный вопрос, — отвечает Кьетани. — Ты прям изо всех сил стараешься меня выбесить, да? — Только тебя единственного, — уточняет Яхаба, и ладно, он понимает, что Ойкава не просто так назвал его флирт уже очевидным. Но Кьетани, похоже, не возражает, да и Ойкава сказал, что он флиртует в ответ, а Ойкава обычно в таких вещах не ошибается. Яхаба решает в кои-то веки рискнуть и пихает Кьетани коленом в ответ, но потом не отстраняется, а просто… там и оставляет свою ногу. — Фу, — недовольно ругается Кьетани, но и свою ногу никуда не двигает. Время все тянется, и Яхаба уже беспокоится, что Иваизуми не успеет прийти до их ухода, но тут Ойкава внезапно смотрит куда-то поодаль, умолкая, и замирает. Его глаза распахиваются, а лицо бледнеет. — Ива-чан, — мягко говорит он. — П-привет, — отвечает Иваизуми. Он стоит в нескольких метрах от них с какой-то сумкой из-под одежды в руке и чересчур большой курткой, спадающей с его плеча. Выражение лица у него такое же несчастное, как у Ойкавы тем утром, а то и хуже. — Надо же, я тут внезапно вспомнил о той штуке, что мне надо сделать, — нарушает внезапную тишину Ханамаки. — Правда, парни? — Да, ту самую штуку, — подтверждает Матсукава и встает из-за стола. — Пошли приниматься за нее. — Ага, — соглашается Ватари, следуя их примеру. — Чего? — хмурится Кьетани. — Что происходит? — Пойдем, — зовет его Яхаба и тянет за руку. Помня, что он не любит многолюдье, Яхаба выводит его из торгового центра, и через несколько улиц они доходят до парка, который на закате был уже пустым. Он садится по-турецки на одну из каменных скамеек без спинки, которые скорее для красоты стоят, а вообще жутко неудобные. Кьетани присаживается рядом, чуть ближе, чем можно было бы, учитывая размер каменной плиты. — Ну что, ты мне собираешься объяснить, какого черта там происходит? — Спросишь меня еще раз, когда я буду знать, как прошла их беседа, — отвечает Яхаба. Он потирает глаза и вздыхает, внезапно ощутив накатившую усталость. — Надеюсь, я правильно поступил… Мне просто нужно было выгнать уже Ойкаву-сана из своего дома. — Ойкава был у тебя дома? — спрашивает Кьетани, морща лоб. Пальцами он проводит по каменным узорам их скамейки. — Это долгая история, — говорит Яхаба и слегка тычет ногой в бедро Кьетани. — Ты так и не задал свой вопрос. Ты так усердно работал, чтобы победить, так что не трать приз зря. Кьетани на мгновение замирает, а потом продолжает водить пальцами по скамейке. Он молчит, хмурится все сильнее, и когда Яхаба наклоняется поближе, чтобы разглядеть его в мягком свете, он видит то самое выражение раздраженного упрямства, указывающее на то, что Кьетани нервничает. — Эй, не надо это так всерьез воспринимать-то, — Яхаба чувствует прокатившееся по нему странное, сладкое волнение. — Я ведь не вру тебе постоянно, и это не единственный твой шанс услышать от меня что-то честное, знаешь ли. Кьетани фыркает и встречается взглядом с Яхабой. Они находятся достаточно близко, чтобы Яхаба различал тени его ресниц у него на щеке. — Это правда, что ты со мной флиртовал? Яхаба сглатывает, подавляет свой инстинкт пойти на попятную. — Да, — тихо отвечает он. — Правда. Кьетани не спешит. Но и не отодвигается. — Ты часто это делаешь, — звучит, как что-то среднее между вопросом и утверждением. — Да, — соглашается он. — Часто. — И это продолжается уже какое-то время, — тут Кьетани точно констатировал факт. — Почему? — Когда-то я так бесил тебя, — признает Яхаба, потому что эй, это правда. Кьетани это не удивляет. — А теперь? — уточняет он, когда Яхаба замолкает. — Тебе это не нравится? — спрашивает Яхаба, потому что хоть какой-то намек на цели Кьетани в этом разговоре очень ему помог бы. Яхаба боится довериться инстинктам, когда сердце так сильно колотится в груди, а рот пересох. Кьетани не отвечает, лишь ждет. И когда это он стал таким терпеливым? — Иногда я по-прежнему делаю это, чтобы побесить тебя, — медленно продолжает Яхаба в попытке продержать иллюзию того, что он контролирует ситуацию. И все же он невольно отворачивается и чувствует, как нагревается шея, когда он говорит: — Ты милый, когда бесишься. Кьетани громко выдыхает, а Яхаба крепко сжимает свои колени и отчаянно, отчаянно пытается не проводить параллели между этим разом и предыдущим его признанием. — Ты