Джон, царь английский

- А теперь поведай, какова тебе показалась Елизавета Аглицкая? – осушив вместительный кубок вина, спросил царь. Посол Осип Непея, на днях вернувшийся из Англии и по этому поводу приглашенный к Ивану Грозному на пир, огладил русую бороду и начал с расстановкой: - Да как сказать, государь… Девица она, конечно, в летах. Но красою лепа: телом стройна, ликом бела, червлена губами, бровьми союзна… - Ой ли? – недоверчиво прищурился царь. – Сказывают, эдак батюшка ее сослепу принцессу из Неметчины сосватал, наслушавшись лживых речей боярина своего Кровеля. А невеста и окажись чисто кобыла фламандская! - Так кому и кобыла невеста! – с готовностью захихикал Федор Басманов, сидящий по правую руку. - А кому и плаха – жена, - веско уронил царь, зыркнув на опричника. Федор тотчас сделал вид, что увлечен трапезой. Все знали, как и за что король английский Генрих VIII обвенчал с плахой своего лорд-канцлера Томаса Кромвеля, и тему развивать не хотелось. - Да ты не сватать ли ее собрался, государь? – осмелел с вина Непея. - Не твое дело, пес смердячий! – отрезал царь. - Не в духе нынче государь-то наш… - пошел по столу шепоток. - А с чего б ему в духе быть, коли всюду заговор чует… - Итак, сэр Уильям, какие новости? – осведомилась Елизавета I, поигрывая веером. - Вчера, согласно приказа Вашего Величества, отбыл в Московию наш посол сэр Энтони Дженкинсон. Вместе с ним отправился сэр Ральф Рюттер в качестве переводчика, - лаконично доложил глава Совета. - Надеюсь, визит окажется успешным, и мы сумеем заключить с русским царем Джоном договор о поставке крупной партии материалов для кораблестроения. - Я надеюсь на то же, Ваше Величество. - Кстати, что слышно из Шотландии? – резко сменила тему Елизавета. - Отставная королева все еще пребывает в заключении, - невозмутимо отрапортовал советник, давно привыкший к особенностям государыни. – Говорят, лорды требуют ее головы. - К чему им ее пустая голова! – нервно фыркнула королева, захлопнув веер. – Пусть стерегут ее получше. Уильям Сесил был иного мнения, но благоразумно промолчал. Ивану Грозному не спалось. Что ни ночь, одолевали тяжкие думы. Ох, смутное нынче время! Колычевы да Шуйские, собаки, злоумно козни против него замышляют, подстрекая к измене других бояр. Сколько уж гнусу подлого он истребил, а не спокойна душа. Через это ни пить, ни есть он без страху не может – а ну отравят, как отравили, ироды, жену его первую Анастасию?.. Кстати, о жене. Елизавета Аглицкая ведь, сказывают, первая в Европе невеста. И то – королевна. Такая, небось, не пойдет за всякого. А что, если самому посватать? Эта мысль воодушевила царя. «Государство у меня велико, казна богата, да и сам я неплох, - рассуждал он. – Чего ей в девках зря сидеть, когда такой жених есть? Не чета прынцам этим малахольным. Да еще и веры католицкой, которую она не жалует. Небось за меня пойдет!» «А куда девать царицу, Марью Темрюковну?» – нахально вмешался в мечты внутренний голос. «Да в монастырь, и вся недолга», - подсказал другой внутренний голос. И то верно. А коли будет противиться… Гоня эту мысль, царь перекрестился и вздохнул. Нет, не люба ему черкешенка. Дикая баба, дурная, даром что царица. А уж злоязычна! Что ни слово – то лай. Разве такая царица ему нужна? Настоящая нужна, кровей благородных, как Лизавета Аглицкая. И приданое у нее богатое. Вот станет он аглицким королем… С этой приятной мыслью царь погрузился в сон. И снилась ему статная королева Елизавета с рыжей косой до пояса, в нарядной душегрее и убранном жемчугами кокошнике. «Лизонька! Краса ты моя ненаглядная!» - говорил он ей. «Иванушка! Сокол ты мой ясный!» - нежно отвечала она. - Государь, послы аглицкие, сэр Антон Янкин и сэр Раф Иванов принять просят, - объявил дьяк посольского приказа. - Проси, - кивнул царь. Батюшки светы, и что на них за одежа! Вроде богата, а срам смотреть. Штаны коротки, кафтаны тоже, головы на воротниках лежат, как на блюдах. Поклоны отвесили, как журавли на болоте. Тот, что повыше, залопотал что-то по-своему. «Экой язык нелюдской, - поморщился царь. – Говорит, ровно мяукает». Второй начал переводить. Из речей посла Иван понял, что английская королева обещается платить золотом за парусину, пеньку и лес. Кроме того, с ними пришло товару пять кораблей для Московской торговой компании. Но Ивана интересовало не это. Поговорив с послами о торговых делах ровно столько, сколько следовало для приличия, он перевел тему на деликатный вопрос. - А что, сэр Антон, государыня ваша все еще в девицах ходит? - Да, Ваше Величество, это есть так. - Женихов у ней, я чаю, много? - О да, Ваше Величество, очень много! - И никто ей не приглянулся? - Королева говорит, что она изберет себе супруга, когда повелит Бог, - уклончиво ответил Дженкинсон. Царь усмехнулся. Политика – ни слова правды. Плюгавы, небось, женишки-то, не по ее стати… - Я, сэры, буду говорить с вами прямо. У меня есть еще одно важное дело к вашей государыне. Я скажу, какое, а вы передайте ей слово в слово. А для пущей верности я напишу ей послание.