Не смотри в зеркала

      Томас тщательно осматривал разложенные на обеденном столе немногочисленные предметы – шесть черных свечей, небольшой новенький нож и зеркало на подставке, одолженное Терезой. Странное чувство ностальгии закралось под кожу, и Томас вспомнил те времена из далекого детства, когда они с Минхо лелеяли мечту вызвать Сатану, черта, ну или хотя бы домового. Они искренне верили в то, что если три раза прочитать стихотворение перед зеркалом при выключенном свете, в дверь постучит гость из потустороннего мира и попросится на чай.       Томас не смог удержаться от улыбки. Все происходящее казалось ему крайне забавным и интересным. Он давно уже не верил в приведений и лишь скептически придирался к огрехам компьютерной графики, пока девчонки визжали на «страшных» моментах в фильмах ужасов. Но все же почему-то согласился принять участие в «совершенно особенном обряде призыва», который, как ни странно, затеял Минхо – главная «батарейка» их компании. Он сказал лишь необходимые для его проведения предметы, оставив сам процесс и его итог тайной, покрытой марком.       Томас наспех соорудил бутерброд и принялся сосредоточенно жевать его, листая ленту Твиттера.       Он ждал наступления вечера и прихода друзей.       Ровно в одиннадцать часов раздался звонок в дверь. Зевая и потягиваясь, Томас прошлепал в прихожую и повернул ключ.       – Бууу! – Минхо прыгнул на него, раскинув руки в стороны. За его спиной послышался звонкий девичий смех.       – Привет, красавчик, – Бренда чмокнула его в щеку, привстав на цыпочки. То же сделала и Тереза, но только в другую щеку. Томас приветливо улыбнулся, принимая у них куртки. В их компании подобное не считалось признаком каких-то тесных романтических отношений, потому что все они были лишь друзьями и не допускали в свое святое сообщество, существующее еще с детских времен, ни бойфрендов, ни девушек (которая, к слову, имелась лишь у Минхо).       – Эй, а я? – обиженно надув губы, Минхо потянул к Томасу руки, видимо, собираясь последовать примеру девушек, и заржал, несильно получив кулаком по плечу.       – Попридержи коней, опасный альфа-самец, я еще не готов к серьезным отношениям, – ухмыльнулся Томас, закатывая глаза.       Атмосфера явно не предрасполагала к жутким обрядам и встречам с потусторонним.       Когда все сидели в кругу на полу в комнате Томаса, часы показывали одиннадцать часов сорок четыре минуты. Компания расположилась прямо напротив огромного зеркала во всю стену и заметно притихла, видимо, ощущая некоторое волнение.       Томас выключил во всей квартире свет, запер все двери, оставив открытой лишь входную и дверь его комнаты, как и сказал ему сделать Минхо.       – Итак, – негромко начал азиат, переводя горящий азартом взгляд от расставленных кругом свечей к лицам друзей. Бренда спокойно рассматривала свое отражение, а Тереза зевала. – Сегодня мы попытаемся вызвать Зеркального Мальчика, который...       – Ну и имя, – прыснула в кулак Бренда, тщетно пытаясь придать своему лицу серьезное и сосредоточенное выражение, что, признаться честно, получалось у нее не очень.       – Который может дать ответы на совершенно любые вопросы, – проигнорировав слова Бренды, таким же настороженным шепотом продолжил Минхо, косясь в сторону зеркала на стене. Его отражение секунда в секунду повторило это движение. – Для этого мы должны проделать все правильно, ничего не нарушив. Запомните: в конце ни за что не смотрите в зеркало. Ни за что.       Томас облизнул пересохшие губы и поежился, прислушиваясь к звукам. Стояла абсолютная тишина, не нарушаемая даже дыханием собравшихся. Друзья заметно напряглись и приутихли, хоть Томас и ожидал непрекращающегося хихиканья и язвительных комментариев. Видимо, не у него одного язык отказался ворочаться и будто прилип к небу.       – Просто молча делайте то, что я скажу, – Минхо вытащил из рюкзака какую-то древнюю книжонку и открыл на помеченной стикером странице. Непонятно, было ли это просто показухой или же ему действительно удалось раздобыть нечто очень старинное и редкое.       Он поставил в круг свечей зеркало и, дождавшись ровно пятидесяти минут, начал произносить написанные в книге слова, явно не принадлежавшие ни к английскому, ни к французскому, ни к итальянскому – ни к одному из существующих языков.       Казалось, что температура в комнате понижалась с каждым словом. Неподвижное пламя свеч выхватывало из темноты бледные лица девушек, и Томас заметил, что Бренда впилась пальцами в запястье подруги. Еще чуть-чуть, и она точно вскочит на ноги и включит свет. Но Бренда не двигалась, а Минхо все продолжал читать. Его голос становился все громче и громче, закрадывался в самую голову, и Томас безумно хотел поставить заслон, но необъяснимое предчувствие чего-то ужасного обездвиживал не только тело, но и мысли.       Он напряженно смотрел на подрагивающие пламя ближайшей к нему свечки, как вдруг раздался громкий хлопок. Томас вздрогнул, дернулся и облегченно выдохнул. Минхо всего лишь захлопнул книгу. И теперь он взял нож и сделал небольшой порез на указательном пальце, поднимая на друзей какой-то затуманенный взгляд. Впрочем, быть может, Томасу это всего лишь причудилось.       – Тереза пишет слово «mirror», Бренда – «boy», а Томас ставит точку, – процедил Минхо, взял в руки зеркало и принялся выводить на его поверхности кривоватое «The».       Тереза храбрилась, но было видно, что ей не по себе. Девушка замялась, перекладывая из руки в руку нож, кончик которого был в крови Минхо, а затем зажмурилась и, зашипев, резанула по своему пальцу. Несколько алых капель упало на ее белую футболку, но она, занятая написанием своего слова, даже не заметила этого.       Никто не хотел показаться трусом.       Бренда возилась дольше, но все же сделала небольшой порез и, кусая губы, стала водить пальцем по зеркалу. Томасу все меньше и меньше нравилась эта затея, однако он все равно убеждал себя, что это всего лишь очередная байка, предназначение которой – пощекотать нервы, не более.       Приняв зеркало из рук Бренды, Том пробежался взглядом по наспех выведенным словам и подумал о том, что сейчас, вероятно, они выглядят как настоящие сатанисты. Сталь уколола кончик пальца, и Томас тут же прижал его к зеркалу, ставя точку. На мгновение он увидел мутное отражение своего лица, замазанное кровавыми буквами, и поспешил вернуть зеркало Минхо, который поставил его на обратное место – в круг свечей, и повернул исписанной стороной к зеркалу на стене.       Тугой мерзкий ком застрял поперек горла, Томас попытался проглотить его, но тщетно. Воздух звенел от напряженного ожидания, но ничего не произошло.       – Что и следовало доказать, – хмыкнула Тереза, Бренда нервно улыбнулась, а Минхо озадаченно нахмурился. – Все, закругляем… – девушка резко замолчала, смотря перед собой широко распахнутыми глазами.       Они услышали, как с протяжным скрипом закрылась входная дверь.       Будто кто-то вошел в квартиру.       – Что за черт… – только и смог выдавить Томас, тяжело дыша. Собственный голос показался ему чужим.       Друзья одновременно вскрикнули, когда захлопнулась дверь комнаты, и застыли, боясь пошевелиться. Словно загипнотизированные, они с ужасом ждали развития событий. Даже Минхо растерял всю свою уверенность и храбрость.       – Господи… – прошептала Бренда, и в то же мгновение все, кроме одной свечи, погасли.       Но Томас мог поклясться, что в комнате не было ни сквозняка, ни даже слабого дуновения – ничего, что могло бы их затушить.       Он тысячу раз проклял себя за то, что согласился на эту авантюру.       Целую вечность ничего не происходило, но никто даже не допускал в свою голову мысли «пронесло», продолжая вслушиваться, всматриваться в темноту в центре круга, в котором они сидели.       И тут из висящего на стене зеркала раздался и тут же оборвался ясно различимый стук. Три коротких постукивания: «Тук-тук-тук».       «Не смотрите в зеркало!» – хотел было крикнуть Томас, но не смог пошевелить ни одной частью своего тела и лишь беззвучно открыл рот, вцепился пальцами в плечо Бренды и зажмурился. Но это не смогло остановить подругу, которая инстинктивно обернулась на звук и завопила во все горло, сметая ногой блюдца со свечами. Раздался грохот, звон бьющейся посуды, Бренда продолжала орать и словно одержимая металась по полу.       – Включите свет! Свет! – кричала Тереза, пытающаяся успокоить подругу, но та продолжала брыкаться, махая руками и ногами и прижимая ладони к ушам, будто кто-то разрывал ее голову изнутри.       Томас вскочил на ноги и бросился к выключателю, ударив по нему.       Лампочка зажглась, на секунду выхватывая комнату из темноты, а затем моргнула несколько раз и лопнула. Искры и осколки посыпались на пол, Бренда завопила еще истошнее, Минхо и Тереза пытались привести ее в чувство, крича друг на друга.       – Не смотри в зеркала! – вдруг завопила Бренда где-то совсем рядом, и Томас едва устоял на ногах от нахлынувшего ужаса. Сердце ухнуло вниз, бешено стуча где-то в животе. Страх скрутил желудок, вызывая приступ тошноты. – Не смотри!!! – Томас ощутил, как чья-то рука схватила его за ногу. Он машинально отступил на шаг назад и споткнулся об порог, падая на пол. Не помня себя от страха, Томас на корячках стал отползать назад, ударился спиной о тумбу, резко поднялся, матерясь себе под нос, и судорожно ударил по выключателю.       Крик Бренды резко оборвался вместе с зажегшимся в прихожей светом.       Она лежала на полу неподвижная, но живая, а сидящая рядом Тереза осторожно хлопала ее по щекам, изредка всхлипывая и осыпая Минхо гневными ругательствами. Ее голос дрожал от пережитого кошмара.       – Чертов кретин! Зачем мы только послушали тебя?!       – Она, блять, сама виновата! Я говорил не смотреть в зеркало, но нет же! – хватаясь за голову, стонал Минхо и беспокойно мерил комнату шагами, на находя себе места.       – Ребят, – глухо позвал друзей Томас, включил на телефоне фонарик и направил его на зеркало. – Вы только посмотрите, – севшим голосом выдавил он, и луч света дрогнул.       Оторвавшись от выяснения отношений, Минхо и Тереза повернули головы в сторону Томаса.       – Твою мать, – протянул Минхо, приоткрыв от изумления рот.       На всю ширину зеркала протянулась выведенная черным маркером надпись «Привет :)».