считаешь меня милым, — повторяет Кьетани, будто не уверенный, что он его правильно понимает. — Когда ты бесишься, — Яхаба прикусывает губу и решает, что раз уж на то пошло, он не может так лицемерить. — Да и не только. Большую часть времени. Всегда. — Ох, — только и выдает Кьетани. — Это… — он умолкает, а тишина обволакивает Яхабу в холодный кокон, и ему хочется дрожать. — Ты не мог бы договорить, пожалуйста? — спрашивает он, и его голос невольно звучит весьма жестко. — Пока меня не вырвало? — Чего? — не понимает Кьетани, и при этом почему-то звучит таким шокированным, каким он не казался всю первую часть их разговора. — С чего это тебя тошнить будет? Яхаба приоткрывает рот, глядя на Кьетани, и забывает, что не хотел на него смотреть. — Потому что? — его голос такой высокий. — Я только что сказал тебе, что влюблен в тебя, и ты можешь… ты можешь разозлиться, испытать отвращение, бросить команду, избегать меня или… Все вокруг резко приходит в движение, и Яхаба чувствует боль на правой щеке, а уже в следующую секунду отлетает назад. Он думает, что Кьетани его боднул, но тут соображает, что нет, Кьетани просто попытался его поцеловать… И судя по всему, он совсем, совсем неправильно рассчитал угол, потому что на щеке у Яхабы завтра явно будет синяк, а еще он падает с дурацкой скамейки без спинки. Он хватается за Кьетани и пытается удержаться, но в итоге только стягивает его вниз за собой. Они совершенно позорным образом падают на землю, но Кьетани хотя бы успевает опереться на предплечья и не раздавить Яхабу. — Блин, — Кьетани с совершенно красным лицом пялится на Яхабу. — Что ж, по-моему, отличное начало, — говорит Яхаба и хватает Кьетани за ворот спереди, притягивая к себе для нормального поцелуя. Кьетани сначала напряжен, но когда Яхаба давит чуть настойчивее, он отвечает и приоткрывает губы, мягко ахая, что хорошо почувствовал Яхаба. Яхаба не знает, медленно ему действовать, быстро или как, но Кьетани решает за него и углубляет поцелуй, издавая при этом тихий недовольный звук, который Яхаба в обычной ситуации счел бы очень милым — но при таких обстоятельствах он казался ему невероятно возбуждающим. Яхаба с радостью подстраивается под темп Кьетани, ослабляя хватку на его футболке и хватая его за волосы на затылке. Он подтягивает Кьетани ниже, а сам поднимается повыше и сильнее прижимается к нему, резко проводя зубами по нижней губе Кьетани, о чем он фантазировал вот уже несколько месяцев. Он получает наслаждение от отголосков ответного стона Кьетани. Некоторое время спустя Кьетани отстраняется, тяжело дыша. Он протягивает Яхабе руку и помогает подняться и сесть, хотя на скамейку никто из них возвращаться не собирается. — Значит, — говорит Яхаба, — тут я победил. Кьетани впивается в него взглядом. — Чего? — Наш первый поцелуй, — терпеливо поясняет Яхаба. — Я в нем победил. — Нельзя победить в поцелуях, — возражает Кьетани. — Ты ударил меня по лицу, — Яхаба тычет на нежное место. — Я вполне уверен, что это означает мою победу. — Требую переигровки, — немедленно выдает Кьетани. — Ты что, предлагаешь мне с тобой встречаться, Кьетани? — спрашивает Яхаба, наверное, своим самым раздражительным заигрывающим голосом. — Почему в твоем исполнении это звучит, как оскорбление, когда именно это я и пытаюсь сделать? — рявкает Кьетани. Яхаба усмехается и пожимает плечами. — Я же говорил, — сознается он. — Ты милый, когда бесишься. — У тебя ветки в волосах, — говорит ему Кьетани. — Выглядишь нелепо. — А ты, наверное, думаешь, что я очарователен, — парирует Яхаба, но все-таки спешно вытаскивает веточки из волос. — Наверное, ты считаешь меня самым очаровательным человеком из всех, кого ты знаешь. — Ты самый надоедливый человек из всех, кого я знаю, — поправляет его Кьетани и снова целует Яхабу, так же глубоко, но поувереннее, мягко посасывая губу Яхабы, когда он отстранился. Это настолько удивило Яхабу, что он издал самый позорный звук, что кто-то когда-либо от него слышал. — В этом я победил, верно? — спрашивает Кьетани, тяжело дыша. — Да, — Яхаба тщетно пытается найти свое куда-то подевавшееся самообладание. — Ты… да. Ага. Да, определенно. — Тебе нравится целовать меня, — замечает Кьетани, и Яхабе кажется, что он выбрал какой-то странный момент похвастаться, но тут