Смерть королевы

- Вот и все, кузина, - Елизавета грустно улыбнулась высокой даме под белой вуалью. – Теперь ты можешь быть довольна. - Я довольна, кузина, - приветливо кивнула Мария Стюарт. – Довольна тем, что наша вражда окончена, и мы можем воссоединиться в вечном мире и спокойствии. - Тебе было больно? - Нет, мадам. Первый же удар топора оглушил меня. Елизавета прерывисто вздохнула. - Прости меня, Мария, но ты не оставила мне выбора… - Я не в обиде, кузина. Ты сделала благо – избавила меня от страданий и заблуждений. Будучи в изгнании, я не раз задумывалась над тем, а правильно ли я поступила, ища у тебя прибежища? Правильно ли поступила ты, защитив меня? Не лучше ли было отдать себя в руки лордов, настаивающих на моей смерти? Вся жизнь моя была чередой ошибок, за что я и понесла наказание. - А я? - А твоим наказанием стало твое благоразумие, - улыбнулась Мария Стюарт. - Ты права, - задумчиво согласилась Елизавета. - Знаешь ли, кузина, что я порой завидовала тебе? Завидовала тому, что ты способна была любить и дать волю своей любви. – Елизаветой овладело волнение. – Скажи мне – ради этого стоило жить? - Да, кузина, - просто ответила Мария. - А умереть? - Да, кузина. - Значит, я жила и умираю зря? Ничего не ответила на это Мария Стюарт. - Она пытается что-то сказать! – встрепенулся Роберт Сесил. Помутившиеся глаза королевы напряженно смотрели в одну точку, бледные губы беззвучно шевелились. - Ваше Величество! Лицо королевы исказилось страданием, дыхание стало прерывистым. - Ваше Величество! - Это агония, милорд, - тихо уронил доктор. Мои грехи страшнее, чем твои, Мария. Я предала саму себя, я предала свою страну. И теперь твой сын, а не мой, будет править Англией. - Нет, Елизавета, - услышала ее мысли Мария Стюарт. – Он не будет править. - Но почему? Он мой ближайший наследник… - Джеймс Стюарт будет править. Но он не мой сын. Мой умер, не прожив и месяца. Елизавета застыла, полная потрясения. - Но… как? – пробормотала она в растерянности. - Он родился раньше срока. Это было вызвано моим состоянием после покушения на меня, которое устроил Генри Дарнли. К счастью для меня и к несчастью для Давида Риччио, оно закончилось так, как тебе известно. Сын родился слабеньким, и я опасалась за его жизнь, а также за свою, ведь останься я без наследника – и либо Дарнли, либо Моррей ни перед чем бы не остановились. Но мои опасения сбылись – мой мальчик скончался однажды ночью. Мне даже оплакать его было некогда. Хорошо, что рядом были те, кто верен мне. Они раздобыли ящик, куда я положила несчастного малютку Джеймса, обернутого в пеленку с его инициалами, в последний раз поцеловала его, и мои люди трудились до утра, разбирая дальнюю стену в моих покоях и замуровывая туда гробик с телом моего сына. Наутро я отправилась в дальнее поместье к графине Мар, моей подруге, заявив, что хочу отдать принца под ее опеку, так как во дворце неспокойно. При мне были мои приближенные, в руках – сверток из тряпок, обернутых одеяльцем. Никто ничего не заподозрил. Прибыв к графине Мар, я объявила, что отныне ее новорожденный сын – наследный принц Шотландии и Англии. Елизавета потрясенно молчала, осмысливая ее слова. Внезапно она встрепенулась и приподнялась на ложе, обводя глазами всех, кто пришел за ней. На нее умиротворенно смотрели Генрих VIII, Анна Болейн, Лестер и Эссекс, брат и сестра, кузина Мария… - Что ты наделала? – крикнула Елизавета. – Подлая обманщица! Все молчали и ждали, глядя на нее. - Есть законный наследник! Есть Тюдор – мой сын! Лестер, наш с тобой сын!.. Где он? Он здесь? - Нет, Бесс. Его черед еще не настал, - коротко ответил Лестер. - Слава богу, он жив! Надо тотчас же сообщить совету, пусть его разыщут, пусть его приведут ко мне, я объявлю его королем Англии! - Поздно, Бесс, - возразил Лестер. – Все, кто знал о его существовании, давно скончались. Да и немного их было – Уильям Сесил, Кэт Эшли и семья, куда его отдали на воспитание, объявив его моим внебрачным ребенком и не открыв, кто была его мать. - Проклятье! – простонала Елизавета с болью в сердце. Она думала, что давно избавилась от нее… - Он не узнал и никогда не узнает тайну своего рождения. Сдавленно всхлипнув, Елизавета вдруг расхохоталась, как безумная и, обессилено упав на подушки, прошептала: - Господи, как я рада, что все это наконец-то закончилось… В дрожащем сиянии потустороннего света Генрих VIII ступил к ложу дочери и, протянув ей свою руку, сказал: - Пора, дитя мое. - Пора, Бесс, - мягко промолвила Анна Болейн, протягивая свою руку. Елизавета приняла их бесплотные руки, поднимаясь с постели. Возлюбленные призраки давно ушедших дней обступили ее, нежно улыбаясь и призывая: - Пойдем с нами, Бесс. Пойдем в твой последний путь. Пусть твой дух упокоится с миром. Елизавета сделала шаг… Сияющий коридор разверзся, открывая ей путь туда, откуда лился нежный свет и доносились высокие, хрустальные звуки, не слыханные прежде. Глориана уходила. Она оставляла престол, Англию и эту землю, оставляла позади свою боль и груз монаршей власти, лишивший ее того, что она так хотела узнать, но так никогда и не узнала. - Господь мой пастырь, я ни в чем не буду нуждаться: он покоит меня на злачных пажитях, он водит меня к водам тихим, он… - пробормотал Уитгифт и умолк на полуслове. Дыхание королевы остановилось. По телу пробежала последняя судорога. С лица сошло страдание, и оно посветлело. Королева умерла. P.S. (Да здравствует король!) На следующий день Роберт Сесил, сидя в своем кабинете, писал: «…Затем, после 45 лет, проведенных в качестве монарха, она тихо покинула этот бренный мир. Что касается права престолонаследия, она ни отвергла, ни утвердила Вас. Но Вы можете быть уверены в моей преданности Вам по данному вопросу, Ваше Величество». Свернув письмо и скрепив его сургучной печатью, Сесил протянул его посыльному и строго произнес: - Отдайте лично в руки королю Якову, и никому другому!