Смерть королевы

Архиепископ Уильям Уитгифт и советники молча ждали, сидя у ложа королевы. Смеркалось. Леди Гаррет, присланная с тем, чтобы узнать о положении дел, зажгла свечи. В дверь просунулись испуганные бледные лица Мэри Арунделл и Анны Бэкон. Леди Гаррет шикнула на девиц, уронила свечу. Через минуту дверь вновь открылась. Осторожно ступая, Говард приблизился к Роберту Сесилу, глазами спрашивая: ну как? Сесил так же взглядом ответил: конец. Говард склонил голову, давая понять: ваши распоряжения выполнены. Сесил удовлетворенно кивнул в ответ. Синхронно закивали огоньки свечей. Королева умирала. Елизавета давно ждала этой встречи. Наверное, больше, чем других встреч, которые, как она признавалась себе, страшили ее. Но эта… - Робин! – ее сердце заколотилось, она попыталась подняться и обнять его, но тело ее больше не слушалось, и она заплакала от бессилия – и от радости тоже. Роберт Дадли – такой, каким она его запомнила – приблизился, улыбаясь ей, как в юности – в те времена, когда они вместе скакали по полям, танцевали вольту и слушали биение сердец друг друга в полутьме алькова. - Бесс, я знаю, ты не забыла меня. Я знаю, что это так, не смотря ни на что. - Ох, Робин, как я могла забыть тебя? Тогда ушел не только ты – ушла большая и лучшая часть моей жизни. Мои глаза закрылись, Робин. Как, ты думаешь, я могла пережить и забыть такую потерю? - Теперь мы снова будем вместе, Бесс. - Теперь мы больше не расстанемся? Ты не покинешь меня, Лестер? - Я никогда не покидал тебя, Бесс. - Только в мыслях, милорд, - Елизавету кольнула давняя обида. – А ваша женитьба? - Прости меня, дорогая, - печально улыбнулся Лестер. – Со временем я начал ощущать, как ты жестока и несправедлива ко мне, и понял, что не могу больше служить тебе, как прежде – ни душой, ни телом, ни положением при дворе. Я старел, и все сильнее осознавал, насколько пуста моя жизнь. И я понял, что нуждаюсь в прибежище. Но не у тебя, Бесс, нет – ты была словно под большим стеклянным куполом, куда не мог проникнуть никто. Больнее всего то, что ты упрятала себя туда совершенно осознанно. Глубокая печаль накрыла Елизавету. Как он прав, подумала она. - Прости меня, Робин, - только и смогла произнести она. - Я давно простил тебя, Бесс. Прошлое не имеет значения. Все позади. Его лицо осветила улыбка, которой она никогда не видела у него при жизни. И только тут она поняла – да, теперь все позади. И потому не ощутила страха, когда в серебристом мареве возникла изящная фигура молодого Эссекса. Он был и похож, и не похож на себя – слишком безмятежно было выражение его лица, на котором при жизни ярко отражались все эмоции, кроме спокойствия. - Мой мальчик, я хочу надеяться на то, что ты утешишься, увидев, что злая старуха, убившая тебя, пережила тебя ненадолго, - с горечью произнесла Елизавета. - Вам не о чем жалеть, мадам, - возразил Эссекс с улыбкой. – Мы оба были равны при жизни в своей неправоте, а теперь равны в исходе, общем для всех. - Теперь я могу признаться тебе в том, о чем я жалела, глядя на тебя. О том, что не молода. Когда немощную старческую плоть терзает и жжет огонь греха – как это больно! И тем больнее осознавать, что мое тело не вызовет истинного вожделения, предложи я тебе даже корону. - Тела больше ничего не значат, мадам. А Ваш дух скоро обретет успокоение. Я благодарен Вам за то, что при Вашем участии с моим это произошло скорее. - Да, Роби, - вздохнула Елизавета. – Хорошо, что и я не слишком зажилась на этом свете… Архиепископ встал и забормотал молитву, увидев, что огонь в глазах королевы начал гаснуть. Советники выпрямились. Леди Гаррет не проронила ни звука. И короли тоже смертны, подумала она, и направилась к дверям – оповестить фрейлин о кончине госпожи.