видит недоумение в глазах Кьетани. — Да, — подтверждает он. — Я тебе нравлюсь. — Да, Кьетани, это же очевидно, я… — Тогда почему ты убежал? — перебивает Кьетани с нотками досады в голосе. — В ночь фестиваля я думал, что мы… но потом ты ушел и начал меня избегать, и я решил, что все не так понял, но сейчас… ты мне мозги сломаешь! — Я не нарочно, — Яхаба облизывает губы. — Я просто… испугался. Как я уже говорил, я решил, что тебя это расстроит, что ты не захочешь больше со мной общаться или еще что. — И как ты до этого додумался? — интересуется Кьетани. Яхаба опускает взгляд. — Окружающие… — Ну и пошли они нахрен, эти окружающие, — вставляет Кьетани и хватает Яхабу за руку так сильно, что ему почти больно. Что удивительно, это заставляет его вспомнить первую их встречу, когда Яхаба практически так же ухватил Кьетани. Он встречается с ним взглядом. — Я никогда не был похож на окружающих, да и ты тоже, поэтому не надо сравнивать нас с ними, ладно? Просто будь собой. Сможешь? Яхаба моргает, глядя на него, и смотрит на ладонь Кьетани у себя на руке. Он слегка ее потягивает, и Кьетани ослабляет хватку. Тогда Яхаба высвобождает руку, и Кьетани проводит пальцами по ней до его ладони. — Да, — говорит Яхаба, переплетая их пальцы, и упирается своим лбом в лоб Кьетани, закрывая глаза и вдыхая опьяняющий, успокаивающий аромат его кожи. — Думаю, справлюсь.

* * *

Три недели спустя Яхаба наблюдает за тренировкой, которую внезапно прерывает радостная болтовня. На входе в спортзал стоят Ойкава с Иваизуми, и Ойкава одной рукой всем радостно машет, а другой крепко сжимает ладонь Иваизуми. Его улыбка теперь на порядок ярче обычного — еще с того дня, когда Яхаба с Кьетани вернулись к фуд-корту, где застали их вместе. Они стояли друг напротив друга, сцепив руки и глядя друг другу в глаза. Сцена была такая романтичная, что Кьетани захотелось вылить на них бутылку соды. — Я-хо-о, Яхаба! — зовет его Ойкава, пока тот подходит. — Не ожидал нас? — Да не сказал бы, — отвечает Яхаба. Они приехали в город на несколько дней на первый день рождения нового племянника Ойкавы. Они сказали, что не успеют заглянуть на тренировку, но Яхаба знает, что Ойкава не упустит возможности последний раз повидаться с командой перед Межшкольными. — У вас тут все в отличной форме, — подмечает Иваизуми и кивает разным членам команды. Он замечает Киндаичи, который смотрит на него с едва сдерживаемым восторгом, и усмехается, высвобождая руку из ладони Ойкавы. — Пойду поздороваюсь, — извиняется он, бросает на Яхабу смущенный взгляд и целует Ойкаву в щеку, а потом уже куда-то отбегает. — О-о-у, — протягивает Яхаба. — Не о-о-укай мне тут, — говорит Ойкава все с той же довольной ухмылкой. — Я еще не простил тебя за вмешательство. — Еще как простил, — возражает Яхаба. — Ты теперь отвратительно счастливый. — Это правда, — соглашается Ойкава и приобнимает Яхабу рукой, предварительно оглянувшись. — Итак, капитан, — начинает он и чуть сжимает плечи Яхабы. — Межшкольные уже на носу. Твой первый шанс вести в бой команду. Ты заставишь меня гордиться тобой? Яхаба оглядывает команду. Новые игроки основы, которые, наконец, привыкли к своим позициям, отрабатывают защитные приемы, и их пот поблескивает в освещении спортзала. Киндаичи перекатывается с пятки на носок и обратно, объясняя новую схему нападения, над которой они работали, Иваизуми, а Куними кивает, крутя мяч в руках. Ватари уверенно и ровно пасует Кьетани. Он замечает, что Яхаба наблюдает, и подмигивает ему, а потом возвращается к тренировке. Кьетани не смотрит в его сторону — он слишком сосредоточен на своем упражнении, чтобы отвлекаться. Последние несколько тренировок он всегда такой, и эта его решительность явно заразна и передается всей команде, отчего они начинают играть намного усерднее, готовясь к предстоящему турниру. Кьетани фыркает и говорит, что все и так должны тренироваться с таким настроем, но Яхаба знает, как важен надежный ас для тех, кто не уверен в своих способностях. Он знает, что что бы там Кьетани не говорил, он будет этим самым надежным асом и для команды, и для него. Они хорошая команда. Возможно, даже лучшая, и Яхаба готов бороться до конца, чтобы это доказать. Он с улыбкой поворачивается к Ойкаве. — Да, — говорит он. — Я в этом уверен.